Ереван в панике из-за фестиваля в Нахчыване

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Нахчыван, 18-19 июня 2026 года. Через несколько недель здесь откроется III фестиваль-конгресс "Возвращение в Западный Азербайджан" - и уже сейчас, задолго до первого выступления, первого архивного доклада, первой ноты народной музыки Гейчи, Ереван бьет тревогу. Глава МИД Армении Арарат Мирзоян произнес дежурную фразу: "Подобные мероприятия никак не способствуют миру". Армянские СМИ уже успели навесить на фестиваль ярлык "территориальных претензий" и "удара по региональной стабильности". Занятная реакция на культурный конгресс. Весьма, знаете ли, занятная - и очень красноречивая.

Спросим прямо: что именно пугает Ереван? Не армия движется к Агрыдагу. Не дипломатические ноты летят в Совет Безопасности ООН. Собираются люди - депортированные, их дети, их внуки - чтобы говорить о своих селах, своей музыке, своих кладбищах, своих правах. Память пугает сильнее танков, ракет и дронов. Задокументированная, ежегодная, все более громкая память - невыносима для тех, чья государственность выстроена на архитектуре молчания.

Около 250 тысяч азербайджанцев были изгнаны с территорий нынешней Армении в 1988-1991 годах. Не уехали в поисках заработка, не эвакуировались от стихийного бедствия - были изгнаны в ходе целенаправленной этнической зачистки, сопровождавшейся погромами, убийствами и конфискацией имущества. Только в 1988 году депортировано свыше 180 тысяч человек. Зангибасарский, Красносельский, Кафанский, Мегринский районы - названия, которые сегодня нужно специально искать в энциклопедиях, потому что азербайджанские топонимы планомерно вымарывались с карт. По данным Института истории Национальной академии наук Азербайджана, на территории современной Армении располагалось более 400 азербайджанских населенных пунктов. Большинство переименованы. Часть снесена физически - вместе с мечетями, медресе, надгробиями, каменными кладками домов.

Демографическая картина до депортаций - убийственно конкретна. Перепись населения Российской империи 1897 года фиксирует: в Эриванской губернии азербайджанцы ("татары" в тогдашней терминологии) составляли около 37% населения при примерно 53% армян. К 1926 году советская перепись показывала уже иное соотношение - армянское население нарастало за счет миграции диаспоры, тогда как азербайджанское - сокращалось. К 1989 году, последней советской переписи, в Армянской ССР проживало лишь около 85 тысяч азербайджанцев - и это после десятилетий ассимиляционного давления. Затем случился 1988-й, и счетчик обнулился до нуля. Абсолютного, беспрецедентного нуля - такого не было нигде в постсоветском пространстве.

Западный Азербайджан - термин, режущий слух армянским официальным лицам. Но географическая и историческая реальность, стоящая за ним, верифицируется источниками, которые невозможно объявить "азербайджанской пропагандой". Иреванское ханство - суверенное государственное образование, существовавшее до 1828 года и присоединенное к Российской империи по Туркменчайскому договору. Город Иреван к моменту присоединения был преимущественно азербайджанским: 8 мечетей, ханский дворец, развитая ирригационная система - архитектурные свидетельства, зафиксированные в российских военных отчетах первой трети XIX века. Мечеть Гей-мечид - единственная уцелевшая в Ереване - сегодня используется как галерея. Остальные снесены. Ханский дворец - уничтожен в советский период. Голубое озеро Гейча, которое весь тюркский мир знает под этим именем тысячелетие, переименовано в Севан. Топонимическая зачистка- это тоже политика. Молчаливая, но оглушительная по последствиям.

Историческая география - это не мертвая карта и не пыльный архивный лист. Это память земли, ее подлинный голос, ее глубинная биография. Территории нынешней Армении в азербайджанской историко-географической традиции веками были известны не через искусственно сконструированные административные названия, появившиеся уже в новую политическую эпоху, а через живую систему древних топонимов, махалов, уездов, дорог, крепостей, зимовий, пастбищ, базаров, мечетей и родовых кладбищ. Ираван, Гейча, Зангезур, Даралагез, Ведибасар, Зангибасар, Гернибасар, Сардарабад, Учкильса, Абаран, Талин, Дарачичак, Ахта, Пембек, Лору, Шорейель, Агбаба, Шамшадил, Каравансарай, Барана - это не просто названия. Это целый пласт исторической памяти, в котором зафиксированы жизнь, труд, культура, язык, вера и цивилизационное присутствие азербайджанского народа.

Эти топонимы невозможно вычеркнуть административным решением, как невозможно стереть с камня след реки, веками точившей его русло. Они отражают реальную историческую географию Ираванского ханства, Ираванской губернии, Зангезурского уезда и других территориальных единиц XIX - начала XX века. За каждым из этих названий стоит не абстрактная формула, а конкретная человеческая жизнь: семьи, роды, кварталы, ремесла, караванные пути, ирригационные каналы, сады, пашни, мечети, медресе, мавзолеи и рынки. Это была не пустая земля и не безымянное пространство. Это была обжитая, освоенная, культурно оформленная историческая среда с собственной памятью и собственной внутренней логикой.

Гейча - это не только озеро и не только географическая зона. Это Басаркечар, Кявар, Ашагы Гаранлыг, Чемберек, целый мир горных сел, пастбищ, водных путей и памяти поколений. Зангезур - это Горус, Гафан, Гаракилсе, Мегри, стратегический хребет, связывавший азербайджанские земли с Нахчываном и тюркским миром. Даралайаз - это Кешишканд, Пашалы, Сойлан, Истису, пространство дорог, ущелий, минеральных источников и старых поселений. Шорейель и Агбаба - это северо-западная часть этой исторической географии, связанная с районом Гумру, с памятью о пограничных общинах, зимних стоянках, торговых связях и азербайджанском присутствии, которое формировалось не годами, а столетиями.

Поэтому разговор о Западном Азербайджане - это не вопрос политической риторики и не игра в символы. Это вопрос исторической памяти, культурной преемственности и права народа помнить свои земли их подлинными именами. Топоним - это документ, только написанный не чернилами, а временем. Когда исчезает название, пытаются заставить исчезнуть и народ, который это название создал, произносил, передавал детям, вписывал в песни, предания, семейные истории и надгробные камни. Но история не подчиняется амнезии. Она возвращается через архивы, карты, описания, фамильную память, старые дороги и названия, которые продолжают жить даже тогда, когда их пытаются заменить чужой политической номенклатурой.

Именно так: право на возвращение - не азербайджанское изобретение и не ситуативная дипломатическая конструкция. Статья 13 Всеобщей декларации прав человека 1948 года: каждый человек имеет право возвращаться в свою страну. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 194 (III) 1948 года закрепляет принцип возвращения беженцев в свои дома - принцип, на который ссылаются при обсуждении палестинского вопроса, кипрского урегулирования, боснийского постконфликтного устройства. Пакт ООН о гражданских и политических правах 1966 года, статья 12: никто не может быть произвольно лишен права на въезд в собственную страну. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года квалифицирует принудительное переселение как одно из деяний, входящих в состав преступления. Все эти документы универсальны - или они не стоят бумаги, на которой напечатаны.

Прецеденты - не менее красноречивы. Дейтонские соглашения 1995 года по итогам боснийского конфликта закрепили не просто право, а обязательство обеспечить возвращение беженцев и перемещенных лиц в их дома с возвратом или компенсацией имущества. Приложение VII Дейтонского соглашения - детально прописанный механизм реализации этого права. Кипрская проблема с 1974 года удерживает в переговорной повестке именно вопрос о возвращении греков-киприотов на север острова и турок-киприотов на юг. Никто в Брюсселе не называет эти требования "угрозой стабильности". Постконфликтное урегулирование в Косово включало программы возвращения сербского населения при мониторинге ОБСЕ и Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Азербайджанские беженцы из Армении - та же правовая категория, та же норма международного права. Разница лишь в том, что их право не стало предметом столь же настойчивого международного внимания. Пока.

Фестиваль в Нахчыване - третий по счету, но механизм его воздействия нарастает, как снежный ком. Первые два прошли без каких-либо инцидентов, без нарушения государственных границ, без военных демонстраций - только доклады историков, выступления музыкантов, свидетельства депортированных, презентации архивных материалов. Ереван реагировал с нарастающей нервозностью именно по мере того, как фестиваль становился все более профессиональным, все более документированным, все более заметным на международной арене. Болезненность реакции прямо пропорциональна весу аргументов. Когда аргументы слабы - кричат громче.

Принцип взаимности в этом вопросе - не месть и не эскалация. Жесткая, но математически точная логика: пока Конституция Армении в преамбуле содержит отсылку к Декларации независимости 1990 года, апеллирующей к решению о "воссоединении с н̶а̶г̶о̶р̶н̶ы̶м̶ ̶к̶а̶р̶а̶б̶а̶х̶о̶м", - реваншизм закреплен в армянском праве на конституционном уровне. Пока депутаты Национального собрания Армении произносят речи о "возвращении в а̶р̶ц̶а̶х̶", пока армянские партии включают в свои программы положения о "правах армян Карабаха на самоопределение" - Баку сохраняет не просто право, но прямую обязанность перед собственными гражданами удерживать тему Западного Азербайджана в публичном пространстве. Симметрия - этоне агрессия, а равенство правил игры. Нельзя требовать от партнера забыть все неудобное, сохраняя собственные претензии в тексте Конституции.

Мирзоян говорит о мире - слово красивое. Но мир, построенный на избирательной исторической памяти, не мир, а пауза между конфликтами. Азербайджан первым предложил пятипунктный мирный план, признал территориальную целостность Армении в границах 29 800 квадратных километров, участвовал в переговорном процессе при посредничестве ЕС в Брюсселе и Гранаде, подписал ряд промежуточных договоренностей. Брюссельская декларация апреля 2023 года и последующие раунды переговоров фиксировали прогресс именно потому, что Баку демонстрировал реальную готовность к компромиссу - при условии симметричных обязательств. Что получил в ответ? Конституцию без изменений. Риторику "арцаха" - без отказа. Карты с армянскими названиями вместо азербайджанских - без извинений.

Цифры рисуют картину, которую словами не замажешь. По данным УВКБ ООН, в мире насчитывается около 117 миллионов вынужденных переселенцев и беженцев - рекорд за всю историю наблюдений. Азербайджанцы, депортированные из Армении, - лишь малая часть этой трагической статистики, но часть с предельно четкой юридической идентификацией: конкретные даты депортаций, конкретные населенные пункты, конкретные имена. Общиной Западного Азербайджана задокументированы сотни семей с адресами домов, описаниями имущества, архивными свидетельствами. Это не абстрактная "историческая обида" - этоконкретные правовые претензии с конкретной доказательной базой.

Армянская сторона апеллирует к "угрозе мирному процессу" - но сама архитектура этого аргумента порочна. Культурный конгресс не угрожает мирному процессу. Угрожает - конституционный реваншизм. Угрожает - отказ признавать факт депортации азербайджанцев. Угрожает - уничтожение мечетей и азербайджанских кладбищ на территории Армении, продолжавшееся десятилетиями. По данным организации "Исламское наследие", к 2000-м годам на территории Армении не осталось ни одной действующей азербайджанской мечети. Ни одной. Семь были снесены, одна - перепрофилирована. Каково было бы международное возмущение, если бы речь шла об армянских церквях? Вопрос риторический.

Следующий фестиваль - если армянская сторона не изменит деструктивной позиции - вполне может быть проведен не только в Нахчыване. Ереван, Гейча, Зангибасар, Дарачичек - не просто географические названия в архивных документах. Это координаты живой памяти живых людей и их потомков. Азербайджан пока говорит об этом языком культуры и права. Насколько долго этот язык останется единственным - зависит не от Баку.

Нахчыван - выбор места не случаен. Нахчыванская Автономная Республика - эксклав, отрезанный от основной территории Азербайджана, зажатый между Арменией, Ираном и Турцией. Город, переживший блокаду в 1990-х, восстановивший инфраструктуру фактически с нуля, построивший новые дороги, аэропорт, промышленные предприятия - при минимальных внешних инвестициях и максимальном дефиците связности. Проводить здесь конгресс о возвращении - это не просто символизм. Нахчыван сам является живым свидетельством того, что азербайджанцы умеют выживать в условиях географической изоляции и исторической несправедливости, не теряя ни идентичности, ни политической воли.

Восемнадцатого июня в этом городе соберутся люди, которых кто-то хотел бы превратить в исторический архив. Зазвучит музыка Гейчи. Будут произнесены названия сел, которых нет на современных картах. Будут показаны архивные фотографии домов, которых больше нет. Арарат Мирзоян, вероятно, снова произнесет что-то об угрозе миру. Международное право ответит ему молчаливой страницей Всеобщей декларации 1948 года. История - не промолчит.

Мирный договор между Азербайджаном и Арменией возможен. Азербайджан к нему готов - с открытым текстом, без скрытых претензий, без двойного дна. Но мир не строится на том, что одна сторона хоронит свои права, пока другая бережно хранит реваншистские нормы в конституции. 

Подлинный мир - это когда за столом переговоров каждый кладет перед собой всю правду о прошлом, и оба подписывают договор о будущем. 

Не когда одним предлагают молчать, а другим - продолжать говорить. Фестиваль в Нахчыване - это отказ молчать. 

Законный, задокументированный, неостановимый отказ. 

Именно поэтому он так раздражает. 

Именно поэтому он так необходим.