В советское время препятствием к воцерковлению для очень многих людей было распространённое в обществе убеждение, что служители церкви - чуть ли не поголовно агенты КГБ. Разумеется, столь радикальное мнение не соответствовало истине, однако имеются свидетельства о том, что некоторые иереи Русской православной церкви действительно работали на органы госбезопасности тоталитарного режима. В каком же статусе они осуществляли свою деятельность?

Как передает Day.Az, об этом пишет russian7.ru.

Осведомители в рясах?

В автобиографической книге "Небесный огонь" писательница Олеся Николаева, супруга бывшего пресс-секретаря патриарха Владимира Вигилянского, приводит пример правозащитницы Зои Крахмальниковой, которая, подпольно проповедуя Православие, в реальных священниках Московского Патриархата видела сплошь "сексотов" и "гебистов". Это мнение в советское время разделяли и многие чада Русской зарубежной церкви.

"У меня были друзья в СССР, в Москве, которые не исповедовались священникам Московского патриархата - боялись, что те "настучат" на них в КГБ. Очень многие в моем окружении считали, что среди иерархов Московского патриархата были только недостойные люди. Сейчас я понимаю, что это далеко не так", - признавался, например, французский издатель Виктор Лупан.

Впрочем, некоторые основания остерегаться людей в рясах у диссидентов, по-видимому, всё же были.

Персоналии

В последнее время многие новости о священниках, сотрудничавших со спецслужбой, связаны с республиками Прибалтики, где архивы местных отделов КГБ открыты для исследователей и даже выложены в интернет. Например, в декабре 2018 года национальный архив Латвии обнародовал информацию о работе на КГБ нынешнего митрополита Рижского и всея Латвии Александра (Кудряшова). Его, согласно этим данным, якобы завербовали еще в 1982 году, сразу после принятия сана. В графе "место работы и должность" на пожелтевшей карточке с фамилией "Кудряшов" от руки вписано "священник православной церкви". В пресс-службе синодального отдела Русской православной церкви это сообщение никак комментировать не стали.

Впрочем, о "внедренцах" КГБ пишут и православные публицисты в России. Например, о бывшем клирике РПЦ Валентине Русанцеве, который впоследствии возглавил неканоническую Российскую православную автономую церковь, утверждают, что кураторы в "органах" пытались добиться его назначения епископом, но этого им сделать не удалось.

В сотрудничестве с КГБ признавался и отколовшийся от канонической церкви бывший предстоятель УПЦ МП Филарет (Денисенко), отмечая при этом, что тайну исповеди никогда не выдавал. Нынешний "почетный патриарх" неканонической Православной церкви Украины оправдывался тем, что спецслужбы "вынуждали" иерархов к этому.

Кроме священников были и осведомители из мирян, активно участвовавшие в приходской жизни с целью получения информации о настроениях среди верующих. Например, протоиерей Александр Мень, как утверждал правозащитник Александр Огородников, советовал своей пастве остерегаться "стукача" спецслужб Сергея Бычкова, впоследствии ставшего известным историком церкви. Осведомителем КГБ называют и бывшего и.о. ректора Ленинградской Духовной Академии Александра Осипова, который в 1959 году публично покинул РПЦ и занялся пропагандой атеизма.

Что означало звание "агента" в КГБ?

Категория "агента" в КГБ не означала, что человек был штатным сотрудником госбезопасности. Она подразумевала негласное сотрудничество и передачу спецслужбе информации о лицах, которые совершали или могли совершить преступления. Советский гражданин, в том числе и священник, мог согласиться быть агентом не только за материальное вознаграждение, но и под давлением угроз или шантажа. Лояльность таких агентов-сексотов находилась под большим вопросом, поэтому за ними требовался усиленный контроль.

Вербовка нередко происходила через кадровых офицеров КГБ, входивших в состав системы Совета по делам религий при Совете министров СССР, имевшей своих уполномоченных в каждом регионе. Примечательно, что сами "гэбисты" относились к подобной "религиозной" работе, как к своего рода "ссылке".