"А потом я понял, у меня нет другого выхода"

Художник Мусеиб Амиров рисовал всю свою жизнь, хотя и не стремился связывать свою судьбу с творчеством, мечтая о военном мундире. Однако душа, все-таки, выбрала живопись, и, не смотря на тяжелый период застоя в искусстве с конца 80-х до середины 90-х, художник не бросил кисть, пошел до конца, доказав себе и другим, что главное, найти свое истинное предназначение.

На сегодняшний день Мусеиб Амиров - востребованный художник, работы которого хранятся в частных коллекциях и выставляются в галереях США, Франции, Литвы и Германии.

- Скажите, когда вы работаете, думаете о том, чтобы картина всем понравилась, получить какую-то награду или выгодно продалась?

- Нет, никогда! Когда начинаешь работать, ты просто понимаешь - это твоя работа, твоя жизнь, уже образ жизни. Я даже не могу точно сказать, за что ты цепляешься или что вдохновляет. Наоборот, когда твоя работа получается, первое, о чем ты думаешь, это: я никому ее не отдам (смеется)!

Потом, по истечению времени, появляются другие работы, и тогда ты понимаешь, что жизнь продолжается, надо уметь расставаться со своими картинами. Раньше мне было сложно расставаться с ними, а потом я понял, что у меня просто нет другого выхода. Если я хочу и дальше писать и развиваться, то мне необходимо продавать свои работы.

Вообще, я никогда не задумываюсь над тем, что и как я рисую, даже если это городской пейзаж, нельзя, работая, думать, что этот дом будет таким-то, эта улица именно такой-то. Главное, заниматься живописью, соотношением цветов, сосредоточиться нужно на этом. Подсознательно ты знаешь, что пишешь, но это уже другой мир. Художник не должен задумываться, чтобы его работа кому-то понравилась, работать нужно, прежде всего для удовольствия. Ты пишешь и радуешься, когда что-то получается, что-то находишь, открываешь для себя. Творчество - это полет.

- Со временем вы поменяли взгляд на свои работы или остались верны выбранному стилю?

- Если честно, я об этом даже не задумывался. Я даже не знаю, какой у меня стиль. В 90-х гг. нас называли авангардистами. Но у каждого художника все же своя неповторимая манера письма, как и неповторим сам человек. Художник как бы выражает на холсте самого себя. Стиль художника вырабатывается в процессе работы. Естественно, на основе работ многих наших известных живописцев, у которых я в свое время учился, я многое переосмыслил, и это вылилось во что-то другое.

- Значит, после того, как вы нашли себя...

- Да, я почувствовал, что это "я".

Конечно, 90-е годы были непростыми, искусство мало кого интересовало. Но, несмотря на это, продолжал писать, я много работал, думал.

Колорит моих работ всегда менялся. Понимаете, если у художника, к примеру, останется одна банка черной, одна банка белой и одна банка желтой краски, он создаст определенную живопись, и это будет - он. Или останется у него красная, оранжевая, синяя, коричневая краска, поменялся его колорит, но на холсте останется все тот же художник.

Порой меня увлекает какой-то определенный цвет, иногда золотисто-желтый или золотисто-оранжевый. Был у меня период белого цвета, все писалось через этот цвет, он был связующим звеном. Потом у меня был период, когда я любил работать с лазурью, синий, цвет морской волны, пошли работы в белом и синем цвете. Но в этом же синем присутствовала и охра, и оранжевый, и ниточки красного, и прочее. Но общим колоритом картины была лазурь.

Сейчас меня увлекла графика. Работаю углем на бумаге крафт. Вообще, мне сейчас хочется поработать на бумаге различными материалами - пастелью, акрилом, смешивать их. Это хороший толчок, чтобы подойти к какой-то идее, прочувствовать ее и воплотить на холсте.

Все, от чего мы оттолкнулись, от Ашрафа, Саттара, Джавада и многих других наших известных художников, дало нам, художникам, хорошую основу, а дальше необходимо развиваться самостоятельно.

- Вы всегда хотели заниматься живописью, как ваш отец Ариф Амиров, или все-таки задумывались о другой профессии?

- Нет, даже когда я учился в Художественном училище, не знал, что стану художником. Я хотел стать военным! Помню, как я смотрел на студентов Нахчыванского военного училища в 70-е годы, на этих ребят в форме цвета морской волны, с красными лампасами...

- Кажется, вас всегда привлекал этот цвет.

- Да (смеется). Я с такой завистью смотрел на них. В шестом классе я даже прошел медкомиссию, не сказав дома, что иду туда. Но потом так сложилось, что я задумался над всем этим, да и близкие все говорили о моих художественных способностях.

Несмотря на то, что я рисовал с детства и рос в художественной среде, я никогда не думал, что стану живописцем. Отец рисовал, а я просто повторял за ним, садился рядом и начинал рисовать. Помню, как мы ездили с ним на дачу, на Абшерон. Писали виды нашей дачи, ставили натюрморты. Помню, как он блестяще нарисовал лещей. Я был в изумлении и старался подражать ему. Да, мне нравилось это занятие, я много писал с натуры, но в голове не было мысли, что это станет моей профессией. Потом я окончил училище, пошел в армию, там продолжал писать, вернувшись оттуда, опять рисовал. Отца тогда уже не было... Я стал работать в его мастерской, тогда уже началась другая жизнь.

В 1989 году у меня был переломный момент в моем творчестве. Как-то, в очередной раз, я писал всю ночь, и, выключив свет под утро, чтобы лечь спать, увидел первые лучи солнца, которые постепенно высвечивали мои работы, и они распускались словно цветы. В этот момент я понял, насколько глубоко и далеко вошел в искусство и обратной дороги у меня уже нет. Я понял, что должен двигаться только вперед, я находился где-то на середине пути, и необходимо было идти дальше. Я почувствовал всю сложность искусства, поняв, что многое мне еще предстоит сделать, так как искусство - это серьезная работа и целая наука.

В  тот период многие бросали искусство, продавать свои работы было невозможно, твое творчество было никому не нужно. Это был момент выбора: либо идти дальше, либо остановиться и искать другие способы заработка. Я выбрал живопись.

- Вы также какое-то время преподавали в классе экспериментальной живописи в Азербайджанской академии художеств. Почему оставили работу преподавателя?

- Да, три года преподавал. Невозможно было сочетать творчество с преподавательской деятельностью. Несмотря на то, что я должен был ходить в Академию только два раза в неделю и работать до двенадцати часов, этого было достаточно, чтобы почувствовать, что в моей работе в мастерской что-то не ладится. Мне необходимо было забыть все, что я видел в Академии, прежде чем приступать к своей работе. На занятиях тоже трудно было сосредоточиться, постоянно думал о холсте. Для меня важно приходить в мастерскую с чистыми мыслями, чтобы меня ничего не отвлекало.

- А каков Мусеиб Амиров вне творчества?

- Творчество все равно всегда вокруг меня (улыбается). Где бы я ни был, чем бы ни занимался, рядом всегда творчество. Есть такое выражение: "смотри на мир глазами художника". Когда художник смотрит на обычные вещи, огни машин, городские пейзажи, у него в голове всегда рождается идея какой-то картины.

Вне творчества: веселый, иногда грустный, доброжелательный, порой задумчивый... Люблю весь мир, люблю помогать кому-то, люблю жизнь. Как сказал Ван Гог: "Чем больше я думаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что самое большое искусство на земле -это любить человека, любить людей". Как и многие, люблю сильный дождь и снег, и в то же время люблю солнце, меня могут вдохновить море и горы.

Бывают периоды, когда ты опустошаешься, и, прежде чем снова работать, необходимо набраться новых впечатлений. Я очень люблю путешествовать на машине со своей семьей, ездить в горы. После этого опять идет работа, снова тянет к холсту.

Бывает, стоит перед тобой чистый холст, а ты не знаешь с чего начать, в таком случае, нужно просто взять кисть с краской и мазать по нему непроизвольно, пока внутри тебя не загорится лучик света. Это такое приятное ощущение, которое провоцирует меня на продолжение процесса.

- Как думаете, что необходимо человеку для того, чтобы почувствовать себя счастливым?

- То, что человек жив, дышит, видит мир вокруг себя, - это уже счастье. Этого вполне достаточно, чтобы он был счастлив. Конечно, бывают моменты апатии, некой усталости, в принципе, наша жизнь из этого и соткана. Счастье, это еще тогда, когда ты нашел свое место в жизни.

- Как вам удалось выйти на международную арену, выставляться в таких странах, как США, Франция, Германия?

- Главное не это. Главное думать о своей работе и быть на своем месте, а остальное приложится. В принципе, я для этого ничего и не делал, просто писал, а люди, которые полюбили мое творчество, стали предлагать различные выставки и международные проекты.

- Что, по-вашему, больше всего привлекает зарубежных ценителей искусства в работах азербайджанских художников?

- Если человек чувствует искусство, разбирается в нем, то ему понравится любая работа, откуда бы ни был художник. Говоря просто, если он художник, то найдется и ценитель. Главное, чтобы в картине была жизнь, движение, и чтобы она заставляла задуматься.

То же самое относится к азербайджанским любителям искусства, коих в нашей стране тоже немало. И с каждым годом их число растет.

Зулейха Исмайлова