Самед Сеидов: «Нам очень много нужно сделать для того, чтобы имидж Азербайджана еще более адекватно воспринимался в международных политических и других кругах»

- Самед муаллим, какие задачи стоят сейчас перед азербайджанской делегацией в ПАСЕ?

- Наша основная задача была, есть и будет - это представление Азербайджана и его проблем объективно и открыто. С момента вступления в Совет Европы по сегодняшний день делегация делала все, чтобы кардинально изменить существующий имидж Азербайджана, чтобы он стал действительно соответствовать нынешним реалиям. Особенно это относится к карабахскому вопросу.

Первым нашим документом, подписанным и подготовленным нынешним президентом Азербайджана в Совете Европы (тогда он возглавлял нашу делегацию в Страсбурге) был документ о Нагорно-Карабахском конфликте. Мы держим эту проблему в центре внимания.

С конца 2000-го года по сегодняшний день в Совете Европы достигнуты Резолюция по НК, создан специальный Комитет по этому вопросу, 46 государств Совета Европы безоговорочно признают территориальную целостность Азербайджана за исключением одной страны. И общая атмосфера в СЕ сейчас в пользу Азербайджана. Не случайно наши отношения с этой организацией строятся на очень конструктивной ноте.

Да, были и проблемы, были и охлаждения, но сегодняшняя ситуация позволяет мне говорить, что Совет Европы и Азербайджан - это конструктивные партнеры, которые подходят очень трепетно и внимательно к своим взаимоотношениям.

- Были ли случаи, когда Вам казалось, что отношение Совета Европы к Азербайджану несправедливо? Если да, то по каким причинам имело место подобное?

- Конечно, были. И если бы я отрицал это, это было бы неправдой. А причин возникновения тоже было очень много. По отношению к Азербайджану в мире вообще очень много субъективизма. К сожалению, это, наверное, наша самая большая проблема и задача, над которой необходимо каждодневно работать. И СЕ не исключение.

Мы же прекрасно знаем, и каждый ребенок может сказать, что Азербайджан находится под оккупацией. А было время, когда считалось, что Азербайджан оккупировал Армению. Это парадоксально, но приходилось выслушивать вопросы о том, "зачем вы оккупировали Армению".

Никто даже не знал о существовании в Азербайджане проблемы беженцев. Оказывается, эта проблема была актуальна только для Армении. То есть была полная инверсия, и эта инверсия не так просто разрушалась, так как были силы, и они продолжают иметь место, которые навязывают этот негативный имидж Азербайджану.

Но что произошло? Азербайджан сам изменился. Азербайджан сам научился работать с международными организациями, в том числе и с СЕ. И Азербайджан, как государство, не просто развивается по нарастающей. Если мы раньше говорили, то теперь к голосу страны не просто прислушиваются, а анализируют и делают выводы. Это существенная разница в международных отношениях.

Та международная политика, которая проводится президентом Азербайджана - Совет Европы лишь ее маленькая составная часть, она не может сказаться и на нашей работе в СЕ. Поэтому с этой точки зрения нам значительно легче. Та внешняя политика, проводимая президентом по евроинтеграции, по укреплению связей Азербайджан-Запад, политика, свидетельствующая о нашем искреннем желании открыть Азербайджан западному миру, привести западный мир в Азербайджан при условии сохранения национальных интересов Азербайджана, делает страну необычайно сильной.

Страны-члены СЕ как бы разделились на две категории - страны, стопроцентно считающие, что необходимо идти в западном направлении, и западное направление единственно возможный путь развития. И другая категория стран, которая также считает, что западный путь это путь демократии, имплементации, но вместе с тем необходимо еще учитывать историю народа и его национальные особенности.

С моей точки зрения Азербайджан силен еще и тем, что сегодня, будучи полноправным членом Совета Европы, мы председательствуем и в Организации Исламской Конференции. И это дает нам еще одну силу, силу соединителя, моста между Востоком и Западом. Потому что Восток нуждается в Западе, а Запад без Востока существовать не может. Вот эта связь исторически, политически и уже и экономически, возникает в Азербайджане. Это существенно влияет на международные отношения страны и дает возможность более четко говорить о наших проблемах, причем на уровне не только "сказать", а на уровне "сказать, чтобы приняли во внимание".

- Самед муаллим, на днях было заявление Генерального Секретаря СЕ Тэрри Дэвиса о состоянии со свободой слова в Азербайджане. Согласно документу, в стране существует угроза свободе выражений, также говорится о недопустимости уголовного преследования за диффамацию. Дэвис заявляет о готовности СЕ оказать помощь правительству Азербайджана в деле доведения законодательства, административной и судебной практики до уровня, ожидаемого от страны-члена СЕ. Как Вы прокомментируете это заявление?

- Азербайджан к своим обязательствам всегда относится очень трепетно. И хотя нас часто пытаются упрекнуть в невыполнении своих обязательств, я могу заявить, что к своим обязательствам мы всегда относились очень серьезно. Обязательства и их имплементация чрезвычайно важны не только для Совета Европы, как международной организации. Обязательства важны и для самого Азербайджана, как государства, выбравшего демократический путь развития.

Любая проблемная ситуация, в данном случае заявление Дэвиса, должно быть внимательно изучена. Дэвис один из тех людей в СЕ, кто отличается очень четкой сбалансированностью своих суждений. И если заявление Терри Дэвиса по поводу прессы прозвучало, мы должны внимательно к нему отнестись, потому что этот человек сделал очень много для того, чтобы ситуация между Арменией и Азербайджаном объективно оценивалась в мире.

Это один из наиболее уважаемых членов СЕ. Я глубоко убежден, что его заявление будет проанализировано, и тот конструктивный путь, на который указывает Терри Дэвис в своем заявлении, приемлем для нас - это диалог, пропаганда идей демократии, идей свободы слова и пропаганда конструктивизма в отношениях между СЕ и Азербайджаном. Ведь в заявлении несколько раз подчеркивается о готовности СЕ помочь в разрешении этих проблем. Кстати, так всегда было, и так всегда есть. СЕ как раз та организация, которая указывает на наиболее уязвимые моменты, что делает честь Терри Дэвису, определяются и возможные пути выхода из ситуации при помощи СЕ.

- То есть Азербайджан готов внести и законодательные изменения, на которые указывается в заявлении? Азербайджан готов и к диалогу на эту тему тоже?

- Полностью. Причем часто пытаются создать такое впечатление, что Азербайджан не хочет корректировать что-либо, вносить изменения. Я с полной ответственностью заявляю - у нас сейчас наладились очень хорошие отношения с Венецианской комиссией, у нас хорошие отношения с экспертами СЕ, не было ни одного случая, когда азербайджанская сторона внимательно не слушала бы и не принимала во внимание те советы, которые бы соответствовали нашим национальным интересам.

Могут быть и предложения, не соответствующие национальным интересам. Это не суть диалога и конструктивизма. Диалог не предполагает, что все 100% высказанных слов должны быть приняты. Диалог предполагает, что в ходе взаимного обмена мнений те предложения, которые соответствуют национальным интересам, были бы имплементированы.

- Опять-таки, в связи с этим заявлением, Вы, как глава нашей делегации в ПАСЕ, как оцениваете ситуацию с прессой сейчас в стране?

- Нам очень много нужно сделать для того, чтобы имидж Азербайджана еще более адекватно воспринимался в международных политических и других кругах. И одной из составляющей этой задачи является ситуация с прессой. Дорога эта обоюдная. Нельзя все валить на прессу. Пресса - это зеркало общества. Кто-то хочет видеть все беды в прессе - это не очень правильно, потому что необходимо менять не только отношение к прессе, не только саму прессу, но и отношение к самим себе. Этот процесс может безболезненно проходить только в том случае, когда мы с прессой будем разговаривать не на уровне "она-пресса" и "мы", а "пресса - неотъемлемая часть общества". Нельзя часть общества отгородить от другой его части. Пресса, медиа должна становиться неотъемлемой частью гражданского общества, и тогда проблем не будет возникать.

Но у нас имеются проблемы со становлением, проблемы переходного периода, которые присущи всем обществам, желающим стать гражданскими. Проблемы существуют не только с прессой, но и в других сферах гражданского общества - с неправительственными организациями, с восприятием законодательных реформ. Это все составные часть гражданского общества.

А почему акцент происходит только на прессе? Потому что пресса идет во главе всех этих процессов, это наиболее видимая часть, уязвимая и сенситивно реагирующая. Потому и складывается такое ощущение, что именно пресса больше всего и страдает. На самом деле это проблемы, связанные с развитием всего общества. И я думаю, что эти проблемы естественны для любого общества, находящегося в трансформационном периоде.

Здесь необходимо заострить внимание вот на чем. Зачастую, к сожалению, мы пытаемся придать какой-то проблеме большее значение, чем есть на самом деле. Я с вами согласен, нам надо много работать с прессой, но нам надо работать по всем направлениям. И только комплексный подход даст возможность разрешить проблемы.

У нас имеется прекрасный пример работы по разрешению проблем - это рабочие группы с депутатами, президентским аппаратом, рядом министерств и НПО, где мы пытаемся найти наиболее приемлемые подходы к проблемам, связанным с правами человека. Ведь было бы абсурдом отрицать наличие у нас подобных проблем. В любом обществе имеются такие проблемы, важно отношение общества к ним - на это закрываются глаза или принимаются меры по устранению. Вот у нас на примере этой группы люди из разных структур активно участвуют в поиске выхода на причины возникновения этой проблемы и возможные пути устранения.

Я сегодня очень рад тому, что Первая леди страны внесла законопроект "Об амнистии". На рабочей группе мы об этом говорили, и одно из требований Совета Европы - чтобы эти инициативы шли от парламента, от депутатов, чтобы Закон "Об амнистии" был законом, который стал бы основной для еще большего согласия в обществе.

Видите, этот закон вроде бы не связан с прессой, но в комплексе и он повлияет на ситуацию.

- Самед муаллим, я все же хотела бы вернуться к тому, что сейчас происходит вокруг СМИ. Фиксируете ли Вы, как глава нашей делегации в ПАСЕ, ухудшение ситуации? Я имею ввиду аресты, осуждения, избиения журналистов? Если да, то какова, по-вашему, причина происходящего?

- К огромному сожалению, эти проблемы есть. И закрывать на них глаза, не реагировать было бы неправильно. Но, повторюсь, главное здесь не только констатировать, но и говорить о причинах ее возникновения. С моей точки зрения, нельзя искать причину только в правящей стороне, в правоохранительных органах, как это часто пытаются сделать. Это абсолютно неправильно.

Я знаю очень много журналистов, которые пишут чрезвычайно критические статьи и о деятельности правительственных органов, и о деятельности судебных органов, и никто даже не задумывается о том, чтобы как-то привлечь их к ответственности. Но когда переходят на уровень не только критики, а оскорблений - этот вопрос вызывает чрезвычайно сенситивную реакцию.

Нельзя рассматривать этот вопрос только с точки зрения того, что происходит изменение отношения к прессе. Я считаю, что происходит изменение отношения к оскорбительным, порочащим честь человека и несоответствующим реальности материалам.

Может быть, я поставил бы ваш вопрос несколько по-другому: может, в последние месяцы количество статей такого толка увеличилось, и поэтому возникла соответствующая реакция?

- Вы считаете, что причинно-следственная связь такая?

- Конечно. Это ведь не то, что мы сидели-сидели, и вдруг со стороны только одной части, скажем, правящей части, произошло изменение отношения к прессе. Логика требует посмотреть на ситуацию и с другой стороны.

Не кажется ли вам, что в последнее время не критических, а статей, не соответствующих действительности количественно возросло, что автоматически вызывает эту реакцию? Можно даже сделать другой далекоидущий вывод - может быть на это и было рассчитано резко возросшее количество оскорбительных статей, чтобы вызвать такую негативную реакцию со стороны правоохранительных органов?

- И какова тогда конечная цель, если следовать этой версии?

- И вполне возможно, что одна из конечных целей - повлиять на имидж государства. Политика, проводимая президентом страны, она имеет в себе очень четкую, прослеживающуюся по всей его деятельности, линию - она позволяет говорить с Азербайджаном очень открыто. То есть у тех людей, у которых очень много негативизма в отношении страны, инструменты обвинения Азербайджана в чем-то, отведенные ему роли второстепенного государства на международной арене, блокирование его перспективных проектов, чтобы страна цитировалась в неприглядном свете, - у них эти инструменты из рук уходят.

Политика президента обезоруживает недругов страны своей открытостью, своей интеллектуальностью, своей прозорливостью. Когда у оппонентов исчезают инструменты, они вынуждены изыскивать новые.

Борьба за будущее Азербайджана не закончена. Борьба за роль и влияние Азербайджана еще только начинается. Люди, которые не очень заинтересованы, а незаинтересованных и сил, и людей много, будут выискивать слабые моменты, как представить Азербайджан в том свете, чтобы создать ему негативный имидж. Конечно, наиболее сенситивно воспринимаемая проблема на Западе - проблема журналистов.

Другая проблема - проблема прав человека. Но надо же учитывать, что по отношению к журналистике, количеству выпускаемых газет и количеству свободной информации и уровню критичности прессы, Азербайджан чрезвычайно свободная с точки зрения свободы слова страна. Но вот с точки зрения, как на это реагируют некоторые люди - это уже другой вопрос.

- Вы связали ситуацию, сложившуюся вокруг СМИ и участившимися осуждениями журналистов с реакцией общественности на оскорбления. Однако и Совет Европы в лице Терри Дэвиса и Специальный Представитель по Южному Кавказу Евросоюза Питер Семнеби заявляют о недопустимости уголовного преследования за диффамацию. Ими предложено исключить уголовное преследование за клевету и оскорбления. Согласен ли Азербайджан с такой постановкой вопроса?

- Знаете ли, слова "клевета" и "оскорбления" для нормального цивильного общества неприемлемы. Это непреходящие ценности. Вместе с понятием диффамации, о котором вы говорите, есть еще и понятие общего ментального уровня, готовности страны к восприятию того или иного закона. Дело ведь не только в законах.

Одна из проблем Азербайджана, коль вы об этом заговорили, состоит не только в принятии законов, по принятию законов мы, наверное, абсолютно непроблемная страна. Проблема в их имплементации, их работе. Принять закон можно о чем угодно, в том числе и о диффамации. Но давайте посмотрим, насколько он будет работающим? Не найдутся ли силы, которые даже в условиях отсутствия уголовного преследования воспользуются этим? Возможны две вещи: будут крыть всех и вся из-за безнаказанности, потому что не готовы к этому уровню преподнесения информации, и не возникнет ли поиск тех способов, посредством которых можно давить или влиять на журналистов, не используя законные способы.

Вопрос не в том или ином законе, вопрос в том, насколько общество готово к их имплементации.

- Азербайджан, Вы считаете, не готов?

- Я считаю, нам надо очень внимательно относиться к принятию любого закона. В своем обращении к парламенту президент сказал очень важную фразу: развитие демократии и экономики должно идти параллельно. В этом есть большая философия - нельзя опережать демократические ценности и нельзя позволить отставать экономике. Иначе могут быть очень печальные последствия.

Пример тому - Украина, когда по рекомендации СЕ был изменен паритет власти между президентом и парламентом. Казалось бы, прекрасная идея, но не был учтен фактор национальных особенностей и степень готовности страны. Это предложение привело к сегодняшнему кризису, существующему в Украине. И сейчас они изменяют то, что приняли тогда по рекомендации СЕ, изменяя в сторону реалий, существующих в стране.

Поэтому, будучи сторонником всех инициатив СЕ, считаю, что каждая инициатива должна опираться на реалии. Необходимо проводить четкий анализ - введение этой рекомендации улучшит или ухудшит ситуацию.

Я хочу сказать по поводу избирательных комиссий. В свое время Азербайджан пошел на предложения Венецианской комиссии СЕ. И что получилось в избирательных комиссиях? Получился ступор. Человек из оппозиции не представлял, как можно проголосовать за позицию власти и наоборот. Ступор произошел не потому что что-то было неверным, а потому, что люди имеют другое представление. Сегодня, когда у нас требуют имплементации законов, мы должны четко осознавать, насколько мы ментально готовы к этому.

С моей точки зрения, к избирательным комиссиям сейчас надо подходить более профессионально, более европейски. Но снова надо ставить вопрос, насколько общество готово к этому. Сегодняшняя политика поэтому и адекватна, что ориентируется на реалии, как во внешней, так и во внутренней политике.

- Будут ли все же к январской сессии ПАСЕ внесены изменения в состав избирательных комиссий, как рекомендует ПАСЕ?

- Вы знаете, нет ничего невозможного. Но ответ только один - это зависит от того, насколько это соответствует интересам страны. Надо четко понимать, что этот ответ будет получен в ходе переговоров. Ответить на этот вопрос предварительно ни в коем случае нельзя.

- Но рассматриваться он будет?

- Конечно. И сейчас рассматривается. Нет ни одного момента, предложенного СЕ, который бы Азербайджан не рассматривал. И это абсолютно правильно, что все предложения СЕ рассматриваются с точки зрения их приемлемости и полезности для стран, приведет ли это к движению вперед или загонит в тупик.

- Господин Сеидов, Комитет по правам человека ПАСЕ рекомендовал Подкомитету против пыток взять под контроль дело находящегося под арестом экс-министра экономического развития Фархада Алиева. Ваше отношение к этому?

- В подкомитетах ПАСЕ несколько раз этот вопрос поднимался. Я считаю, что здесь, конечно, наши правозащитники перестарались. Причем перестарались не только с Фархадом Алиевым, но и с осужденным экс-министром здравоохранения Али Инсановым и другими.

Меня беспокоит подход к этому вопросу больше, чем другие. Это тоже часть общества - правозащитные и неправительственные организации, которые выполняют очень большую работу. Но когда грань теряется, тогда рассуждения по этому вопросу становятся не очень объективными.

Глубоко убежден, что суд над Фархадом Алиевым будет открытым, будет проходить в рамках закона и при участии экспертов СЕ или других международных экспертов. Нам скрывать нечего. Может быть, как раз им и есть что скрывать, а нам нечего. Вместе с тем, необходимо, чтобы сам процесс проходил в рамках законности в Азербайджане. Для нас чрезвычайно важно, чтобы перед законом были все равны, и сам процесс должен отвечать европейским нормам.

На сегодняшний день ни одного нарушения по этим процессам я не вижу, и именно поэтому вы не увидите в резолюциях СЕ вопроса, который иногда пытаются протолкнуть правозащитники, о политзаключенных. Этот вопрос идет в рамках конкретных судебных разбирательств, и я считаю, что мне, как руководителю делегации в ПАСЕ, не пристало судить о нем до вынесения решения суда, так как я соблюдаю презумпцию невиновности.

Но ярая активность некоторых правозащитных организаций не работает на пользу ни самим осужденным, ни общему имиджу Азербайджана. А может быть, они именно на это и рассчитывают.

- Вы затронули тему политзаключенных. ПАСЕ не исключает вероятность восстановления докладчика по политзаключенным, если вопрос о них не будет решен до июньской сессии. Как Вы прокомментируете это намерение организации?

- Я глубоко убежден, что этого не произойдет. Вернее очень хочу, и надеюсь, что это не случится. Это было бы существенным ударом по всему тому, что мы сделали. Я об этом говорил и на рабочей группе. Представьте себе, за короткий промежуток работы нашей рабочей группы, о которой я говорил ранее, 77 человек было освобождено. Либо им уменьшили сроки, либо они подпали под Указ президента о помиловании и т.п. По ходу работы мы решаем все возникающие вопросы с представителями различных министерств, представленных в группе.

Поэтому назначение докладчика по политзаключенным, как того желают некоторые, это прямой удар по нашей работе, и я, как руководитель азербайджанской делегации, категорически против этого. А я очень редко категорично выступаю. И считаю, что это только навредит делу. Конфронтация в отношениях никогда пользы не приносила.

В свое время решил пойти на конфронтацию один из содокладчиков - Андреас Гросс. И что хорошего из этого вышло? Ничего. Единственный путь - это диалог. Этот диалог сегодня в Азербайджане создан. И создать новый прецедент с назначением нового докладчика по так называемым политическим заключенным - это работает против страны и разрушает ее имидж.

- Насколько актуально для Азербайджана понятие "политический заключенный"?

- Мы давно договорились не использовать термин "политические заключенные". В Азербайджане, и никто этого не отрицает, имеются проблемы с правами человека, как и в любой стране. 2008-ой год - это год президентских выборов. Определенные силы начинают актуализироваться. Может быть проблемы, связанные с прессой, тоже связаны с этим.

Но ни в одном цивильном государстве четкой формулировки "что есть политзаключенный" вы не найдете. Был мандат по так называемым политзаключенным в СЕ, этот мандат мы выполнили, и по всем людям, который СЕ тогда счел политзаключенными по списку правозащитника Эльдара Зейналова, по всем 718 человекам, нашел свое разрешение за исключением трех человек.

Но эти три человека - СЕ от них сам отказался, они были напрямую связаны с убийствами людей. Все другие кейсы, которые сегодня рассматриваются либо в рабочих группах, либо в СЕ, никакого отношения к политзаключенным не имеют.

Но, к сожалению, термин "политзаключенный" стал одним из инструментов давления на нашу страну. И изнутри, и извне. Это слово, к сожалению, устно вошло в обиход. И отказаться от него будет очень сложно. Именно поэтому я против назначения докладчика. Он будет не на пользу в разрешении проблем, связанных с правами человека, а будет использоваться как инструмент давления на страну.

Конечно, это не отменяет проблему с правами человека. Ситуация с ней требует подробного изучения каждого кейса. Я думаю, она становится сейчас очень важной в свете тех реформ, которые мы проводим.

К примеру, министерство юстиции впервые за всю историю открыло двери для всех правозащитных организаций. Кстати, это было тут же отмечено в СЕ. Министерство юстиции сегодня производит набор судей в соответствии с европейскими стандартами. Идет новое поколение судей. Были отобраны около 50 прекрасных специалистов, что для нас чрезвычайно важно, так как одна из наших проблем - это объективность судебных процессов. То есть не видеть эти процессы просто невозможно.

- Самед муаллим, как Вы относитесь к предложению ПАСЕ внести изменения в Конституцию страны, предусматривающие расширение полномочий парламента для установления баланса между ветвями власти?

- Сегодня азербайджанский парламент обладает немалой властью. Вообще, шутки с Конституцией чрезвычайно опасны. Я вообще считаю, что изменения Конституции и существенных законов должны очень внимательно анализироваться и базироваться на подготовленности общества. Ни для кого не секрет, что иногда демократические начинания, демократический стиль поведения, демократические взгляды на жизнь воспринимаются как слабость.

В шведской Конституции есть прекрасные слова - "сила государства определяется его отношением к слабому". Но до этого уровня понимания надо дойти, дойти до этого уровня восприятия демократии. И до этих изменений основных законов надо дойти. Общество должно быть готово к этому. Голодное проблемное общество до демократии не дойдет. Общество с развитой экономикой, нацеленное на разрешение социальных проблем, способное себя защитить не только от имплементации каких-то идей, а от той волны глобализма, которая сейчас идет, забирающая, как цунами, те или иные государства, причем с неблаговидными целями - превратить ту или иную страну в страну потребления макрокорпораций, супергигантов. Общество и государство должны иметь резистентность, способность сопротивляться и сохранить свои устои.

В мире сейчас идет очень серьезный кризис либеральных ценностей. Что происходит сейчас в развитых странах - США, Франции, Англии? Очень высокий уровень развития демократии привел к тому, что общества стали незащищенными, стали чрезвычайно уязвимыми.

- Вы имеете в виду в социальном плане или психологическом?

- Больше всего в психологическом плане с точки зрения террористических поползновений. Лучшие умы Великобритании ломают головы над вопросом, как предотвратить то или иное посягательство на нашу свободу, если на свободу посягать нельзя? Дилемма - как нам узнать, что нас готовятся взорвать и при этом не прослушивать телефоны? Абсурдная дилемма. И этот вопрос каждый раз поднимается в Совете Европы - что лучше, быть взорванным или обеспечить свою безопасность.

Это проблема не только наша. Это проблема общего кризиса развития либеральных ценностей. А кризис либеральных ценностей не сам по себе произошел, а произошел из-за резкого уменьшения мира. Благодаря информации мир стал очень маленьким, доступным и уязвимым. Им можно уже манипулировать только благодаря эфиру.

Ведь ни для кого не секрет, что о событиях в Ираке мы узнаем от CNN или от BBC. Другого источника информации ведь нет? То же касается и национальных интересов государств. Сегодня, когда я вижу по российскому телевидению представление Карабаха, как независимого государства, я, естественно, возмущаюсь. Но это влияет и на формирование общественного мнения. Поэтому абсолютно правильно МИД Азербайджана направил уже вторую ноту в связи с такой политикой канала. Информация стала инструментом борьбы, влияния и нового монополизма.

- Вы считаете это издержками либерализации?

- Я считаю это издержками нового мира. Мир даже с изобретением мобильного телефона стал другим, и мы должны понять это. И если мы хотим в этом мире выжить и занять свое место, мы должны не бороться с информацией, это абсурдно, а использовать ее так, чтобы она не навредила и, если можно, принесла пользу. Если не можешь принести пользу, то не навреди. Этот же принцип идет первым в психоанализе. Сегодня же, к сожалению, навредить, оскорбить стало элементарно просто.

Поэтому тот путь, о котором мы говорили ранее - устранить статью об оскорблении, это тоже путь. Но это лишь одна сторона проблемы. С моей точки зрения это один из вариантов решения проблемы. Наиболее оптимальный путь - путь просвещения. Вот американское посольство выступило с прекрасной инициативой об открытии Института журналистики. Это хороший путь.

- Господин Сеидов, из Ваших слов складывается мнение, будто рекомендации Совета Европы несвоевременны для Азербайджана и рассчитаны на страны с уже достаточно большой демократической историей. Складывается ощущение, что СЕ пытается насильственно внедрить нам преждевременные, неадаптированные под нашу ментальность рекомендации.

- Конечно, и это тоже есть, чего уж греха таить. Есть такая спешка быстрее имплементировать те или иные ценности. Поэтому мы и должны быть чрезвычайно разборчивы в нашем выборе.

Их тоже можно понять. Азербайджан на самой границе Европы, они заинтересованы видеть нашу страну такой же, как Бельгия, Франция, Великобритания. Им будет легче работать здесь и общаться с другой частью мира, если здесь будет идентичная ситуация. Ответьте, за 10-15 лет формируется ментальность людей? И мы уже прошли этот романтический период становления ценностей. Он уже пройден. Но, несмотря на это, на отрезвление, которое происходит в мире относительно быстрого экспорта демократии...

- Они пытаются осуществить его?

- А разве это секрет? Надо называть вещи своими именами. Другой вопрос, насколько это актуально для нас. Да, мы заинтересованы в демократии. Но демократия в Азербайджане - это выбор не Совета Европы, это выбор моего народа. Я тоже хочу, чтобы мой ребенок вырос. Но если я в третьем классе буду давать ему задачи 10 класса, ничего хорошего из этого не выйдет.

Я заинтересован в демократии, но я заинтересован в ней значительно больше, чем некоторые международные организации, может быть. Потому что я хочу, чтобы демократическое развитие в Азербайджана стало не просто неотъемлемой частью общества, а неотъемлемой частью каждого человека. Оно стало способом и формой его мысли и не воспринималось бы как слабость, а воспринималось как сила. Чтобы, проводя демократические реформы и преобразования, ими не воспользовались те, которые благодаря данной свободе умножали бы негативные моменты.

Ведь демократия это, я не хочу возвращаться к словам Черчилля "нет ничего хуже демократии, но ничего лучше человечество не придумало", демократия - это всегда норма. Демократия для меня это норма, осознанная необходимость. У нас пока понятие нормы в определенной степени атрофировано. У нас либо богатый, либо бедный, либо подлизывающийся, либо ярый оппозиционер, либо ратующий за Европу, либо исламист.

Идет формирование среднего класса. Этот средний класс и есть демократия. Но пока этот средний класс не сформировался. Когда он не будет ни проправительственным, ни оппозиционным, когда он будет ни прозападным и ни провосточным, а будет проазербайджанским, "просебяшным", демократические ценности тогда очень четко начнут себя проявлять.

Вы не обращали внимания, что в Азербайджане нет среднего возраста? У нас есть обращение либо "агсаккал", либо "ушаг". А ведь историю "делает" средний возраст. И это отражение в языке отсутствующих ценностей - основ для формирования демократического общества.

Европа демократична не благодаря миллиардерам, а потому что все нормально богаты. Экономику США создает средний класс, США "одноэтажны".

Недавно прочитал статью Майкла Поттера - лауреата Нобелевской премии, работающего и в Казахстане, там он говорит, что для развития демократических ценностей чрезвычайно важны, помимо макроэномических факторов, микроэкономические факторы. А микроэкономика - это малое и среднее предпринимательство - средний класс.

Поэтому, когда мы говорим о демократии, эти факторы очень важны.

- Самед муаллим, ПАСЕ считает, что в парламенте Азербайджане установлен необоснованно высокий процентный барьер для регистрации фракций и рекомендуют снизить его до 3%. Вы согласны с этим предложением?

- На этот вопрос ответ очень простой. Для чего создается фракция? Фракции создаются для возможности внесения законопроектов, для отстаивания какой-либо точки зрения, для возможности обращения к каким-либо органам.

Наш парламент построен очень интересно. Если мы взглянем на обязанности и полномочия депутата, то в отличие от других европейских парламентов, у нас каждый парламентарий обладает правом законодательной инициативы. В других парламентах этого права у депутата нет. Оно есть лишь у фракции. У нас фактически имеются фракции на уровне каждого депутата. Поэтому когда мы говорим о том, чтобы снизить барьер для создания фракции, у меня сразу возникает вопрос "а для чего"? Для того, чтобы внести законодательную инициативу? Это право у меня есть. Для обращения в какое-то учреждение или общество? И оно у меня есть. Для организации группы идей, поддерживающих какую-то идею? Кто тебе мешает делать это? У нас в парламенте есть группа людей, поддерживающих партию "Мусават", не являясь ее членами, есть группа независимых депутатов.

И возникает вопрос, почему? В данном случае, я думаю, из-за отсутствия информации у экспертов, а во-вторых, может быть, есть и наша вина в том, что мы не довели до уровня европейских депутатов, что в азербайджанском парламенте депутат, как отдельная единица, обладает чрезвычайно большими полномочиями.

- Вы хотите сказать, что азербайджанский парламент более прогрессивен, нежели европейские законодательные органы?

- По многим параметрам. Другое дело, что парламент, как самостоятельная государственная ветвь, очень много сейчас делает для улучшения менеджмента депутата. У нас проблема в том не в том, что может сделать депутат, а в том, как он это может сделать. С этой точки зрения наш парламент достаточно сильный.

У.Керимова
Day.Az

Попробуй подписку Trend Premium за 1$