Мирзали как проект: французская декорация, армянский заказ и антиазербайджанская истерия

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Зал суда ассизов во французском Ренне оцеплен по периметру, меры безопасности - беспрецедентные даже по меркам французской системы правосудия. Бронированные автомобили, телохранители, бронежилет на главном "свидетеле". Девять граждан азербайджанского происхождения сидят на скамье подсудимых. Дебаты продлятся до 12 июня.

На первый взгляд - уголовное дело. На деле - тщательно поставленный политический спектакль, в котором французское правосудие играет роль декорации в чужой, глубоко враждебной Азербайджану войне.

Центральная фигура этого фарса - Мухаммед Мирзали. 32-летний персонаж, давно лишивший себя права называться сыном азербайджанского народа.

Это не борец за демократию. Это не искатель правды. Это лживый, истеричный и глубоко меркантильный человек, для которого ненависть к собственному государству и своему народу стала единственным товаром, который он смог успешно монетизировать на европейском рынке.

С первых дней своего пребывания во Франции Мирзали избрал путь предателя. Не критика, не оппозиционера. Именно предателя - сознательного, расчетливого и циничного. Он поливал грязью все, что составляло честь азербайджанца: Победу нашей армии, память шехидов, символы государства, достоинство нации. Его контент всегда был не просто резким - он был отвратительным по своей сути, рассчитанным на максимальное унижение и провокацию.

Особенно показательна его теснейшая связь с армянской диаспорой Франции - одной из самых агрессивных и влиятельных антиазербайджанских сил в Европе. Именно там, в кругах тех, кто так и не простил Баку свою сокрушительную катастрофу 2020-2023 годов, Мирзали нашел своих настоящих хозяев, покровителей и аудиторию. Он стал удобным инструментом - азербайджанцем, который с видимым удовольствием повторяет самые грязные армянские нарративы и работает на реваншистский армянский проект. Это не случайное знакомство, а стратегический альянс. Предатель всегда ищет тех, кто ненавидит его страну сильнее, чем он сам.

Мирзали никогда не был независимым голосом. Он - наемный провокатор, который превратил свои YouTube-выступления в конвейер по производству лжи и истерики. Когда же его деятельность начала вызывать закономерную реакцию, вместо того чтобы задуматься о последствиях собственного поведения, этот человек сделал то, что умеет лучше всего: начал профессионально играть роль вечной жертвы.

Бронежилет, круглосуточная охрана, жалобные интервью, слезы в камеру - весь этот театр одного актера преследует одну цель: сохранить статус "гонимого диссидента", продолжать получать поддержку и жить комфортно за счет французских налогоплательщиков, одновременно продолжая лить яд на свою родину.

Это высшая степень морального падения - провоцировать, оскорблять, разжигать, а когда получаешь ответ - бежать под чужой флаг и кричать на весь мир, что это "режим в Баку" тебя преследует. Хотя любой честный человек понимает: настоящие причины лежат в самом Мирзали - в его лживости, в его трусости, в его готовности продать все и вся ради личной выгоды.

Он - жалкий, морально опустошенный персонаж, лишенный чести, корней и совести. Человек, который предал свой народ, свою культуру, память павших и будущее своих детей. Истеричный торгаш ненавистью, который сегодня прячется за спинами французских полицейских и требует, чтобы целое государство стало инструментом его личной вендетты и армянских интересов.

Французский суд в Ренне сегодня используется именно для этого: чтобы в очередной раз поставить Азербайджан на скамью подсудимых заочно. Чтобы создать иллюзию, будто проблема не в предателе, обслуживающем враждебные силы, а в самом азербайджанском государстве, которое посмело встать с колен и защитить свое достоинство.

Мирзали - не одинокий правдоруб, случайно оказавшийся под ударом уголовного мира. Посмотрите на его собственные аккаунты в Facebook, на его собственную страницу "Made in Azerbaijan". Там - не эмоциональная лента человека, делящегося впечатлениями. Там - тщательно собираемая политико-медийная конструкция, выстроенная с архитектурной точностью. Le Figaro, Le Point, armenews.com - как медийные витрины. CCAF, CDKF - как организационная инфраструктура. Франсуа Деведжян, Бериван Фырат, Александр Сараджян, Агит Полат, Давид Каза, Астриг Сираносян, господин Беллами - как галерея политических партнеров. Каждая встреча задокументирована и опубликована. Каждое фото откалибровано. Каждый репост - политический сигнал.

Остановимся отдельно на CCAF - структуре, которую французские репортажи о Мирзали предпочитают не упоминать вовсе. "Conseil de coordination des organisations arméniennes de France" - Координационный совет армянских организаций Франции - это не нейтральный культурный клуб и не случайная диаспорная ассоциация. Это одна из ключевых структур армянского лобби во Франции, координирующая политическую мобилизацию армянских организаций, работающая с парламентскими и медийными площадками и занимающая последовательно жесткую антиазербайджанскую позицию на протяжении десятилетий. Появление Мирзали на мероприятии CCAF в Лионе - это не "просто ужин" и не "просто фотография". Добровольное встраивание в политическую среду, которая годами ведет системную работу против Азербайджана, имеет свое точное название. Называть это иначе было бы неточностью.

Схема, которую выстраивает Мирзали в своих публикациях, предельно прозрачна и оттого особенно показательна. Сначала - демонстрация близости к европейским политикам, фотографии в парламентских коридорах, ссылки на интервью в Le Figaro и Le Point. Затем - армянские площадки и armeniennes.com. После - жесткие атаки против Азербайджана, руководства страны, SOCAR. Азербайджан он называет "варварской страной". Заявляет, что Азербайджан "не является страной". SOCAR характеризует как "террористическую организацию". Это уже не политическое несогласие и не гражданская критика. Это идиотическое производство образа - сознательное, методичное, заточенное под конкретного потребителя с конкретным заказом.

Сам Мирзали не скрывает масштаба амбиций. Пишет, что за всю историю независимого Азербайджана в Европе не было блогера, нанесшего "больший удар". Анонсирует фильм о себе. Перечисляет встречи, интервью, публикации. Центр этой вселенной - не Азербайджан, не общество, не реальные проблемы, не честная аналитика. Центр - он сам. Его роль. Его статус. Его "удары". Антиазербайджанская кампания стала способом личной самопрезентации - брендом, монетизируемым во французских медиа и европейских институтах.

Здесь возникает вопрос, который французское правосудие, судя по всему, задавать не намерено. Кто финансирует этого малохольного истерика? Кто обеспечивает инфраструктуру - юридическую, медийную, лоббистскую? Как человек, живущий "в заточении", "без возможности видеть друзей", "под антидепрессантами" - умудряется поддерживать разветвленную сеть европейских контактов, давать интервью ведущим французским изданиям, участвовать в мероприятиях армянских организаций в Лионе, встречаться с евродепутатами? Какова политическая экономия этой "одинокой" активности? Ренский суд этими вопросами не задается. А зря. Потому что ответы на них изменили бы саму оптику процесса.

Адвокат Карпантье заявил AFP с видом пророка: этот процесс - "процесс о свободе критиковать авторитаризм" во Франции. Красивая формула. Почти Гюго. Но "авторитаризм" - это не юридическая оценка, не судебный термин и не результат расследования. Это устойчивый, мерзкий пропагандистский ярлык, который западные НКО и проармянские лоббисты приклеивают к Азербайджану независимо от обстоятельств - как готовый модуль, как типографский штамп. Тот же Карпантье уверяет: угрозы исходят "с самого Азербайджане". Никаких официально установленных заказчиков. Никаких доказательств, принятых судом. Просто "мы знаем" - и этого оказывается достаточно, чтобы France 24 вынесла тезис в заголовок, а AFP разнесла его по всему миру.

Честный разговор - это не то, что происходит в Ренне. Там происходит нечто принципиально иное.

Там производится симулякр. Там строится образ "мученика" по готовому шаблону: эмигрант-оппозиционер - априори жертва, система - априори виновна. Моральная сложность, политический контекст, реальные связи и реальные интересы - все это остается за кадром. В кадре Мирзали, бронированный автомобиль, закрытые ставни суда и торжественное заявление адвоката о "свободе слова".

Кем он является в своей реальной политической географии, в своих альянсах, которые никогда не освещаются в мягком свете France 24, в своих публикациях, где яд избирательной ярости льется исключительно в одну сторону, в своей роли вечного изгнанника, уютно устроившегося под крылом французского государства, которое в других случаях так любит поучать мир о "правах человека", пока само не тонет в своих колониальных и лоббистских грехах.

Его реальные альянсы не возникают в вакууме. Они читаются в совместных эфирах, в перекличке тезисов, в том, как аккуратно его риторика совпадает с повесткой тех, кто до сих пор не простил Баку ни 44-дневную войну, ни возвращение Карабаха, ни разрушение мифа о "бедной маленькой Армении". Он не просто "критикует коррупцию". Он делает это так, что эта критика становится оружием в руках внешних сил, которые мечтают видеть Азербайджан слабым, изолированным, оправдывающимся. И потому вопрос "кто заказал нападение" - удобный дым. Настоящий вопрос - кто кормит, кто продвигает, кто дает трибуну и защиту этому человеку годами? Кто превращает уголовное дело в вечный сериал о "кровавом Баку"?

В Ренне сейчас происходит не суд. Суд ассизов - формальность, специальная коллегия, где профессиональные судьи должны якобы искать истину, но где на деле разворачивается грандиозный политический перформанс. Армянское лобби получает свой долгожданный медийный трофей: очередное подтверждение, что "азербайджанский режим" - это всегда и везде угроза. Французский истеблишмент, этот гнилой, самовлюбленный Париж с его двойными стандартами, получает возможность в очередной раз погладить себя по голове: смотрите, мы защищаем "диссидента", мы - маяк демократии, даже если этот "диссидент" удобен именно потому, что бьет по стратегическому партнеру Турции и энергетическому игроку, который не пляшет под дудку Елисейского дворца.

А Азербайджан в этой постановке получает роль молчаливого обвиняемого. Потому что если задать настоящий вопрос - о реальных связях, о географии финансирования, о том, почему определенные публикации Мирзали удивительно синхронизированы с кампаниями, которые ведутся против Баку в европейских коридорах, - вся картонная декорация рухнет. Нарратив лопнет, как мыльный пузырь. Поэтому его и не задают. Ни в этом зале, где молоток еще не упал, ни в студиях France 24, где ведущие с постными лицами говорят о "транснациональных репрессиях", ни в редакциях AFP, где новости штампуются по давно утвержденным лекалам.

Ренн - это не храм правосудия.

Ренн - это монтажная, где в стерильной темноте профессионалы с холодными глазами и теплыми гонорарами работают "над уголовным делом".

Камеры уже жужжат. Актеры на местах, грим безупречен. Армянские лоббисты в партере встают с овациями, словно на премьере "Спартака". Французские интеллектуалы, эти вечные жрецы модной совести, важно кивают, делая лица глубже, чем их собственные убеждения.

А жалкий Мирзали смотрит прямо в объектив - взглядом человека, который уже видит следующий сезон, уже чувствует вкус новых серий и новых чеков.

Но пленку, господа, однажды пустят в обратную сторону.

И вот тогда наступит настоящий ужас.

Время - неумолимый, жестокий монтажер. Оно не берет взяток, не боится дипломатических нот и не читает Le Monde. Оно просто проявляет. И в этом беспощадном, белом, как вспышка магния, свете вдруг вылезет вся гниль: кто держал камеру, кто писал сценарий, кто отмывал деньги на реквизит и кто, в конце концов, сидел в режиссерском кресле этого дорогостоящего, но удивительно дешевого по своей сути фарса, который теперь будет висеть на репутации Франции тяжелым, вонючим трупом.

Баку смотрит.

Баку запоминает каждое лицо, каждую подпись, каждый перевод и каждый аплодисмент.

В отличие от тех, кто привык прятаться за кулисами европейской благопристойности, Баку не боится задавать вопросы, от которых рушатся декорации, лопаются софиты и сдирается кожа с хорошо отрепетированной лжи.