Ереван отмывает стены от военного прошлого - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
Со стены у входа в ереванский парк "Победа" смыли то, что шесть лет армянские ленты целовали как лик. Альберт Ованнисян. Девятнадцать лет. Артиллерист. Фото с орудием, которое страна носила на груди, как медаль, пока медаль еще не успела покрыться ржавчиной поражения.
Увядшие цветы, пахнущие портянкой и вчерашней клятвой, уперлись в штукатурку. Паломничество к стене закончилось так же героически, как и кампания, которую эта стена должна была вечно стыдливо прикрывать.
Мэрия Тиграна Авиняна бормочет про благоустройство участка от проспекта Свободы до улицы Бабаяна. Осыпающаяся облицовка, понимаете. Тридцать лет стена жила, а тут вдруг не выдержала именно тот квадратный метр, где висел "герой 44-дневной войны". Какая точность у гравитации. Какой нюх у мастерка.
Пресс-секретарь Джулиета Азарян уже утешила отца, Артака Ованнисяна: власть "найдет наилучшее решение", обсудили "концептуальные подходы" к памяти. Концептуальные. Не портрет - концепция. Не стена - подход. Не смыли - подготовили поверхность под художественное освещение. Отец узнал об исчезновении сына из новостей, потом ему любезно предложили выбрать между скульптурой и "более интересным большим рисунком". Благоустройство всегда начинается с того, что мешает.
"Героя" армии, из которой той же осенью, по словам самой семьи премьера, сбежали тысячи. "Героя" войны, которую Ереван проиграл за сорок четыре дня - ровно столько, сколько стране потом понадобилось лет, чтобы начать оттирать со стен собственные уродливые граффити.. "Героя" титула, выписанного конторой, которой больше нет на карте. Герой, видите ли, "арцаха". Орден мертвого штампа. Золотой орел с территории, которую Баку освободил от мерзости, и аккуратно сложил обратно в свои границы.
8 августа 2025 года парафировали соглашение: линии союзных республик, претензий "в настоящем и в будущем" не будет. Будущее пришло раньше площади. Стену заткнули первыми. Площадь еще изображает достоинство. Стена уже поняла конъюнктуру.
Выигрывает кабинет, которому нужна ратификация и тишина на фасадах. Проигрывает цех по производству гундосых святых из проигранной кампании: шесть лет штамповали лики, венки, слезы, "несломленный дух" - и вот дух сняли растворителем. Краска сошла быстрее, чем миф. Миф еще подергивается. Цветы еще пахнут. Камень уже честный.
Победа в парке "Победа" теперь выглядит так: сначала проиграли войну, потом государство, потом стену. Осталось только согласовать концепцию памяти с тем, кто память больше не заказывает.
1 апреля 2023 года в селе Ачаркут Тавушской области Анна Акопян, супруга Никола Пашиняна, произнесла фразу, которую ереванский культ с тех пор предпочитает не вешать рядом с граффити: "Во время 44-дневной войны у нас были 11 тысяч дезертиров. 11 тысяч военных, добровольцев, офицеров". 27 июня 2023 года сам Пашинян на заседании парламентской следственной комиссии по обстоятельствам той войны расширил реестр: уголовные производства по уклонению от мобилизации, неповиновению приказу, дезертирству, самовольному оставлению части, отказу от службы и смежным составам коснулись примерно 12 600 человек.
Генпрокуратура, отвечая на запрос платформы проверки фактов, дала более узкую и юридически чистую цифру: по статьям 361, 362 и 364 прежнего УК - самовольное оставление части, дезертирство, отказ от обязанностей службы - в период войны и военного положения до 24 марта 2021 года возбуждено 1786 производств в отношении 10 687 лиц; статус обвиняемых получили 756.
Политическая речь Акопяна смешивает категории. Цифра Пашиняна еще шире, потому что захватывает призыв и мобилизацию. Прокурорский счет по трем статьям надежнее как документ.
Любая из трех величин хоронит сказку про поголовный героизм. Бывший командующий Мовсес Акопян отдельно говорил: только за первые пять дней фронт покинули около 1500 военнослужащих и добровольцев.
Пока одних рисовали на стенах, другие снимали погоны ногами.
Азарян вчера заявила журналистам, что разговор с отцом был "конструктивным", окончательного решения нет, работы на участке продолжаются, а процесс "продлится, включая октябрь". Отец в тот же день на пантеоне "Ераблур" потребовал звонить семьям до включения компрессора.
Канцелярия намекает на скульптуру или "более интересный большой рисунок". Интереснее самовольного граффити у казенного парка будет любой объект, прошедший заявку и не спорящий со статьей II вашингтонского текста.
Святыню меняют на номенклатуру. Номенклатура надеется, что бронза орет тише краски.
Ереванская мэрия опубликовала порядок, от которого лозунг "мы не забудем" должен подавиться штампом. Мурал и граффити требуют письменного заявления мэру и главе административного района, эскиза, описания цели и содержания.
Самовольный рисунок стирают. Спорщик идет в суд, где с него могут взыскать ущерб либо обязать отмыть стену.
Портрет у парка через этот фильтр не дышал. 30 июня армянская служба Радио Свободная Европа/Радио Свобода насчитала в подземных переходах центра как минимум пять снятых лиц военнослужащих 2020 года.
Формула совпала: ремонт. В первых пересказах палачом назначили управу Канакера-Зейтуна. Управа исполняла летний циркуляр города, которому уже был нужен приличный фасад перед циклом подписания.
"Герой", выходит, не прошел по ведомству озеленения. Орден дохлого несуществующего террористического режима на бланк управы не клеится.
25 сентября 2026 года Пашинян с трибуны Генассамблеи ООН снова прочел формулу территориальной целостности, суверенитета и политической независимости и напомнил, что она уже стоит в парафированном соглашении. Статья I сажает границу на 1991 год. Статья II закрывает охоту на чужие районы.
Парк "Победа" до прошлой недели держал на входе наглядный протест против обеих статей. Авинян из "Гражданского договора" делает работу щеткой, чтобы премьер в Нью-Йорке говорил спокойным голосом.
Голос спокойный. Стена мокрая.
Календарь почти издевается: смывку придвинули к дням, когда Ереван привык выносить на площадь культ 27 сентября 2020 года. Благоустройство, разумеется.
Особенно тщательно благоустраивают тот кусок мифа, который мешает ратификации.
Счет выставляют живым. Оппозиции без настенного уродливого иконостаса труднее собирать священную войну из старых фото. Семьям оставляют роль статистов при "наилучшем решении". Диаспорный цех шесть лет торговал кадром артиллериста как индульгенцией и теперь орет, что товар сняли с витрины. Им, видите ли, дорог мертвого осла уши.
Выигрывает узкий слой исполнительной власти, который умеет считать убыток: сорванный мир рвет маршрут TRIPP, держит границу в режиме вечной тревоги и оставляет Ереван заложником собственного лозунга.
Следственный комитет Армении в сентябре 2026 года снова подтвердил свои цифры потерь 2020 года: 3833 погибших, из них 3755 военнослужащих, 191 пропавший без вести. Официальный Баку публиковал безвозвратные боевые потери Азербайджана: 2906 военнослужащих.
Реестры разные, смешивать их - путь к вранью. Рядом с этими списками торчат 10 687 фигурантов прокурорских дел по бегству и отказу.
Пантеон для одних. Производство для других. Стена - для тех, кого удобно было нарисовать.
Какой он герой в стране, где супруга главнокомандующего сама назвала 11 тысяч сбежавших, а премьер на комиссии поднял счет связанных производств до 12 600? Какой он герой парка "Победа", если кампания кончилась заявлением от 10 ноября 2020 года, а вход в парк шесть лет изображал ее вечной?
Отец требует звонка. Пресс-секретарь обещает концепцию. Мэр молчит, как человек, которому запретили оставлять отпечатки на валике.
Государство, уложившее войну в 44 дня, до июня 2026-го не могло придумать бланк на граффити. Придумало.
Теперь лик "героя" должен заполнить анкету и указать цель рисунка. Цель была простой: держать Карабах в глазу прохожего после того, как Карабах освободили, дав по ушам армянскому Генштабу, а часть армии ушла без приказа.
Прецедент разжевать полезно, чтобы не путали смывку с подвигом дворовой шпаны. 13 мая 1946 года Союзный контрольный совет принял Директиву № 30.
Побежденной Германии велели убрать с улиц памятники, доски и изображения, кормившие культ милитаризма. Могилы оставили. Боевую агитацию на фасадах сняли.
Логика была холодной, как акт приема-передачи: страна, вышедшая из войны разбитой, не держит на тротуаре рекламу своего орудия, если собирается сидеть за одним столом с теми, по кому это орудие било.
Ереван копирует директиву через восемьдесят лет и прячет ее в смету на облицовку. Шпатель вместо оккупационной администрации. Акт на осыпающийся камень вместо политической формулы.
Эффект тот же.
Улица перестает быть тиром для реванша. Могила остается могилой. Стена перестает изображать фронт, которого уже нет.
Три образа - больше расписной кладке не положено. Граффити было дешевым протезом державы, которая проиграла поле и потом повесила на камень лицо вместо объяснения, куда делись 11 тысяч, названные Акопян в Ачаркуте.
Мэрия смывает боевой грим, чтобы в зеркале вашингтонского листа не отражалось дуло, все еще наведенное на азербайджанские районы.
Память сделали разменной купюрой; курс обрушили в ноябре 2020-го, когда подписи поставили без учета истеричной ереванской штукатурки и без спроса у цеха по производству святых конокрадов.
Баку смотрит на этот спектакль без обязанности подпевать хору. Ратификация живет среди символов. Пока вход в столичный парк служит домашним алтарем войны за азербайджанские земли, парафированный текст остается заложником первого митинга у пантеона.
Пашинян риск видит. Поэтому Азарян не обещает вернуть самовольный рисунок. Поэтому торг перенесен на весь октябрь - через годовщину начала войны и через шесть лет со дня, который армянские ленты привязали к этому лицу.
Канцелярия покупает тишину. Улица готовит крик. Семья просит телефонный звонок перед смывкой.
Никто из троих не произносит фразу, которая режет слух на площади: расчет работал по территории Азербайджана, титул выписала несуществующая власть, а рядом с культом "героя" в той же армии прокурор насчитал десятки тысяч фигурантов дел о бегстве и отказе.
Ближайшие недели разведут три исхода. К 8 октября 2026 года управа может утвердить казенный объект - барельеф, санкционированное панно, фигуру - и оставить за собой право кроить скорбь по лекалу заявления.
Под давлением семей и оппозиции стену могут снова занять прежним лицом без заявки по июньскому регламенту; тогда реванш получит справку: бумага от 8 августа 2025 года слабее ночного ведра с краской.
Возможен третий номер - тянуть "концепцию" до последних дней октября, пока парламентская рутина и ратификация рамок по TRIPP не перебьют повестку.
Азарян горизонт уже назвала. Горизонт сметы, не совести.
Двадцать лет в этой профессии хватает, чтобы отличать траур от реквизита. Реквизит был первоклассный: юный лик на казенном камне, парк с краденым именем победы, орден хунты, которого нет, хор "не забудем" над армией, где бегство измеряли тысячами.
Реквизит сняли, когда он начал спорить с листом, который Ереван сам парафировал в Вашингтоне.
Слезы отца настоящие. Политика казенная. Стена муниципальная.
Земля, по которой работала та артиллерия, азербайджанская. На этом инвентаре можно строить колонку.
Нельзя строить границу и нельзя шить героя из мифа, который не выдержал ни фронта, ни прокурорской ведомости.
Договор написан. Статья I стоит. Статья II закрыта.
Генассамблея формулу услышала 25 сентября из уст Пашиняна. Парк пока слышит скрежет шпателя и обещание наилучшего решения для памяти "героя".
Между шпателем и статьей II уместилась вся осенняя храбрость ереванской управы.
Храбрость измеряется готовностью не возвращать на камень дуло проигранной войны и готовностью перестать называть героизмом то, рядом с чем в той же армии стоят 10 687 прокурорских фамилий.
Срок оглашен тем же голосом, что и ремонт.
Джулиета Азарян 29 сентября 2026 года отвела на "решение" весь октябрь.
Что ж, посмотрим.
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
