"Воскресное чтиво" на Day.Az: "Старый сапожник"

Мы призываем наших читателей продолжать посылать на электронный адрес [email protected] различные публикации, касающиеся искусства, истории, культуры, этнографии, традиций Азербайджана, и многих других областей жизни нашей страны, а также свои рассказы, ранее не печатавшиеся в прессе.

В его маленькой мастерской почти да самого утра горел слабый желтый свет и доносились еле слышные звуки мугама и народных песен из старого самодельного радиоприемника, который был по меньшей мере на десять лет старше его, и ловил только лишь одну волну.

Этому человеку было больше семидесяти лет, но выглядел он намного старше своего уже и так преклонного возраста.

Его почти всегда можно было найти в мастерской, так как в свой дом он отправлялся изредка, потому, что знал, что его там никто не ждет. В своей тесной однокомнатной квартирке с распухшими от влаги деревянными оконными рамами, потрескавшимися от времени стенами с обвалившейся от дождя штукатуркой он пребывал всего несколько часов, и то только для того, чтобы хоть немного вздремнуть. Но и это день ото дня ему удавалось все хуже и хуже, так как от каждого, даже слабого, движения старая кровать издавала невыносимый для старых ушей и нервов душераздирающий скрип. А деревянный пол, по которому он ступал неуверенными и кроткими шагами, готов был провалиться в любую секунду.

"Моя квартира очень похожа на меня, - любил часто повторять одну и ту же фразу своим редким гостям, которые, как он считал, навещали его только для того, чтобы проверить, жив ли он все еще. - Стены так же потрескались, как и кожа на моем лице, окна опухли точно так же, как мешки под глазами, а деревянный пол готов обвалиться, как и моя жизнь".

Из года в год он начал замечать, что заходящих в его мастерскую становится все меньше и меньше, а значительная часть из них заглядывает только для того, чтобы поинтересоваться, как пройти на ту или иную улицу. Всех заблудившихся в лабиринтах этих старых, как сама земля, улочках города всегда направляли к этому старому сапожнику, который, как все знали, родился здесь и знал их все как свои пять пальцев. Некоторые даже поговаривали, что он ни разу за всю свою долгую жизнь не покинул эти места.

Когда-то по этим узким и старым улицам ходили слухи о том, что были времена, когда он был женат, и что у него даже были дети. Но потом настали другие времена. Времена безостановочной торопливости и суеты. Наступила эпоха, когда люди должны были находиться в движении точно так же, как механизм часов. И вот, во всей этой суете практически все забыли про старого сапожника, про слухи и незаметную мастерскую, где когда-то кипела работа, а приемник звучал громче.

В этот летний вечер он, как всегда, сидел на маленькой табуретке, и из открытых дверей мастерской смотрел на улицу.

Погода сегодня выдалось такой знойной, что от мостовой, не переставая, поднимался жар. Но почему-то в последние годы он не чувствовал жары. Ему все время было холодно, и поэтому он никогда не снимал свою старую кепку.

Откинув голову, он закрыл свои усталые глаза и прислушался к старой песне, в которой пелось о любви.

Открыл он глаза уже тогда, когда песня закончилась и диктор начал о чем-то с интересом рассказывать.

Посмотрев по сторонам, он не смог найти ничего подходящего, чем мог бы заполнить свое время. Когда его взгляд остановился на стрелках старых настенных часов, которые показывали полпервого ночи, он понял, что эта ночь продлится еще долго.

Случайно открыв ящик, он с удивлением обнаружил в нем небольшой кусок кожи, про который даже не помнил. Внимательно разглядывая этот кусок, он раздумывал, как можно с его помощью убить эти долгие часы полного одиночества до восхода солнца, а потом отправиться в свою убогую квартирку и попытаться уснуть, чтобы затем проснуться и снова вернуться в пустующую мастерскую.

Вдруг на его усталом и покрытом седой щетиной и глубокими морщинами лице появилось улыбка, оголившая его редкие зубы. Еще раз внимательно разглядев случайно найденный кусочек кожи, он придумал, что из него можно сделать.

Оживившись, он вытащил из кармана свои смешные очки в роговой оправе, у которых вместо одного сломанного ушка свисала почерневшая от времени резина. Вытерев стекла о край рубашки, он надел их и принялся искать нужные ему инструменты. Но он не мог вспомнить, куда их положил, так как в последний раз они ему понадобились почти два месяца назад.

После усердных поисков, он наконец-то смог найти свои инструменты, и со счастливой улыбкой разложил их на рабочем столе. Убедившись, что все, что ему нужно, лежит перед ним, он протянулся к ножницам и только хотел взяться за дело, как услышал стук в дверь. Подняв голову, сапожник увидел в тумане какой-то белый и непонятный силуэт. Сняв очки, старик прищурил глаза и увидел молодую девушку, которая была одета в белоснежное одеяние. Ее лицо было старику незнакомо.

- Добрый вечер, - улыбнулась она.

- Добрый вечер, дочка, - кивнул старик. - Ты заблудилась?

- Нет, - продолжала она улыбаться. - У меня небольшая проблема.

- Что-то случилось? - насторожился сапожник.

- Просто у меня сломался каблук, - произнесла она невинным голосом. - Мне сказали, что вы единственный, кто сможет помочь.

- Ты пришла по адресу, дочка, - пригласил ее старик жестом руки.

Девушка, прихрамывая, вошла в мастерскую и, посмотрев по сторонам, заметила меленькую табуретку.

- Там грязно, - виновато произнес сапожник, когда незнакомка собиралась  присесть на нее. - Твоя одежда испачкается.

Девушка успела остановиться.

─ Вот... ─ протянул он ей чистую ткань. ─ Застели это.

─ Большое спасибо, ─ все еще улыбаясь, незнакомка, осторожно опустилась на табуретку. ─ Кажется, я отвлекла вас от работы.

─ Нет, ─ старик снова надел свои очки. ─ Это я просто хотел скоротать время.

─ Время, время... ─ глубоко вздохнув, произнесла незнакомка. ─ Когда мы в нем нуждаемся, его не хватает, а когда нужно его скоротать, оно просто замирает.

─ Ты слишком молода, доченька, чтобы судить о времени, ─ улыбнулся старик. ─ Вся твоя жизнь еще впереди.

─ Вы правы, ─ задумавшись, согласилась незнакомка. ─ Вся моя долгая жизнь еще впереди.

─ Итак, ─ потер старик руки. ─ Могу я посмотреть твою обувь?

─ Ах, да, ─ покачала она головой и, сняв туфельку, протянула его старому сапожнику.

Он несколько минут с интересом разглядывал туфельку ослепительно белого цвета. Прикасаясь к ней, он не мог понять, из какого же материала ее сшили. Тогда он посмотрел на подошву, но и там не увидел никакой надписи. Там даже не было размера обуви.

─ Красивая туфелька, ─ произнес сапожник.

─ Спасибо, ─ вежливо поблагодарив, она протянула ему отвалившийся каблук. ─ Его можно как-нибудь прикрепить?

─ Посмотрим, доченька, посмотрим...

Пока он искал клей, она с интересом разглядывала мастерскую.

─ Вы давно здесь работаете? ─ спросила она, не отрывая глаз от радиоприемника, из которого доносились старые песни.

─ С самого рождения.

─ Как это? ─ ее глаза необыкновенного зеленовато-голубого цвета с серым оттенком смотрели на старика.

─ Эта мастерская принадлежала еще моему отцу, а до него - моему дедушке, ─ устало произнес старик, открывая банку с клеем. ─ А сейчас в ней работаю я.

─ А после вас?

─ После меня? ─ немного задумавшись, произнес старик. ─ А после меня она будет пустовать.

─ У вас никого нет?

─ Нет, дочка, ─ намазав клей, он прижал каблук к подошве. ─ Я живу один.

─ Печально, ─ надув щеки, она повернулась и снова посмотрела в сторону радиоприемника.

После минутного молчания старик поднял свои усталые глаза и посмотрел на нее.

─ А ты, кажется, нездешняя.

Незнакомка отрицательно покачала головой.

─ А откуда ты?

─ Издалека, ─ улыбнулась она, убирая светлые волосы с лица.

─ Понятно, ─ прошептав, он снова занялся туфелькой.

─ Неужели вам не скучно от одиночества? ─ вдруг спросила она.

─ Нет, ─ снова посмотрел он на незнакомку. ─ Я уже привык.

─ Но говорят, что к одиночеству привыкнуть невозможно.

─ Поверь мне, дочка, это говорят те, кто никогда не был одинок, ─ грустно посмотрел старик через свои старые очки в роговой оправе.

─ Но ведь человек не может быть с рождения одиноким, ─ возмущенно заявила незнакомка.

─ Я не был одиноким с рождения, ─ улыбнулся сапожник. ─ Вкус одиночества я почувствовал позже.

─ А какое оно?

─ Что? ─ переспросил старик.

─ Одиночество, ─ спросила незнакомка. ─ Какое оно на вкус?

─ Не знаю, ─ почесал он седые волосы. ─ Наверное, горькое.

─ А вы когда-нибудь любили? ─ спросила она.

─ Да, ─ ответил старик.

─ А любовь?.. Какая она на вкус?

─ Она сладкая... ─ улыбнулся старый сапожник. ─ Любовь сладкая, как мед.

─ Понятно... ─ повернув голову, она снова прислушалась к радиоприемнику.

─ Вот и все, ─ положил старик туфельку на стол. ─ Нужно подождать, пока клей высохнет.

─ Долго ждать?

─ Не больше часа.

─ Тогда можно, я подожду здесь?

─ Ну, конечно, ─ рассмеялся старик. ─ Дочка, я бы никогда не отпустил тебя со сломанным каблуком.

─ Спасибо...

─ Не нужно благодарить, ведь это моя работа, ─ улыбнулся старик и снова взялся за маленький кусочек кожи.

─ Так, значит, любовь... ─ подумал он вслух, разрезая кожу ножницами, и не видел, как зеленовато-голубые глаза серого оттенка пристально смотрят на старые, но все еще умелые руки. ─ Не найти на этом свете человека, который бы хоть раз не был влюблен. Когда-то я тоже пережил эти чувства. Это было тогда, когда мне было шестнадцать лет. Этот день я помню, как сейчас, ведь именно в тот день я увидел Дилару...

─ И вы поняли, что влюбились? ─ перебила она.

─ Да.

─ А как вы это поняли?

─ Я почувствовал, ─ оторвавшись от куска кожи, он посмотрел на незнакомку. ─ Я почувствовал это в груди. Как будто все внутри сжалось, а сердце начало биться как никогда. Я оказался из тех редких счастливцев, кому доводится жениться на своей первой любви. У нас родился сын, а через год и дочка. У нас было все, что нужно для счастья... Но в один день все изменилось...

Старик остановился, потому что его усталые глаза застили слезы и покатились по его морщинистой щеке. Вернувшись к куску кожи, он снова начал что-то делать, а незнакомка снова с интересом смотрела на его руки.

─ Мы попали в аварию, ─ после долгой тишины продолжил старик. ─ Это случилось ,когда мы ехали за город. Мне от отца досталась старая машина, у которой не сработали тормоза. Мы с Диларой чудом остались живы. Ну, а дети... ─ тяжело вздохнул старик. ─ Ну, а дети не смогли спастись...

─ Наверное, вы...

─ Да, ─ устало закивал старик и снова вернулся к работе. ─ В этом я винил только лишь себя. Я винил себя в смерти своих детей, пусть меня и уверяли, что во всем виноваты тормоза. Эти годы я не могу даже вспоминать. Вместо того, чтобы спать, мы с женой да самого утра рыдали, обнимая друг друга. Мы смотрели на их фотографии и плакали. Меня спасло только то, что Дилара никогда не обвиняла меня в смерти детей. Через восемь лет мы узнали, что у нас появится ребенок. Эта новость перевернула всю нашу жизнь, и на наших устах снова появилась исчезнувшая улыбка...

Помолчав, он взялся трясущимися руками за нитку. После нескольких неудачных попыток, ему наконец-то удалось вдеть нитку в ушко иголки. Плавными и синхронными движениями, которые приобретаются после стольких лет работы, он снова вернулся к клочку кожи.

На этот раз молчание продлилось дольше. А заговорил старый сапожник уже тогда, когда на его рабочем столике, вместо обрывков кожи, стояли миниатюрные башмачки.

─ Вот и все, ─ улыбнулся он, снимая очки.

─ А что это? ─ спросила девушка в белом одеянии.

─ Это мое обещание, которое я смог выполнить только сейчас, после стольких лет, ─ ответил он.

─ Они очень красивые, ─ потянулась она к башмачкам, но вдруг, остановившись, посмотрела на старика, как бы прося его разрешения.

После того, как он утвердительно кивнул, она осторожно взяла обе туфельки, которые с легкостью размешались в ее не очень-то большой ладони.

─ Когда до родов оставалось несколько дней, я обещал Диларе, что как только родится наш малыш, я сошью для него или для нее кожаные башмачки, ─ разговаривая, старик смотрел своими усталыми глазами в невидимую даль. ─ Но при родах я потерял и свою любовь, и неродившегося ребенка. Я несколько раз был готов покончить с собой, но каждый раз мне казалось, что я слышу голос Дилары, и чувствую ее дыхание на своем лице. Потом я решил, что лучше дожидаться своей смерти и ждать, когда же она наконец-то вспомнит и обо мне.

─ А вы боитесь смерти? ─ спросила девушка, осторожно вернув туфельки на стол.

─ Нет, доченька, ─ улыбнувшись, сапожник вытер слезы и повернулся к незнакомке. ─ Как я могу бояться своей мечты? С того дня, как я потерял всех тех, кем дорожил, я видел спасение только в ней. Я понимал, что только после смерти я смогу их снова увидеть. Я знал, что моя семья и даже неродившийся ребенок, находятся в раю, а, покончив с собой, я, наверно, отправился бы в ад. Эту жизнь я как-то смог прожить без них, если, конечно, можно было назвать это жизнью, но на том свете я должен был их увидеть.

─ И все эти годы вы жили этой мечтой? ─ не отрывая глаз, смотрела она на старого сапожника.

─ Да... ─ еле слышно ответил старик. ─ С того дня я жил только одной мечтой: снова увидеть свою семью. И день ото дня я чувствую, что приближаюсь к своей мечте все ближе и ближе.

─ А как, по-вашему, выглядит смерть? ─ спросила незнакомка, играя с кончиками своих волос.

─ Не знаю, ─ пожал он плечами. ─ Наверно, она страшная.

─ А если бы вам сказали, что смерть - прекрасная девушка с непонятным цветом глаз, ─ положив ногу на ногу, она сделала серьезное лицо. ─ Вы бы поверили?

─ Не знаю, ─ снова пожал старик плечами. ─ Но, наверное, поверил бы... Ведь в этом не очень-то прекрасном мире иногда так хочется поверить во что-нибудь прекрасное.

─ Хороший ответ, ─ она похлопала и встала на ноги.

Сапожник, ничего не понимая, посмотрел на нее.

─ Моя туфелька, ─ улыбнулась незнакомка.

─ Что?

─ Моя туфелька, ─ повторила она. ─ Клей, наверное, уже давно высох.

─ Ах, да, ─ второпях проверив каблук, сапожник протянул туфельку ее владелице. ─ Кажется, все в порядке.

─ Благодарю, ─ кивнув, она надела обувь и сделала по мастерской несколько шагов. ─ Огромное спасибо.

─ Не за что, ─ улыбнулся старик.

─ Так, и сколько я вам должна? ─ спросила она.

─ Ты мне ничего не должна, ─ сказал сапожник. ─ На самом деле это я тебе должен.

─ Как это? ─ удивилась незнакомка.

─ В этой мастерской время просто замирает, ─ развел сапожник руками. ─ А ты, доченька, помогла мне скоротать время. Посмотри, уже почти утро. Через час все эти улочки оживут.

─ Значит, мы не опоздали? ─ посмотрела она на него.

─ Куда не опоздали? ─ спросил старик с ничего не понимающим видом.

─ Туда, ─ показала она указательным пальцем наверх.

─ Я ничего не понимаю, ─ прищурив глаза, посмотрел он на незнакомку.

─ Я пришла за вами, ─ улыбнулась она. ─ Я пришла, чтобы забрать вас.

Он только хотел открыть рот, как почувствовал острую боль, рассекающую его грудь. Он зажмурился, и когда готов был уже кричать, боль вдруг прекратилась. Старик медленно открыл глаза и снова увидел ту самую незнакомку, которая радостно улыбалась ему.

─ Что это со мной? ─ со вздохом произнес он.

─ Теперь вы свободны, ─ воскликнула незнакомка и, подойдя к старику, протянула ему руки.

Когда он дотронулся до ее руки, то почувствовал необъяснимое спокойствие. Он пережил странное чувство, которое говорило ему, что нужно следовать за этой незнакомкой. Какая-то сила заставила его встать.

─ Вы свободны, ─ прошептав, она кивнула старику, чтобы он посмотрел назад.

Повернувшись, старик увидел себя с опущенной головой и без сознания. Как ни странно, он не почувствовал страха. Все его нутро заполняло только лишь спокойствие.

─ Они ждут меня? ─ с радостью посмотрел он в ее необыкновенные глаза зеленовато-голубого цвета с серым оттенком.

─ Да... они ждут вас.

Когда они уже выходили из мастерской, незнакомка вдруг остановилась.

─ Вам не кажется, что вы кое-что забыли? ─ улыбнувшись, она посмотрела на старого сапожника.

Повернувшись, он пробежал глазами по мастерской.

─ Свое обещание, ─ напомнила незнакомка. ─ Вы забыли башмачки, которые обещали Диларе...

...Этот день почти ничем не отличался от остальных, если, конечно, не считать, что сегодня утром старый сапожник умер в своей мастерской. Но через день никто уже не будет об этом помнить. Все забудут этого старого сапожника, который просиживал до самого утра в мастерской и слушал старый радиоприемник. Все забудут этого человека, который с охотой объяснял, как выйти на ту или иную улицу и любил часто сравнивать себя со своей однокомнатной квартиркой с распухшими от влаги деревянными рамами, потрескавшимися от времени стенами, обвалившейся от дождя штукатуркой и деревянным полом, который готов был в любую секунду провалиться...