"Воскресное чтиво" на Day.Az: "Выбор"

Мы призываем наших читателей продолжать посылать на электронный адрес [email protected] различные публикации, касающиеся искусства, истории, культуры, этнографии, традиций Азербайджана, и многих других областей жизни нашей страны, а также свои рассказы, ранее не печатавшиеся в прессе.

Близнецы лежали, уставившись друг на друга. Пересадка костного мозга от здорового брата к больному уже завершилась, и теперь у Али появился реальный шанс побороть свой, казалось бы, неизлечимый недуг за счет иммунитета Риада. Турецкий врач, проводивший операцию в одной из бакинских клиник, перед отъездом ещё раз полностью обнадежил пациента и его близких.

- Приходишь в себя? - спросил Риад, на секунду отведя взгляд от бледного лица Али, бросив его на дверь больничной палаты.

Братья почему-то остались без присмотра в полночный час, и их мать отправилась искать кого-нибудь из персонала.

- Стараюсь... - ответил Али.

Но его не переполняло ни то самое чувство торжества жизни над смертью, ни чувство благодарности своему брату-донору. Мешали этому из года в год холодеющие отношения между ними, соответствие в характере которых было далеко не таким, как во внешности. Риад в свои 20 лет преуспел в бизнесе и в спорте, был любимцем стройных девушек и влиятельных друзей. Ему, по мнению близкого окружения, не хватало лишь того, чем обладал в избытке Али, т.е. строгого нрава, терпения, тяги к различным, впрочем, не всегда отвечающим требованию действительности, знаниям.

Однако и это со временем потеряло актуальность. Все чаще Али стали приводить в пример сильные стороны брата. Особенно после того, как их отца 2 года назад сняли с должности, и благосостояние семьи стало зависеть от дел Риада. Примерно в это же время у Али появились первые признаки лейкемии. Всё его лечение оплачивал брат, а сейчас ради него даже лег под "нож".

Родичи чуть ли не молились на сына-спасителя. Они почти забыли о том, как гордились и хвастались победами своего ныне беспомощного отпрыска на школьных гуманитарных олимпиадах и прочих интеллектуальных соревнованиях, как ехидно улыбались, когда Али помогал отгадывать кроссворды их сверстникам, а в телевизионных играх, рассчитанных на эрудицию, находил слово раньше игрока. Основное внимание теперь занимали автомобили, перегоняемые Риадом из заграницы в Баку для продажи.

Конечно, обиду Али могли усиливать уязвимый возраст, болезнь, прочие обстоятельства. Ведь не могут родные братья быть настолько противоположными. Рано или поздно у него пробудились бы гены, бушующие в брате. Но сейчас создавшаяся ситуация настолько ущемляла достоинство, что он категорически сопротивлялся операции, узнав, кто будет его донором. И просто вынужден был сдаться суровой реальности. Как убедили врачи, только у однояйцевых близнецов пересаженные органы и ткани приживаются идеально, без последующих осложнений. Другими словами, если бы не Риад, трансплантацию пришлось бы делать за границей, за очень большие для них деньги. В местных клиниках никто не давал полной гарантии на выздоровление при изъятии костного мозга у другого человека, объясняя это чрезмерной запущенностью болезни.

- Надеюсь, тебе не сделали больно, - выдавил Али, в знак очередной благодарности.

Он набрал воздуха, насколько это ему позволяло ослабленное тело, чтобы сказать, что когда встанет на ноги, не пожалеет сил для создания их общего, более прибыльного дела... И хотел ещё пошутить по поводу молоденькой медсестры, которая, перепутав их, уговаривала брата вернуться на койку, согласившись даже по настоянию лжепациента прилечь рядом с ним. Звонок на мобильный перебил на полуслове.

- Не думай об этом, - бросил Риад и переключился на разговор по телефону.

Али умолк и ушел было в раздумья относительно различия во взглядах и жизненных приоритетах между людьми. Это занятие занимало все его свободное время, коим он поневоле владел предостаточно в последние месяцы. Поиски истины пока не давали конкретных результатов и лишь поражали обширностью вариантов ответа. Он пытался сгруппировать все эти варианты по нескольким критериям. До сих пор выявил 5 - наследственность, воспитание, образование, социальный статус и образ жизни. Сейчас намеревался поразмыслить над последним, 6-м. В совокупности, эти 6 основных показателей позволили бы легко определить суть поведения человека.

Али прекрасно понимал, насколько расплывчаты и негодны его суждения, и что тема, затронутая им от безделья, всерьёз волновала великих философов мира, так и не сумевших полностью разгадать секрет личности. Совершенно не рассчитывая на чью-то признательность, он просто забавлял себя, давая глазам отдохнуть от компьютера и телевизора. Теперь, он предположил, что 6-м определителем характера может быть знак зодиака в рамках тех 5 критериев. Тут же в уме всплыл давно не дающий покоя вопрос: "Ведь у нас с Риадом многое совпадает... Неужели воспитание так повлияло на характер?".

Появившаяся в комнате мать нарушила мучительный ход мыслей. За ней следовал мужчина в белом халате. Походка, жесты и выражение лица незнакомца явно отличали его от санитара или медбрата. Вероятнее всего, это солидный пациент, решивший перед выпиской прогуляться ночью по пустому коридору и любезно согласившийся оказать помощь, а так как кроме него больше не к кому было обратиться, мама второпях приняла его за обычного служащего медперсонала, подумал с ухмылкой Али.

Сомнения подтвердились, когда вошедший, несмотря на довольно жесткую критику в адрес сотрудников клиники, начавшуюся, как видно было, ещё со встречи в коридоре, улыбчиво согласился отворить форточку, чтобы проветрить душную палату.

Али не любил лежать под работающим кондиционером, из-за чего последним почти не пользовались. А его мама - заядлая сторонница вегетарианской еды и фитнеса - хоть и взбиралась без труда на высокий подоконник, справиться с механизмом замка не смогла. Легко выполнив её просьбу, отзывчивый гость поинтересовался состоянием больного. Али поблагодарил его и заодно захотел проверить свою интуицию по поводу личности собеседника. Как раз в этот момент Риад отбросил телефон в сторону, присел и немедля выразил своё недовольство, снова не дав брату договорить задуманное.

- Где вас носит?! Мы уже полчаса здесь лежим без присмотра, хотя за всё заплатили сполна.

- Вам будет лучше пока ещё полежать. Действие лекарств не прошло.

- Мы не могли открыть эту проклятую форточку. Моему брату нужен чистый воздух. Вы понимаете?! - возмутился Риад, спустив респиратор к горлу для устрашения оскаленными зубами.

Его просто бесило, когда уклонялись от прямых ответов. Но нарастающая ярость стала спадать при дальнейшем знакомстве.

- Чтобы позвать персонал, нужно нажать вот на эту кнопку. Вечерняя смена, кажется, не успела здесь всё показать, а ночная, похоже, не появлялась. А вам и вправду может стать хуже, если не успокоитесь и не ляжете.

Сказал это всё ещё загадочный субъект, абсолютно не изменив ни спокойного тона речи, ни добродушного выражения лица. Вместе с тем, его решительный голос и уверенные движения стали убавлять у присутствующих накопившуюся за день усталость и злобу. Через минуту в дверях появилась растрепанная медсестра. Повернувшись в её сторону, он нахмурился и громко отчитал её, не использовав при этом ни одного грубого слова. Смиренно выслушав упрёки, медсестра вместе с извинениями и какими-то объяснениями вышла из палаты. Первой после неё заговорила мама, с едва заметным смущением.

- Значит, вы доктор. Зачем вы не сказали этого, перед тем как вскочить на подоконник?

- Лишнее движение только на пользу. Говорю вам это как доктор Аяз Мамедов, профессор, старший научный сотрудник нашего и российского института. Я буду следить за здоровьем вашего сына, - представился, наконец, Аяз.

Он почему-то захотел протянуть ей руку. Но, видя, что утомленная от переживаний женщина не склонна к излишним любезностям, ограничился рукопожатием с её сыновьями.

- Нам не хватает наблюдательности Али. Он, кажется, сразу вас распознал, - произнес Риад, пытаясь оправдать свою изначальную дерзость.

- Это точно! - поддержала его мама, вытирая пот со лба довольного Али. - Мы слышали ваше имя, но представляли несколько другим. Для профессора вы кажетесь очень молодым и непосредственным. Не ассоциируетесь с медиками вашего уровня, которых мы видели здесь. У большинства из них прямо на лице написаны все имеющиеся и намеченные титулы.

- Надеюсь, вы не разочарованы, - сказал Аяз, нисколько не обидевшись на прямоту этой незаурядной дамы и вполне искренне добавил: - А если судить по возрасту и внешности, то и вы не похожи на мать таких взрослых мужчин.

Судя по тусклой реакции, ей, стоящей у изголовья своего исхудалого чада, сейчас было не до хвалебных слов. Аяз понял, что поторопился с подобным признанием. Очень часто по прибытии на родину из какой-либо европейской страны, куда приходится ездить по работе, его чувственные порывы переваливают за край. Вот и сейчас пришедшего на дежурство прямо из аэропорта Аяза что-то побудило сначала чуть ли не взять за руку, а затем одарить неуместным комплиментом порядочную восточную женщину при её сыновьях.

Естественно, что Аяза никто не собирался открыто осуждать или убивать за откровенность. Но всё равно, такая безудержность не радовала. При всем своём свободолюбии, он, получивший довольно консервативное воспитание, с детства соблюдал субординацию с посторонними и требовал того же по отношению к себе. Чтобы скорее вернуться к сути дела, он сказал:

- Вообще-то, меня должен был познакомить с пациентами мой турецкий коллега. Но мы с ним разминулись.

- А мы с ним говорили. Он абсолютно не сомневался в компетентности и порядочности своих здешних коллег, в том числе и в вашей, - ответила она в противовес своему ранее озвученному первому впечатлению. - Вот только жаловался на отсутствие строгой дисциплины среди медперсонала и на слабый послеоперационный уход. Надеюсь, эти проблемы нас минуют, - закончила обеспокоенная мать, на миг взглянув с мольбою вверх и тут же наклонившись к доктору, тихо спросила о самом важном для неё на свете: - Как он? Когда поправится?

Аяз, держа руку на пульсе Али, увидел перед собой опечаленную, сломленную бытом и бесконечными переживаниями достаточно молодую женщину. Совсем незадолго до этого, при встрече в коридоре, он оценил её гордую осанку, прямой и немного надменный взгляд маленьких, карих глаз, широковатое лицо с редко появляющимися морщинами, придающими ему неповторимый шарм.

Эти тонкие морщинки по краям глаз были естественным проявлением приобретенной зрелости, уравновешенности и очарования слабого пола, пришедшего на смену девичьей пылкости, бесшабашности, в дополнение к природной красоте. Только местами обмякшая кожа на кистях рук, очень практичная прическа и, может быть, ещё нетерпеливый тон голоса внешне выдавали в ней заботливую хранительницу домашнего очага.

Она понравилась Аязу именно прекрасным сочетанием качеств домохозяйки и светской львицы. "Если захочет, то заставит думать о себе любого", - заметил он в тот миг про себя, нехотя поддавшись искушению на службе.

Сейчас же, она, забыв обо всех условностях в ожидании ответа, всем видом передавала озабоченность, трагизм и мольбу. Прерывистое дыхание, распущенные волосы, прилипшие к шее и щекам выступившим потом, который она забывала вытирать помятой в руке салфеткой, свидетельствовали об отведении ею себя на второй план. Любая негативная информация могла бы окончательно сломить её дух. Аяз, зная это, решил соблюсти врачебную этику и не говорить пока всю правду.

- Скоро поправится. Ведь в нем уже течет здоровая кровь брата, - соврал он частично.

- Спасибо доктор, - облегченно выдохнула она.

И из-за страха возможности появления новых проблем, больше ни о чем не расспрашивала. Её мозгу необходимо было на несколько часов отдохнуть от тревожных мыслей, целиком отдавшись вере в удачный исход событий. Она улыбнулась и положила руку на кровать другого сына.

- А он уже завтра может выписаться, - опередил с ответом Аяз.

- У меня столько дел осталось, что я сбегу, если сами не выпишите,- отшутился Риад на свой манер.

- Не сомневаюсь, - проговорил Аяз, и на интерес попробовал потушить вызывающе вспыхнувшее пламя в глазах Риада своим стойким, холодным взглядом.

Однако, юношеский максимализм, разбавленный достигнутыми возможностями, немного наглостью и невежеством, на этот раз оказался сильнее твердых убеждений умудренного жизненным опытом интеллигента.

Уставший от работы Аяз посчитал бессмысленным тратить оставшиеся силы на дискуссию с этим не в меру самонадеянным типом, и посмотрел в сторону двери. Завоевание уважения в глазах людей, выбравших жизненным кредо не знание, а находчивость, всегда отнимало у него много энергии. Пусть и частенько приносило удовольствие от победы.

Это были единственные пациенты на последнем этаже клиники и последние больные, которых Аяз осмотрел за сегодняшний обход. Он задержался в их палате чуть дольше обычного, набравшись новых впечатлений. Еле преодолевая усталость, он отдал необходимые распоряжения персоналу и собирался выйти. Прямо на пороге Риад застал его вопросом:

- Доктор, можно вас спросить? А то я об этом буду думать всю ночь. Почему вы, имея такие связи и знания, не работаете в какой-нибудь навороченной, европейской клинике? Вы там меньше уставали бы и больше зарабатывали бы.

Целью Риада было не только показать правильность своего подхода к жизни. Он учуял избыток симпатии доктора к своей маме и решил принизить недруга вопросом, больше похожим на ироничное наставление.

Аяз собрал последние силы для достойного ответа. Иначе этот малый присудил бы себе окончательную победу после недавно законченной визуальной дуэли, чего не допускало самолюбие профессора. Вариации этого немало поднадоевшего вопроса Аяз слышал от людей с различным мировоззрением, заработком, темпераментом, и чтобы быть убедительным, каждый раз подбирал нужные слова, в зависимости того, кто спрашивал.

Истинная причина исходила от любви к Родине и к своей нации, которая по-настоящему пробудилась в нем после поездок в зарубежные страны. К сожалению, большая часть интересующихся его выбором, были людьми, стремившимися к лучшей жизни. Они, как и Риад считали, что деньги не пахнут, где бы ты их не зарабатывал, а патриотическими чувствами и тому подобным могут себя баловать только законченные романтики или уже разбогатевшие. Им было достаточно любви и ответственности по отношению к своим родным.

Аяз до недавнего времени был того же мнения. Перемена произошла незаметно. Поэтому объяснить без пафоса, простыми словами, основываясь на одну лишь логику, алгоритм возрастания и вознесения той первичной, теперь ему кажущейся такой ограниченной и эгоистичной любви в большое, всеобъемлющее чувство, приносящее порою материальный ущерб, было крайне сложно. Выражения типа - "не в деньгах счастье", "в гостях хорошо, а дома лучше", давно ставшие пустым звоном, тем более не подействовали бы на 20-летнего парня, полного амбиций. К тому же, Аяз очень хотел избежать потока встречных вопросов. А единственным способом этого добиться было выкладывание всех своих мыслей одним длинным предложением. Вот, что вышло в результате:

- Да, я видел клиники разных стран и на приглашения поработать в них отказался не сразу, выбирая вначале подходящий моему вкусу небольшой город с умеренным климатом, приветливым, красивым населением, где бедность или богатство примитивно не выпячивалось бы наружу, пока все мои поиски не закончились пониманием того, что мне нравится и подходит только мой родной город и лечить я хочу только своих близких, ибо я хоть и не являюсь националистом, но чувство привязанности к своему народу, появившееся во время недолгого проживания в Европе из обычной ностальгии, во много раз усилилось, став выше денег, и теперь я считаю близким себе каждого представителя своего народа, например тебя и твоего брата.

Аяз не просчитался. Его оппонент, не привыкший к долгим изречениям, смог сконцентрироваться на значении последних слов.

- Выходит, мы для вас важнее денег. Жаль, что не все так думают - пробормотал он. Не зная, что ещё добавить, направил тлеющие очи на брата.

Безучастно дремлющий до сих пор Али выручил брата неожиданно бодрым высказыванием:

- Ты прав, политика не мой конек. Стараюсь проявить себя в науке, - ответил Аяз, в благодарность такому изящному определению его натуры. Он также уловил двоякий смысл выражения "оглядываясь по сторонам", умело акцентированное со стороны Али и живо поддержанное другим близнецом.

И всё-таки, выходя за дверь, снова оглядел троицу. Сидящая на стуле, посреди двух кроватей мать, с одной стороны излучала то самое благородство, о котором говорил Али, с другой - бескомпромиссность, присущую её другому сыну. Плотно облокотившись о спинку стула, под прямым углом к полу, она строила светлые планы и даже не вмешалась в разговор мужчин, дабы не прервать эйфорию, охватившую её при мысли, что всё плохое уже позади. В её элегантном стане и устремлённом в пустоту взгляде исчезло былое напряжение.

Судя по истории болезни, это было всего лишь затишье перед очередной бурей. Аяз с удовольствием пожертвовал бы временем на отдых ради обоюдного общения с этой женщиной и лично подготовил бы её к неприятной новости...