Два государства - без права старшинства: Азербайджан не станет исполнителем чужой воли - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

В международной политике существует опасная разновидность высокомерия, при которой историческая близость между государствами постепенно начинает восприниматься одной из сторон как право распоряжаться решениями другой. Публичные наставления перерастают в требования изменить законодательство и согласовывать политику. Равноправие подменяется негласной иерархией, самостоятельность воспринимается как неповиновение, а любое несогласие объявляется неблагодарностью. Именно с подобными представлениями сегодня сталкивается Азербайджан в отношениях с отдельными представителями политического истеблишмента Турции. Однако национальная близость не может служить основанием для ограничения государственного суверенитета. Братство, превращенное в требование политической покорности, утрачивает свой первоначальный смысл.

Выступление Президента Азербайджана Ильхама Алиева 2 октября 2026 года на VIII съезде партии "Ени Азербайджан" следует рассматривать именно в этой политической плоскости. Глава государства напомнил, какой ценой республика создавала собственные вооруженные силы. "В том числе все оружие закупали за деньги, причем по мировым ценам - до последнего патрона", - подчеркнул Президент Ильхам Алиев. Азербайджан самостоятельно финансировал военное строительство, развивал оборонную промышленность, создавал экономический фундамент государственности и обеспечивал безопасность в сложнейших геополитических условиях. Скидок на вооружения республика не получала, порой переплачивая. Поэтому попытки представить военные достижения Азербайджана результатом иностранной благотворительности означают сознательное искажение исторической действительности.

В том же выступлении Президент Ильхам Алиев обозначил недопустимость вмешательства во внутренние дела страны. Независимость лишалась бы практического содержания, если бы иностранные правительства могли устанавливать правила азербайджанской образовательной системы или требовать пересмотра конституционных принципов. Страна, восстановившая территориальную целостность, имеющая сильную армию и самостоятельную дипломатию, не нуждается в идеологическом патронаже.

Нынешняя полемика возникла вокруг требований к школьной одежде. Постановлением Кабинета министров Азербайджана №309 от 21 сентября 2026 года были уточнены правила для учащихся государственных общеобразовательных учреждений. Шестого октября постановлением №325 установлены требования к одежде педагогов. В основу этих нормативных актов положен принцип светского образования. При этом непосредственно термин "хиджаб" в соответствующих положениях не фигурирует. Сообщения о недопуске отдельных учениц к занятиям требуют правовой оценки с учетом гарантий права на образование. Однако существует принципиальная разница между обсуждением прав учащихся и попытками иностранного политического вмешательства в образовательную систему. Статья 18 Конституции Азербайджана закрепляет светский характер государственной системы образования. Примечательно, что статья 2 Конституции Турции также определяет республику как светское государство, а статья 4 запрещает даже предлагать изменение этого положения.

Внутренний правовой вопрос Азербайджана превратился в инструмент политического давления. Двадцать второго сентября президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, выступая на Генеральной Ассамблее ООН, затронул проблему дискриминации мусульманских женщин, непосредственно не упоминая Азербайджан. Третьего октября организация Özgür-Der провела акцию протеста у азербайджанского консульства в Стамбуле. Турецкая газета Karar сопоставила происходящее с событиями 28 февраля 1997 года, когда военное руководство добилось отстранения правительства Неджметтина Эрбакана. Спор о школьной форме преподносился как повторение турецкого противостояния между светскими государственными институтами и политическим исламом. Седьмого октября официальный представитель правящей Партии справедливости и развития Омер Челикзаявил, что антиазербайджанская кампания в социальных сетях не имеет отношения к турецкому правительству и ПСР. Однако уже 12 октября главный советник турецкого президента Октай Сарал публично потребовал изменения азербайджанской практики.

Заявление Сарала невозможно свести к частному мнению: он главный советник президента. Возникает закономерный вопрос: на каком основании представитель турецкой президентской администрации считает допустимым предъявлять требования к образовательной политике независимого Азербайджана? Ни один двусторонний договор не предоставляет Анкаре подобных полномочий. Популярность определенной религиозно-политической идеологии в Турции также не создает оснований для распространения ее принципов на соседние страны. Внутреннее законодательство Азербайджана должно соответствовать Конституции республики и ее международным обязательствам, а не политическим предпочтениям иностранных чиновников.

Именно здесь следует вспомнить формулу великого Гейдара Алиева "Одна нация - два государства". Ее содержание предполагает существование двух суверенных и равноправных государств с собственными конституционными системами, политическими институтами и национальными интересами. Она не учреждала политического старшинства и не давала Анкаре права определять курс Баку. Попытки переосмыслить историческое братство как основание для внешней опеки противоречат самому замыслу Гейдара Алиева.

Азербайджанское общество прекрасно знает и высоко оценивает историческую роль Турции. Девятого ноября 1991 года Анкара первой признала независимость нашей республики. После оккупации Кельбаджарского района армянскими силами в апреле 1993 года Турция закрыла границу с Арменией. Во время Второй Карабахской войны политическая поддержка Анкары была весомой. Мое поколение помнит тяжелые девяностые годы, палаточные городки вынужденных переселенцев, разрушенные населенные пункты и отчаянные усилия по сохранению государственности. Мы помним поддержку братского турецкого народа и умеем ее ценить. Но благодарность за историческую солидарность не является бессрочным обязательством политического подчинения. Недопустимо, когда отдельные представители турецких властных кругов пытаются превратить заслуги целого народа в инструмент давления на соседнее государство. Подобная практика подменяет уважение политическими счетами.

Правовые основы союза закреплены Шушинской декларацией от 15 июня 2021 года, ратифицированной парламентами обеих стран в феврале 2022 года. В основу документа положены принципы суверенитета, равноправия и уважения территориальной целостности. Положения о взаимной помощи предусматривают консультации при возникновении угрозы или акта агрессии со стороны третьего государства против независимости, суверенитета либо безопасности международно признанных границ одного из участников. Объем и форма содействия согласовываются сторонами с учетом Устава ООН. Таким образом, декларация не создает механизма автоматического участия Азербайджана в любой зарубежной военной операции Турции. Союзнические обязательства имеют юридически определенное содержание, расширять которое посредством эмоциональных призывов или ссылок на этническое родство невозможно.

Особенно актуальным этот вопрос становится на фоне формирования Мекканскогооборонного альянса Турции, Пакистана и Саудовской Аравии. Соглашение подписано 7 августа 2026 года, а 5 октября представители трех государств приняли решение приступить к практической реализации оборонных обязательств в связи с обострением конфликта вокруг йеменских хуситов. Обсуждалось оперативное размещение согласованных военных сил и технических средств на территории Саудовской Аравии. Двенадцатого октября Эрдоган сообщил о намерении направить соглашение на ратификацию в турецкий парламент. Анкара вправе принимать подобные обязательства. Но Азербайджан не подписывал Мекканское соглашение, не участвовал в разработке его военно-политических целей и не давал согласия на вовлечение в возможный конфликт с хуситами. Даже нападение на турецкую военную базу в Саудовской Аравии само по себе не означало бы автоматического обязательства Баку вступить в войну. Подобное решение потребовало бы самостоятельной оценки правовых оснований, характера угрозы и национальных интересов Азербайджана.

Основания для такой осторожности дает собственная внешнеполитическая практика Турции. В августе 2016 года Анкара начала в Сирии военную операцию "Щит Евфрата". Второго января 2020 года турецкий парламент одобрил направление войск в Ливию: за соответствующее решение проголосовали 325 депутатов, против выступили 184. Турецкое вмешательство изменило соотношение сил в противостоянии вокруг Триполи, одновременно потребовав долгосрочного военного присутствия. Эти операции отвечали интересам Анкары, но создавали риски столкновения с другими державами. Азербайджан не участвовал в подобных кампаниях, сохраняя возможность самостоятельно выстраивать отношения с государствами, находившимися в противоречиях с Анкарой. Такая дистанция отражала различие географического положения, военных возможностей и национальных приоритетов.

Не менее показателен суданский опыт. В декабре 2017 года, во время визита Эрдогана в Хартум, было объявлено о договоренности по восстановлению исторического порта на острове Суакин в Красном море. Тогда же появились сообщения о передаче острова Турции в аренду на 99 лет. После свержения Омара аль-Башира в 2019 году политическая ситуация радикально изменилась. В марте 2025 года The Washington Post опубликовала расследование о поставках компанией Baykar вооружений суданской армии на сумму не менее 120 миллионов долларов, включая беспилотники TB2 и боеприпасы. Судан оказался охвачен разрушительной гражданской войной, а внешние участники столкнулись с последствиями нестабильности. Этот пример демонстрирует, насколько рискованно превращать зарубежные амбиции одного государства в коллективные обязательства его союзников.

За подобными разногласиями просматривается более широкий идеологический вопрос. В определенной части турецкого политического истеблишмента сохраняются представления об особой исторической миссии Анкары на территориях бывшего Османского государства. Концепция "Стратегическая глубина", изложенная Ахметом Давутоглу в книге 2001 года, предполагала активное использование исторических связей и географического положения Турции для расширения международного влияния. Впоследствии Давутоглу разошелся с руководством ПСР и в 2019 году создал собственную партию, однако некоторые положения неоосманского мировоззрения продолжают присутствовать в турецком политическом дискурсе. Проблема возникает тогда, когда Южный Кавказ начинают рассматривать не как регион независимых государств, а как пространство исторической ответственности Анкары. Для Азербайджана подобное понимание категорически неприемлемо. Республика освободила свои территории от оккупации и восстановила суверенитет ради осуществления собственных национальных целей. Превращение ее в инструмент чужих геополитических проектов противоречило бы смыслу многолетней борьбы за независимость.

Аналогичный принцип распространяется на идеологическую сферу. За годы правления ПСР турецкая общественно-политическая система претерпела существенные изменения, сопровождавшиеся укреплением позиций религиозно-консервативных организаций. Вопросы образования, общественной морали и роли религии стали предметом напряженного внутриполитического противостояния. Турецкое общество вправе самостоятельно определять направление собственного развития. Однако это право не распространяется на формирование общественно-политического устройства Азербайджана. Светская государственность нашей республики закреплена Конституцией и опирается на собственную историческую традицию. Политическая идеология ПСР не является составной частью Шушинской декларации и не может рассматриваться как обязательное условие азербайджано-турецкого союзничества.

Самостоятельность Баку столь же принципиальна во внешней политике. Азербайджан развивает стратегическое сотрудничество с Израилем, одновременно поддерживая законные права палестинского народа и принцип создания двух государств. Эта позиция была подробно изложена в заявлении партии "Ени Азербайджан" 13 октября. Отношения с Израилем определяются национальными интересами республики и ее международно-правовыми обязательствами. Анкара может придерживаться иных оценок ближневосточных событий, но расхождения во взглядах не создают у турецких политиков права требовать пересмотра азербайджанского курса. То же относится к взаимодействию Баку с Ираном, арабскими государствами и другими партнерами. Диверсификация внешнеполитических связей является необходимым условием безопасности и стратегической самостоятельности Азербайджана.

Географическое положение Южного Кавказа придает этому обстоятельству особое значение. Азербайджан находится в регионе, где интересы крупных держав пересекаются с многочисленными историческими противоречиями. Безопасность экспортных трубопроводов, международных транспортных коридоров и энергетической инфраструктуры требует взвешенной дипломатии. Вовлечение республики в конфликты, возникающие за пределами ее непосредственных интересов, способно создать угрозы, несопоставимые с предполагаемыми политическими выгодами. Турция располагает собственной системой региональных приоритетов и вправе их защищать. Но решения Анкары относительно Сирии, Ливии, Судана или Аравийского полуострова не могут автоматически определять внешнеполитическую и военную стратегию Баку.

Именно поэтому дальнейшее развитие азербайджано-турецкого партнерства требует строгого соблюдения принципов взаимной ответственности. Военное сотрудничество должно осуществляться в рамках конкретных договоренностей, исключающих произвольное расширение союзнических обязательств. Совместные проекты оборонной промышленности призваны укреплять безопасность обеих стран. Дипломатическая координация наиболее результативна там, где национальные интересы действительно совпадают. Поддержка Турции в международных организациях также не может означать безусловную обязанность Азербайджана голосовать в соответствии с пожеланиями Анкары. Союз становится прочнее тогда, когда его участники ясно понимают пределы взаимных обязательств.

В действительности сама Турция объективно заинтересована в сильном, экономически самостоятельном и политически независимом Азербайджане. Государство, располагающее боеспособной армией, развитой энергетической инфраструктурой и собственной дипломатической субъектностью, представляет для Анкары гораздо большую стратегическую ценность, чем зависимый партнер. Азербайджан укрепляет региональную безопасность, обеспечивает развитие международных транспортных коммуникаций и расширяет экономические возможности Турции. Попытки же навязать Баку идеологическое подчинение способны вызвать раздражение в азербайджанском обществе, усилить недоверие и создать искусственные противоречия между двумя братскими народами.

Пятнадцатого июня 2021 года в Шуше Эрдоган произнес слова, отражающие подлинное содержание союзнических отношений: "Наша сила - сила Азербайджана, сила Азербайджана - наша сила". В этой формуле нет представления о старшем и младшем партнере. Она предполагает взаимное усиление двух самостоятельных государств. Предстоящая ратификация Мекканского оборонного соглашения турецким парламентом станет очередным испытанием способности сторон различать двусторонние союзнические обязательства и военно-политические инициативы одной из них. Дальнейшее оформление турецкого участия в обеспечении безопасности Саудовской Аравии не должно менять характер обязательств Азербайджана, зафиксированных в Шушинской декларации.

Баку заинтересован в сильной Турции и прочном стратегическом союзе, поскольку безопасность и благополучие двух братских народов взаимосвязаны. Но Азербайджан не может принять модель отношений, при которой представители турецкой власти формулируют политические требования, а азербайджанские государственные институты вынуждены оправдываться за самостоятельные решения. Уважение к суверенитету не должно зависеть от совпадения взглядов правящих партий, личных предпочтений политиков или текущей международной конъюнктуры.

Историческая формула Гейдара Алиева содержит два государства. Ни больше ни меньше. В ней нет места политическому вассалитету, идеологической опеке и праву одного правительства распоряжаться решениями другого. Азербайджан намерен укреплять отношения с Турцией в интересах обоих народов, сохраняя исключительное право самостоятельно определять собственный государственный курс. Ни международный вес Анкары, ни ее исторические заслуги, ни амбиции отдельных представителей турецкой власти не могут служить основанием для пересмотра этого принципа.

Союзническая дисциплина означает верность принятым обязательствам, а не подчинение чужой политической воле. Азербайджан готов выполнять первое и никогда не согласится на второе.