Сона Микаилова о небожителях советского кино и cиней птице

Сона Микаилова - заслуженная артистка АР, актриса театра "Юх", педагог Университета культуры и искусств (актерское мастерство), выпускница ВГИКа (1979 г.)...

Ее детство прошло в советский период и было похоже на детство многих детей, чьи судьбы слагались в ту эпоху. Любовь к искусству, как способу самовыражения Сона получила в наследство от своих родителей. Папа играл на гармони, мама пела. По воскресным дням - обязательные семейные походы в кино. И они оба - папа и мама - посещали Дворец культуры в Балаханы, куда водили с собой и малолетнюю дочь. А мама еще и в Народный театр ходила, артисткой была. Дочку, конечно, с собой брала. Вот атмосфера закулисья и сценического таинства не прошли мимо девочки, поразив воображение настолько, что будущее ее было определено уже там - за кулисами Народного театра. И, когда пришел момент выбирать, кем быть, она, не раздумывая, выбрала: быть актрисой.

Лет ей было всего 15, когда по радио сообщили, что на киностудии "Азербайджанфильм" объявлен набор на двухгодичные курсы киноактеров. И, несмотря на природную робость, она все-таки отправилась поступать. Занятия легкой атлетикой выработали характер упрямый и целеустремленный, а уроки игры на фортепиано - чувство прекрасного.

Потом в Баку приехал Евгений Матвеев набирать спецкурс для учебы во ВГИКе. Сона конкурс выдержала и была принята на курс Матвеева. Началась увлекательная и счастливая студенческая жизнь. Педагоги - сплошь знаменитости, известные всему Союзу актеры, которых видела только на экране, здесь оказались совсем рядом. Им, первокурсникам, казалось, что сами боги сошли на землю и оказались простыми и доступными людьми. С ними можно было говорить и задавать вопросы, как обычным людям и это приводило в восторг. Сергей Бондарчук, Ирина Скобцева, Станислав Ростоцкий, Лев Кулиджанов... С этими небожителями советского кино им предстояло "прожить" четыре года и это было счастьем!

- Что помнится из той студенческой жизни?

- Состояние непроходящей радости от возможности учиться у таких педагогов. Мы приходили в институт утром и уходили вечером. По 12-16 часов в институте - это было в порядке вещей, было нормальным нашим состоянием. Потому, что все это время наши педагоги, и, в первую очередь Евгений Матвеев были рядом с нами. Они не только учили нас ремеслу, но и формировали как личностей, прививая любовь к профессии, искусству вообще, собственному самосовершенствованию. И, конечно же, ценить не себя в искусстве, а искусство в себе. Нам давали не только знания и профессию, но и "создавали" нас, формируя привязанность и любовь к тому, что становилось смыслом жизни.

- Насколько доверительными были отношения студентов и педагогов?

- Очень доверительными. Наш мастер Евгений Матвеев вообще был для всех нас как папа. Он знал о каждом из нас всё, а может, и больше, чем всё. Он всегда был рядом и всегда поддерживал, переживая за каждого из нас.

- Какое амплуа пророчил вам мастер?

- Драматической героини. Дипломной работой стала роль Любови Яровой в одноименной пьесе Константина Тренева.

- О! Яровая? Это характер жесткой, волевой и целеустремленной женщины. Вы же человек с мягким покладистым характером. Роль на сопротивление?

- Нет. Роль как раз по мне. Мастер пророчил мне будущее с ролями героически-драматического плана. Но произошла смена времен и идеалов, и героини такого плана перестали быть востребованными в кино.

- А когда ваш курс из 15 человек вернулся после обучения в Баку, как сложилась судьба курса?

- Вернувшись домой, мы все стали актерами нашей киностудии. При студии был Театр киноактера, мы были "прописаны" по этому адресу. И все мы, в той или иной степени, были востребованы.

- Ваш первый фильм по возвращении?

- "Его бедовая любовь" Зияфета Аббасова. Там я сыграла роль бригадира (1980 г.).

- А самый любимый фильм?

-"Старый причал" Эльхана Касумова. В 1986 году премьера этого фильма состоялась в Москве.

- Как сложился ваш роман с кино?

- У меня скорее сложился роман с жизнью, чем с кино. В кино у меня не так уж и много работ. Их всего 20. В театре - 25...

- А во что вылился роман с жизнью?

- В семью, конечно. Вернувшись из Москвы, я встретила своего мужа. Вышла замуж. Родился Микаил, и я какое-то время не снималась, занимаясь семьей и ребенком.

- Не хотелось принести себя "в жертву" искусству?

- Да нет. Я как-то сразу для себя решила, что не надо делить жизнь на личную и профессиональную. Если люди других профессий совмещают и то, и другое, то почему актриса не может сделать то же самое? Для меня вопрос приоритета не стоял вообще.

- Но потом вы вдруг стали актрисой альтернативного театра "Юх". Почему?

- Нет, я продолжала быть актрисой Театра киноактера. Вот туда-то и пришел Вагиф Ибрагимоглу. Он тогда руководил Учебным театром. Но его пригласили к нам на постановку спектакля. И в этот же период он был назначен главным режиссером Театра музкомедии. Часть актеров Вагифа вместе с ним пришли в Театр киноактера. Увлеченность профессией, творчеством, искусством, которые Вагиф и его актеры принесли с собой к нам, мне очень импонировали, и я с удовольствием присоединилась к этой творческой группе. Театр же "Юх", как альтернативный вид театрального искусства, возник гораздо позже.

- У Вагифа уже тогда была разработана система его взглядов на театр?

- Неправильно думать, что система была изобретена, как формула. Он работал над нею всю свою жизнь: исследуя и дополняя. А мы были творческой лабораторией, актерами, которые помогали на практике осваивать и создавать эту систему.

- Я все чаще и чаще слышу от начинающих режиссеров, что они - ученики Вагифа, но по их работам я не могу понять, что же это такое - психософия, или психософская поэтика? Даже не знаю, как точно и как правильно назвать систематизированный опыт его творчества. Есть ли вообще его разработки в записях?

- Я вас понимаю. Да, так случилось, что Вагиф ушел на взлете своего творчества. У него были ученики, но я не могу их назвать последователями. Каждый из них взял от Вагифа то, что ему было ближе. Психософская поэтика имеет сложную структуру обобщенных знаний и опытов мировой режиссуры, а также лично его, Вагифа, поиски в области соединения этих знаний с восточной философией и наработками европейских философов и психологов.

- Неужели ничего не сохранилось из его наследия, и наша театральная школа никогда не будет иметь доступа к его трудам? В рукописи у него была книга "Парадокс о театре". И, наверняка, было что-то еще?

- Не могу точно ответить на ваш вопрос, но знаю, что наши театроведы имеют на руках его записи и рано или поздно, наверное, напечатают их. И выйдет книга, которая будет посвящена памяти Вагифа и еще послужит хорошим пособием для наших студентов.

- Вы считаете себя актрисой Вагифа Ибрагимоглы, исповедующей его эстетические принципы?

- Пожалуй, точнее и честнее будет сказать, что я - актриса, которую, как профессионала "вылепили" мой мастер Евгений Матвеев и Вагиф Ибрагимоглу.

- А как это произошло? Вы сами пришли в его театр?

- Нет, я же говорила, что это он был приглашен к нам. А когда он пришел, я с удивлением и радостью обнаружила, что этот человек мне интересен, как личность, как режиссер, как педагог. Потому, что в структуру отношений с ним уже изначально было заложено условие: учиться сегодня, учиться завтра, учиться всегда. Он учил нас тому, что жизнь человека - это постоянное совершенствование, но при этом говорил, что мы должны быть свободными в своем волеизъявлении, действиях и поступках.

- Вы на сегодняшний день - педагог с 15-летним стажем. Применяете ли вы в своих взаимоотношениях с будущими актерами те же принципы и методы, которыми пользовались ваши педагоги, в том числе и Вагиф?

- Я стараюсь, но насколько у меня это получается, сказать трудно.

- Что дает вам педагогика?

- Очень многое. С одной стороны, я передаю свои знания им, но с другой стороны, - учусь от них видению мира сегодня. Я стараюсь их глазами увидеть те проблемы, которые связаны с их возрастом и их пониманием мира. Ведь в жизни нет установочных правил навсегда. Все течет, все меняется. И надо поймать это мгновение, чтобы быть с ними на одной волне.

- Вы - актриса театра "Юх". Есть ли молодые режиссеры, которые ставят в вашем театре и вам интересны как начинающие профессионалы?

- Не могу похвастаться тем, что я со всеми из них работала, но мне кажутся интересными и Ирада Гезалова, и Гюнай Саттарова, которая совсем недавно поставила в нашем театре пьесу турецкого драматурга "Шок".

- Но ведь у вас был опыт работы над пьесой Владимира Климова "Медея" с режиссером Микаилом Микаиловым. Что скажете о нем?

- Я воздержусь от комментариев, потому что Микаил - мой сын. Скажу только, что на этом спектакле всегда есть зритель.

- Что вас, как актрису и педагога, привлекает в современном театре?

- Его новизна, которая выражена в поисках новых форм и новых приемов. Нельзя "читать" со сцены пьесу. Ее надо интерпретировать так, чтобы у зрителя, сидящего в зале, дух захватывало от происходящего на сцене.

- То есть, мы все-таки приходим к выводу, что театр должен быть непременно "живым": с живыми эмоциями, страстями и четко выраженной мыслью?

- Да, конечно. А иначе кому нужен театр, который никому и непонятен и неинтересен! Актер должен уметь "держать" состояние героя так, чтобы зритель неотрывно следил за тем, что происходит с персонажем и на физическом, и на психическом уровне.

- Сейчас, оглядываясь назад, вы можете сказать, что же все-таки для вас стало более предпочтительнее из двух искусств: кино или театр?

- Трудно сказать. Хотя, пожалуй, театр дает актрисе то, что позволяет держать профессиональную форму. И в театре всегда можно найти возрастную роль. В кино это гораздо сложнее. Мы с моими однокурсницами Ферганой Гулиевой и Гамидой Омаровой часто рассуждаем на тему профессиональной невостребованности. К сожалению, у нас, в отличие от европейского и американского кино, возрастные героини не популярны. О женщинах нашего возраста не пишут сценариев. Героини нашего возраста у нас не популярны. Это странно. Как будто в обществе таких женщин совсем не существует.

- Предполагаете, что сценаристы гонятся за дешевой сериальной популярностью, выдвигая в центр сюжета молодых героинь, только потому, что не знают о проблемах и интересах женщин другой возрастной категории? Или потому, что считают женщин этого возраста не интересными зрителю?

- Не могу ответить на этот вопрос, потому что не анализировала эту ситуацию так подробно. Но мы с моими коллегами уверены, что темы возрастных героинь в кино не менее интересны, чем темы молодых. Просто никто еще или не отважился на создание подобного сюжета, или просто нет оригинальных людей. Но и в том, и в другом случае ситуация вызывает грусть и сожаление.

- Ваш младший сын Анар - танцовщик в театре оперы и балета. Ваш муж косвенно тоже имеет отношение к искусству. Это не усложняет жизнь?

- Наоборот! Мы говорим на одном языке и прекрасно понимаем друг друга, когда возникает разговор о фильме, спектакле, пьесе или любом другом произведении искусства. Это, мне кажется, нас еще больше сближает.

- Ну, что ж, видимо, вам все же удалось поймать Синюю птицу за крыло. Пусть же творчество объединяет вас не только с членами вашей семьи, но и с коллегами нашего театрального пространства.

- Благодарю вас.

Валентина Резникова