Европа на перепутье: стабильность газового рынка становится приоритетом

Автор: Азер Ахмедбейли

В Европе сегодня обсуждают смягчение некоторых процедур импорта газа на фоне введения новых правил ЕС по поэтапному отказу от поставок из России. Формально речь идет о технических деталях, но за этим решением стоит дилемма, с которой сегодня сталкивается ЕС: как обеспечить надежные поставки сейчас, на фоне новой напряженности на энергетическом рынке, не отказываясь при этом от стратегического курса на сокращение роли газа в будущем.

После начала войны в Украине в 2022 году Европейский союз оказался перед необходимостью быстро сократить зависимость от российского газа. До этого Россия оставалась крупнейшим поставщиком топлива для европейского рынка, и резкое сокращение этих объемов создало риск энергетического дефицита. В этих условиях ЕС начал срочно искать альтернативные источники газа. Именно тогда выросло значение новых маршрутов и новых поставщиков.

В июле 2022 года Евросоюз и Азербайджан подписали меморандум о расширении поставок газа в Европу. Речь шла о постепенном увеличении объемов до примерно 20 млрд. кубометров в год к середине следующего десятилетия. Южный газовый коридор тогда начал рассматриваться как важная часть новой энергетической конфигурации Европы.

Но одновременно Евросоюз старался сохранить прежнюю логику своей энергетической политики, продолжая исходить из того, что в долгосрочной перспективе роль газа должна сокращаться. Стратегической целью оставался переход к низкоуглеродной энергетике и постепенный отказ от ископаемого топлива.

Параллельно с этим в 2023-2025 годах европейский рынок начал обрастать новыми правилами, процедурами контроля и дополнительными требованиями. В это время Брюссель пытался решить сразу несколько задач: контролировать происхождение газа, исключить возможность обхода санкций, обеспечить прозрачность поставок и одновременно сохранить климатическую повестку. В результате европейская система регулирования газового рынка еще более усложнилась.

Пока рынок оставался спокойным, эта модель работала. Но когда возник риск дефицита поставок сжиженного газа и роста цен на фоне кризиса на Ближнем Востоке, выяснилось, что часть этих правил мешает в первую очередь самой Европе. В результате Брюссель вынужден вновь решать вопрос о надежности энергоснабжения и смягчать собственный подход.

Именно здесь и проявляется противоречие европейской политики. ЕС хочет больше газа сейчас, чтобы пройти через период нестабильности, и меньше газа потом, когда кризис закончится. Проблема в том, что рынок не всегда готов жить в таком временном режиме. Ему нужны не только лозунги об энергопереходе, но и понятные правила, инвестиции и гарантии спроса. Поэтому нынешнее смягчение процедур - это не частная техническая поправка. Это признак того, что европейская энергетическая политика снова упирается в старый вопрос: когда ресурсов не хватает, практическая выгода начинает перевешивать принципы.

Европа долго говорила рынку, как он должен работать. Но теперь сама вынуждена подстраивать правила под реальность. Потому что одно дело строить сложную систему регулирования в спокойное время, и совсем другое - обеспечивать газом промышленность и население в период нестабильности.