Ходячий некрофил Константин Затулин ворошит трупы старых конфликтов

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Российский "Московский комсомолец" выплюнул очередную порцию яда в виде колонки Константина Затулина - этого депутата Госдумы и директора Института стран СНГ.

Заголовок, достойный мелкого базарного хама: "Его глаза не лгут. Они правдиво говорят, что их владелец - плут: свежие впечатления от Пашиняна в Кремле". Это уже даже не публицистика.

Это классический донос, густо намазанный на хлеб авторского презрения и личной злобы. Затулин сразу врубает самый гнусный, хамский регистр, словно уличный подонок, дорвавшийся до трибуны.

Встречу в Кремле он описывает как позорный акт самослива и предательства, а Пашиняна лепит в образ законченного шулера и хронического предателя, для которого двуличие - не прием, а сама гнилая природа.

Прямым текстом он обвиняет армянского премьера в том, что тот "делает все, чтобы переориентировать экономику Армении и найти новых друзей", при этом цинично корча из себя верного партнера Москвы.

Дальше - еще грязнее, еще подлее, с откровенным садистским наслаждением.

По Азербайджану Затулин с плотоядным смаком вещает, что Пашинян "с самого начала держал курс на сдачу Карабаха", "признал его частью Азербайджана", а потом, как последний трусливый ловкач, начал сваливать всю вину на Россию и ОДКБ. Хотя, по глубокой "экспертной" версии самого Затулина, "это же вранье".

А финальный хрюк - просто венец подлого искусства: "его глаза не лгут... Они правдиво говорят, что их владелец - плут".

Никакой полемики. Никаких аргументов. Просто наглый, злобный, унизительный приговор, вынесенный сверху вниз с видом человека, который сам никогда ни за что не отвечал.

В большую политику люди обычно приходят с идеями, амбициями или хотя бы с минимальным пониманием ответственности. Затулин - из совсем другой, прогнившей насквозь породы. Это не мыслитель и не стратег, а старая, прожженная до костей политическая мразь, которая десятилетиями паразитировала на самых кровоточащих ранах постсоветского пространства и называла это "государственным мышлением".

Его профессия - не гасить конфликты, не искать решения, не возвращать разговор к реальности. Его профессия - сидеть на гнили, как жирная, наглая, вонючая муха, и делать на этом карьеру. Подбрасывать дрова в чужой пожар, а потом важно выходить в пиджаке и вещать от имени "государственного подхода". Никакого государственного ума здесь нет и в помине. Только циничное, профессиональное падальничество, завернутое в статус, мандат и надутую рожу.

На визитке у него все красиво: депутат Госдумы, первый зампред комитета, директор института, спецпредставитель по миграции и прочим делам, длинный хвост регалий. Чем длиннее эта мишура, тем отчетливее воняет суть. Это не эксперт. Это классический аппаратный холуй, давно и прочно встроенный в машину производства удобных имперских смыслов. Он не анализирует. Он обслуживает. Не разбирает ситуацию - он ее отрабатывает. Не ищет правду - он впаривает нужный нарратив. Обычный винтик в большой машине, который годами впаривал публике один и тот же тухлый, протухший товар: право Москвы смотреть на соседей свысока, поучать, давить, шантажировать и при этом делать вид, будто это и есть великая геополитика.

Его текст о Пашиняне - это вообще триумф самоубийственного разоблачения. Он сдает самого Затулина с потрохами, с кишками и с последними остатками репутации лучше любого внешнего палача.

С первой до последней строки там нет ни грамма анализа, ни одной живой мысли, ни малейшей попытки хоть что-то понять. Только густая, застарелая, как плесень в запертом подвале, имперская злоба человека, которого буквально выворачивает наизнанку от одного факта: история ушла вперед без него, а он так и застрял на обочине, судорожно обнимая свои вчерашние штампы, словно пьяный сторож - ржавый, никому не нужный шлагбаум.

Он корчит из себя грозного обличителя чужого цинизма, хотя сам давно превратился в ходячее, гнилое пособие по политическому двуличию и подлости. Захотел - напялил маску государственника. Приспичило - скорчил физиономию гуманиста. Выгодно - изобразил великого историка. А когда совсем прижало - полез в роль защитника "обиженных братьев". Под всей этой дешевой, потрепанной мишурой всегда одно и то же: лоббист тухлой, протухшей схемы, где одним велено пресмыкаться, другим - вечно каяться, а третьим - стоять на коленях и благодарить за право просто дышать.

Затулин обожает вещать тоном старого, все повидавшего мудреца, который якобы "разобрался" в Кавказе. Черта с два он что-то разобрал. За десятилетия он освоил только одно ремесло - как перерабатывать чужую кровь, боль и трагедию в свой личный политический жир. Карабах для него никогда не был человеческой трагедией. Это был удобный ресурс, жирный кусок мяса, инструмент для бесконечного геополитического шаманства. Повод раздувать щеки, корчить эксперта, посредника, свидетеля истории, голос совести, спасителя - кого угодно, кроме того, кем он является на самом деле: старого, прогнившего аппаратчика, который слишком долго жировал на чужом конфликте и теперь бесится, потому что реальность нагло отказалась плясать под его убогий, затхлый сценарий.

Вот в этом и сидит его настоящее, окончательное моральное банкротство. Он с пафосом шипит на Пашиняна, но стыдливо затыкает себе рот, когда дело доходит до роли таких, как он сам, в многолетней накачке армянского самообмана.

Кто годами подкармливал иллюзию, что международное право можно бесконечно игнорировать и за это ничего не будет? Кто держал целое общество в наркотическом тумане мифа, будто реальность отменяется громкими речами, историческими стенаниями и внешней "братской" опекой? Кто вдалбливал, что можно вечно жить внутри замороженного конфликта, а потом явится Большой брат и всех прикроет?

Именно такие политические халтурщики, как Затулин. И теперь этот же самый персонаж корчит из себя оскорбленную невинность, будто он не один из главных архитекторов тупика, а случайный прохожий, который просто мимо шел и вдруг ужаснулся. Чушь собачья. Вонючая, дешевая, лживая чушь.

Особенно мерзко, особенно тошнотворно на нем сидит поза моралиста. Он начинает заламывать руки, лить крокодиловы слезы о "церквях и могилах", о трагедии, о бегстве, о судьбах людей - и при этом остается тем самым продуктом политической помойки, которая никогда в жизни не ставила себе задачу честного, правового и устойчивого решения. Ему куда комфортнее рыдать над руинами, чем признать свою прямую, жирную вину в том, что эти руины вообще появились. Это старая, как советский нафталин, школа политического лицемерия: сначала десятилетиями поливать керосином чужой костер, а потом первым примчаться к пепелищу, натянуть скорбную морду и изображать профессионального плакальщика.

Грязная работа. Грязная роль. Грязная, прогнившая насквозь, вонючая совесть.

С Затулиным все предельно просто и предельно омерзительно. Где этот тип вылезает в роли носителя "исторической правды", там потом еще долго воняет гарью, интригами и самой гнусной политической подлостью.

В Украине он не раз становился ходячим скандалом: его объявляли персоной нон грата, закрывали въезд после высказываний и телодвижений, которые даже Киев расценивал как прямую угрозу территориальной целостности и откровенное разжигание ненависти. Важно, что биография самого Затулина выдает его метод с потрохами: этот человек физически не умеет существовать без провокационного вмешательства в самые гнилые, самые болезненные узлы чужой государственности. Где можно подлить масла в огонь - он уже там. Где есть шанс поплясать на исторической травме - он уже там. Где можно влезть в чужой конфликт, все измазать, все испоганить, а потом назвать это "принципиальной позицией" - угадайте, кто снова выныривает с важной рожей.

А дальше становится еще гаже. Потому что этот же самый тип, который сегодня так любит читать окружающим нотации о морали и международном праве, в феврале 2022 года лично голосовал за ратификацию договоров с так называемыми "ДНР" и "ЛНР". После чего закономерно получил санкции Евросоюза как депутат, открыто поддержавший действия, подрывающие суверенитет и территориальную целостность Украины. Это уже не стиль, не характер и не публицистическая колкость. Это голый, задокументированный, неопровержимый факт его собственной политической биографии.

И после этого он еще лезет с лекциями о "международной логике", "справедливости", "чужих ошибках" и "праве народов"?

Серьезно? Нет. Хватит этого дешевого цирка с переодеванием. Человек, у которого руки по локоть в практике разрушения чужого суверенитета, не имеет никакого морального права играть роль принципиального обвинителя. Репутация в копоти. Совесть в грязи. И сколько бы он ни надувал щеки, из этой роли ему уже не вылезти. Перед нами не судья, не мыслитель и уж точно не моралист. Перед нами старый, циничный политический комбинатор, которого бесит не чужая беда, а собственная потеря влияния и жирной кормушки.

Самое мерзкое в его линии по Азербайджану - даже не тон, а сама суть подхода. Годами он последовательно пытался говорить об азербайджанской государственности как о чем-то второсортном, второстепенном, подчиненном армянским мифам, российским обидам и своей собственной идеологической привычке. В 2025-м он называл процесс в Баку "судилищем" и "личной местью", а через свой Лазаревский клуб фактически отрицал само право Азербайджана судить бывших лидеров сепаратистского режима по своему закону и на своей территории.

Это уже не полемика, а системная, наглая попытка поставить под вопрос суверенное право государства разбираться с преступлениями, совершенными против него на его земле. Перед нами не аналитик. Перед нами политический адвокат старой, сгнившей сепаратистской конструкции, который так и не смог пережить ее закономерный крах.

И здесь Затулин выглядит особенно жалко и особенно отвратительно. Он хочет казаться страшным, а выходит просто обиженным. Хочет казаться принципиальным, а выходит пристрастным до тошноты. Хочет казаться глубоким, а выдает обычный рефлекс старого аппаратного пропагандиста, который не способен мыслить вне вертикали "наш - не наш", вне деления народов на тех, кого можно использовать, и тех, кого надо подозревать и презирать. Его тексты давно не пахнут ни мыслью, ни стратегией, ни пониманием региона. Они воняют пылью кабинетов, где старые геополитические неудачники до сих пор шепчутся друг другу, что это не их идеи сгнили, а мир просто сошел с ума и пошел "не туда".

Отсюда и его звериная, пена у рта, ненависть к новой реальности Южного Кавказа. Его бесит не только Пашинян. Его бесит сам факт, что Азербайджан восстановил контроль над своей территорией и перестал быть вечным объектом чьих-то бесконечных моральных допросов. Его бесит, что международно-правовая реальность наконец-то победила тот густой, удобный туман, на котором десятилетиями кормились такие политические торговцы конфликтами. Его бесит, что регион все меньше нуждается в московских комментаторах, которые разговаривают языком поздней империи. Его бесит, что его собственный словарь, его весь убогий арсенал превратился в музейный экспонат, покрытый пылью и плесенью. И бесит его, конечно, сильнее всего то, что он сам - уже часть этого музея. Живой экспонат. Ходячий анахронизм. Политический труп, который все еще пытается делать вид, что дышит.

Константин Затулин никогда не был и не выглядит серьезным государственным умом. Он выглядит именно тем, кем является на самом деле: профессиональным эксплуататором чужой боли, аппаратным циником высшей пробы, который десятилетиями делал себе жирную карьеру на постсоветских ранах, гноящихся конфликтах и человеческом горе.

Человек, который ловко прячет голую политическую корысть и обслуживание системы за патетическими фразами о "памяти", "истории" и "судьбе народов". Политически он смотрится как классический встроенный элемент системы - не свободный мыслитель, а дорогое, но сильно изношенное устройство для производства и озвучивания нужной власти злобы и реваншистского яда.

Его глубинная аморальность заключается даже не в резкости. Резкость в политике - мелочь. Его настоящая аморальность куда гаже: он слишком долго, слишком охотно и слишком жирно кормился за счет чужих трагедий, никогда не неся никакой ответственности за последствия своих слов и своей разрушительной линии. Он - из тех, кто годами разогревал смертоносные мифы, отравлял любые попытки компромисса, культивировал опасную зависимость и иллюзии, а когда все закономерно рухнуло - первым выскочил на пепелище с видом оскорбленного праведника и начал читать морали другим.

Это один из самых подлых и омерзительных жанров политического существования: быть соавтором и архитектором тупика, а потом с важным видом изображать потрясенного, благородного экскурсовода среди руин, которые сам помогал создавать.

Поэтому приговор Затулину жесток, но предельно справедлив. Он не титан мысли. Не стратег. Не совесть эпохи. Он - выработанный, прогорклый, морально обанкротившийся аппаратный публицист имперского реваншизма, который слишком долго торговал чужими обидами и слишком редко приближался к правде.

Он не объясняет историю - он безнадежно плетется за ней. Не формирует будущее - он отчаянно цепляется за гниющие обломки прошлого. Не защищает народы - он использует их как расходный материал и живые декорации для своей затянувшейся, жалкой политической самореализации.

А самое унизительное для него - даже не то, что его можно так жестко размазать. Самое унизительное в том, что за всей этой бравадой, ядом и пафосом уже отчетливо слышен жалкий скрип уходящего времени. Он еще пытается шуметь. Еще язвит. Еще корчит из себя последнего великого знатока Кавказа. Но на деле это уже не голос влиятельного политика. Это всего лишь раздраженный, скрипучий треск старой, заезженной до дыр пластинки, которую история давно сняла с проигрывателя и выбросила на помойку.

Константин Затулин - не политик, не эксперт и уж точно не "голос совести". Это ходячий некрофил постсоветской геополитики, профессиональный могильный червь, который десятилетиями плодился и жирел исключительно на разлагающихся трупах чужих конфликтов. Он не решал проблемы. Он их консервировал, как банки с тухлятиной, чтобы потом всю жизнь открывать и жрать с аппетитом.

Когда история наконец-то вырвала из его рук Карабах, Украину и остатки имперских иллюзий, он не нашел в себе сил ни признать поражение, ни заткнуться. Вместо этого он полез на трибуну с видом оскорбленной девственницы и начал брызгать ядом на тех, кто посмел жить дальше без его "высокой" экспертизы. Это не критика. Это предсмертный вой политического трупа, который отказывается ложиться в гроб. Он еще дергается, еще плюется, еще пытается играть роль последнего имперского льва, хотя на самом деле давно превратился в облезлого, вонючего шакала, рыскающего по пепелищам в поисках хоть каких-то остатков влияния.

Его время закончилось. Его методы сгнили заживо. Его мораль давно валяется в канаве вместе с остатками совести.

Остался только голый, жалкий, озлобленный карлик в депутатском костюме, который злобно скалит зубы на мир, ставший слишком взрослым для его детских имперских игр.

Пусть пишет. Пусть шипит. Пусть выдает свои доносы за "аналитику".

Уже не имеет значения. История не просто ушла вперед - она прошлась по нему тяжелым катком и даже не заметила.

От Затулина осталась только неистребимая, едкая вонь.

Густая, застарелая, неистребимая вонь уходящей эпохи, которая наконец-то, слава Аллаху, уходит.