Париж снова идет против Баку: кто стоит за новой атакой на Азербайджан
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
Двадцать пять французских политиков потребовали 2 октября 2026 года в "Фигаро" безоговорочного освобождения людей, которых бакинский военный суд уже осудил. Не задержанных. Не "заложников". Осужденных.
"Настоящего мира не бывает без справедливости, свободы и достоинства", - написали они. Формула красивая. Беда в том, что она написана людьми, которые тридцать лет считали справедливостью оккупацию семи районов Азербайджана, подтвержденную резолюциями Совета Безопасности ООН 822, 853, 874 и 884, а достоинством - существование непризнанной структуры, чьи бывшие руководители теперь отбывают сроки.
5 февраля 2026 года суд назначил пожизненное Араику Арутюняну, Давиду Бабаяну, Левону Мнацаканяну, Давиду Манукяну и Давиду Ишханяну. Бако Саакян и Аркадий Гукасян получили по двадцать лет - не по милости, а потому что азербайджанский закон не позволяет пожизненное тем, кому на момент приговора исполнилось шестьдесят пять.
17 февраля Рубен Варданян, бывший "государственный министр" той же структуры, получил двадцать лет. Reuters зафиксировал составы без эвфемизмов: преступления против мира и человечности, военные преступления, подготовка и ведение агрессивной войны, геноцид по квалификации суда, нарушение законов и обычаев войны, терроризм, насильственный захват власти.
По другим материалам дела пятнадцати фигурантам вменяли 2548 эпизодов. Подсудимые виновными себя не признали. Это их право. Это не превращает приговор в похищение.
К сентябрю в комплексе "Умбаки" оставалось около девятнадцати-двадцати человек, часть из которых содержалась с 2020 года. Human Rights Watch зафиксировал их жалобы на режим содержания и честно отметил, что самостоятельно их не проверял. Омбудсмен претензии отверг. Обычная тюремная переписка, которую в Париже предпочитают читать как "хронику произвола".
Слово "заложник" здесь - не юридический термин, а пропагандистский ярлык. Заложник не возглавляет годами вооруженное образование на территории, которую четыре резолюции Совбеза прямо назвали оккупированными районами Азербайджанской Республики и откуда потребовали вывести силы.
Заложник не занимает кресло "президента", "министра обороны" или "министра иностранных дел" террористической хунты, который три десятилетия существовал вне международного признания именно на этих землях.
Заложник не остается на месте после того, как в сентябре 2023-го структура, которой он служил, прекратила существование, а контроль вернулся государству, чья территориальная целостность была записана в тех самых резолюциях.
Их задержали осенью 2023-го, судили больше года, вынесли приговоры в заседаниях, которые освещали и азербайджанские, и иностранные агентства. Это уголовное преследование руководителей распавшегося сепаратистского режима. Называть его захватом заложников - значит отменить и суд, и тридцать лет, которые этому суду предшествовали.
Тридцать лет имели конкретное содержание. Семь районов вокруг бывшей автономии - Агдам, Кельбаджар, Лачин, Физули, Джебраил, Зангилан, Губадлы - были населены азербайджанцами и были "очищены", т.е. сожжены, разрушены до основания, были превращены в руины.
Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, опираясь на правительственную статистику, оценивало на март 1994 года около 658 тысяч внутренне перемещенных и 235 тысяч беженцев в Азербайджане. В письме постоянного представителя Азербайджана в ООН от января 2023 года фигурируют 3890 пропавших без вести, включая 719 гражданских.
Ходжалы, ночь с 25 на 26 февраля 1992 года: правозащитный центр "Мемориал" зафиксировал расстрел уходящих колонн, тела со следами насилия, судебно-медицинское исследование 181 трупа, из которых 151 погиб от огнестрельных ранений. Los Angeles Times со ссылкой на официальное следствие писал о более чем 600 убитых, в основном гражданских.
Это не "трагический эпизод взаимного насилия", который удобно растворить в общей формуле о Кавказе. Это документированное массовое убийство гражданского населения при взятии города.
Люди, десятилетиями стоявшие во главе хунты, выросшего на этой войне и на последующей оккупации, отвечают не за паспорт и не за фамилию. Они отвечают за структуру, которая удерживала чужую землю вопреки требованиям Совбеза.
Именно эту конструкцию двадцать пять французских подписей предлагают обнулить одним наречием - "безоговорочно". Брюно Ретайо, Эдуар Филипп, Марин Тонделье, Валери Пекресс, Бенуа Пайан, Фабьен Руссель, Сеголен Руаяль и остальные поставили имена под текстом, где мир нагло объявляется "невозможным без освобождения осужденных", а суд в Баку - "произволо"м по умолчанию.
Они не оспорили ни одной статьи. Не сказали, что обвинение в подготовке агрессивной войны не доказано. Не разобрали Ходжалы. Они просто вычеркнули суд. Так поступают не с невиновными. Так поступают с теми, кого нельзя назвать виновными, не расстроив зал.
Двуличие здесь биографическое. В декабре 2021 года Пекресс, Ретайо и Мишель Барнье после поездки в Армению опубликовали в Journal du Dimanche трибуну "Франция и Армения: наши судьбы связаны" и потребовали международной конференции в Париже по Карабаху - тогда еще оккупированному.
France Culture тогда же описывала географию: Марсель как исторические ворота общины, Лион, долина Роны, Альфорвиль, парижские пригороды - и фиксировала, как кандидаты правого спектра едут в Ереван в поисках голосов.
В марте 2025-го Ретайо сидел на ежегодном ужине Координационного совета армян Франции; часть гостей носила значки "Free Armenian Hostages". В феврале 2026-го Национальное собрание приняло резолюцию с тем же требованием - 183 голоса против нуля, - а Мурад Папазян, сопредседатель этого совета и член бюро Дашнакцутюн, объявил, что азербайджанское влияние во Франции сведено к нулю. Не ноль влияния. Ноль желания читать обвинительное заключение.
Никто не обязан верить в конверт с наличными, чтобы увидеть механизм. Организованная диаспора во Франции - крупнейшая армянская община Европы - десятилетиями конвертирует память, муниципальные списки и дружеские группы в парламенте в резолюции, которые не различают беженца и человека, командовавшего армией непризнанного образования.
Политик, которому нужны голоса в Марселе, Буш-дю-Рон и Альфорвиле, подписывает текст про "достоинство" охотнее, чем текст про резолюцию 822. Община дает явку, организации дают повестку, политик дает подпись. Справедливость в такой сделке - то, что удобно произнести на ужине CCAF, а не то, что стоит в приговоре от 5 февраля.
Тем временем бумага, которую эти подписи игнорируют, уже лежит на столе. 8 августа 2025 года в Белом доме Президент Азербайджана Ильхам Алиев и премьер Армении Никол Пашинян при Дональде Трампе подписали совместную декларацию и парафировали проект соглашения о мире и межгосударственных отношениях.
10 августа 2026-го США, Армения и Азербайджан подтвердили: граница стабильна, делимитация идет, маршрут через юг Армении переводится в инфраструктуру, стороны заявляют о поддержке суверенитета и территориальной целостности друг друга в международно признанных границах.
Официальный Ереван обсуждает конституцию "Реальной Армении" именно потому, что Баку отказывается подписывать итоговый договор, пока в основном законе остаются формулировки, читаемые как претензия на чужую землю. Внутри республики Пашинян хотя бы пытается объяснить, что армия непризнанной структуры больше не является национальной политикой.
Оппозиция и значительная часть диаспоры - по разным оценкам, пять-семь миллионов против примерно трех миллионов населения - называют это капитуляцией. В августе 2026-го депутат от "Гражданского договора" Арман Егоян публично назвал мифом тезис "чем сильнее диаспора, тем сильнее Армения". Реакция была предсказуемой: зарубежные структуры напомнили, что продолжают требовать освобождения заключенных.
Цифры упрямы. В 2025 году, по данным министра внутренних дел Арпине Саргсян, въезд превысил выезд на 30 477 человек, а сальдо по гражданам республики впервые за пятнадцать лет, если не считать аномального ковидного 2020-го, стало положительным - плюс 8660.
Одновременно фиксируется отток квалифицированных кадров, а часть перемещенных из Карабаха - общее число с учетом волн 2020 и 2023 годов оценивалось в диапазоне 100-150 тысяч - продолжила уезжать дальше после сокращения жилищных компенсаций.
ВВП, по оценкам МВФ, колеблется в районе 27-29 миллиардов долларов. Военные расходы остаются на уровне порядка 5-6 процентов ВВП.
Страна, которая десятилетиями содержала непризнанную структуру за пределами своих границ, теперь пытается одновременно модернизировать армию, принимать перемещенных и убеждать общество, что будущее лежит внутри признанных рубежей. Реваншистская риторика в этих условиях работает как отложенный счет: победу можно обещать бесконечно, если не назначать дату.
Французское письмо в этот календарь не вписывается. Оно возвращает разговор в 1994 год, когда оккупацию можно было называть статусом, а руководителей режима - избранными представителями.
Подписантам не нужен мир, парафированный в Вашингтоне. Им нужна амнистия для людей, которых суд признал виновными в ведении агрессивной войны и военных преступлениях.
Амнистию не обсуждают даже стороны, которые парафировали мирный текст. Ее обсуждают те, кому приговор мешает сохранить старый лозунг, и те, кому за лозунг платят аплодисментами в зале, где уже розданы значки.
Осужденные в Баку наказаны не за то, что они армяне. Они наказаны как лица, которые возглавляли, вооружали и политически оформляли образование, удерживавшее оккупированные районы Азербайджана после прямого требования Совета Безопасности уйти, и которых государственный суд признал виновными по статьям об агрессивной войне, военных преступлениях и терроризме.
Можно спорить о качестве процесса - спорят всегда, когда судит победитель. Нельзя спорить о статусе: подсудимый, получивший срок по приговору, не становится заложником от того, что двадцать пять французских политиков предпочли электоральную географию Марселя тексту резолюции 822 и мотивировочной части приговора.
Миф живет ровно до той минуты, пока приговор не кладут рядом с письмом. После этой минуты письмо выглядит тем, чем оно является: ходатайством об амнистии, написанным людьми, которые тридцать лет не замечали оккупации и заметили суд.
Подпись под "безоговорочным освобождением" - не жест достоинства. Это отказ назвать преступление преступлением. И счет, выставленный электоральной географией Франции правосудию, которое они не читали и читать не собираются.
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
