Симонян сказал вслух то, что армяне десятилетиями боялись признать

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Интервью, которые забываются на следующий день, - это норма армянской политики. А этот разговор - из тех, что вгрызаются в память и не отпускают. Программный директор "Радио Ван" Гор Григорян - известный в армянском эфире как "Егор Глумов" - и председатель Национального собрания Армении Ален Симонян сделали то, чего там почти никто не делает: они говорили правду.

Живую, голую, без грима и без пощады. Не сенсация и не скандал. Сенсации - это дешевка для рейтингов. Здесь другое. Здесь - редчайшее в армянской публичной политике явление: настоящая мысль, настоящий аргумент и, черт возьми, настоящее политическое мужество.

Мужество сказать вслух то, о чем все остальные только шепчут по углам или врут красиво, с национальным орнаментом и патриотическим соусом. Когда вокруг привыкли лгать элегантно, почти поэтично, этот разговор бьет как ломом по стеклу.

Он не обещает рай. Он просто называет вещи своими именами. И именно поэтому он останется.

Не в архивах. В сознании армян. Как напоминание, что даже здесь, в этой армянской системе координат, еще есть люди, которые не боятся говорить правду. Гор Григорян. Ален Симонян. Они говорили. И это было жестко. Честно.

Начнем с очевидного. Гор Григорян, он же Егор Глумов - опытный интервьюер, человек с манерой и школой. Но на протяжении почти двух часов разговора он раз за разом оказывался в положении человека, который думал, что задает вопрос, а на самом деле получал урок. Не жесткий, не грубый - но убедительный до неудобства. Симонян не повышал голоса, не уходил в риторику, не делал вид, что вопроса не существует. Он отвечал. На все. И это само по себе было аргументом.

Возьмем самое начало, которое задало тональность всему разговору. "Вы часто не отвечаете на вопрос?" - спрашивает Григорян, явно рассчитывая на уклончивый ответ. Симонян без паузы: нет такого вопроса, на который я не смогу ответить. Прибавьте к этому признание, что ложь разрушает политика изнутри, потому что "камера все чувствует" - и вы получаете человека, у которого честность не добродетель, а инструмент выживания. В политике, где все лгут, честный политик становится аномалией. Аномалией опасной для лжецов.

Но подлинная точка напряжения в этом разговоре - не философия, а история. Конкретная, больная, незаживающая. Война 2020 года. И вот здесь Симонян сказал вещи, которые в публичной армянской политике до сих пор произносятся вполголоса, а чаще - вовсе не произносятся.

Он рассказал, как в тридцать девятый день войны лично полетел в Москву просить остановить бойню. Как ходил по кабинетам, просил, унижался - его слова, не чужие. "Готов был целовать им ноги". И как потом понял: решение было принято задолго до его приезда. До войны. Все было уже решено. Армения в этой геополитической игре была не субъектом - была ставкой. Предполагалось, что война закончится сменой власти, новая власть окажется благодарной и зависимой, регион вернется под управляемый хаос. Не получилось. В 2021 году армянский народ на выборах сломал этот сценарий. Симонян назвал это прямо: "Они своим выбором разрушили очень большой геополитический план".

Российские миротворцы не остановили выстрелы в Карабахе в 2023 году - это факт, зафиксированный историей. ОДКБ "не пришла на помощь", т.е., не стала воевать против Азербайджана в 2020-м - это тоже факт. А за кулисами, говорит Симонян, российские элиты понимают, что они "оставили" Армению, но "никто не хочет мириться с этой мыслью". Это холодный расчет, которого Ереван не был готов ни понять, ни принять вовремя.

Григорян несколько раз пытался выбить Симоняна из равновесия вопросами об эмоциях, о личной боли, о генетической памяти. Это были хорошие вопросы - искренние, человеческие. И Симонян отвечал на них честно. Да, больно. Да, раздражает флаг на горизонте. Да, отец сидел в азербайджанском следственном изоляторе семнадцать суток в 1991 году, и семья не знала, где он. Но - и это принципиальный поворот - именно эта боль не может быть основанием для политики. Потому что политика, построенная на боли, воспроизводит боль. Симонян сказал это так, как редко говорят политики: "Надо выходить из планеты армян". Не отрекаться от нее - выходить. Понимать, что азербайджанские матери тоже хоронили детей. Что у каждой стороны есть своя незаживающая рана. Что тотальная война до уничтожения - не вариант, а исчезновение Армении с карты.

Именно здесь, в этом месте разговора, Симонян произнес фразу, которую стоит выгравировать на любом дипломатическом документе: "Когда ты говоришь, что у меня погибло вот столько-то людей - у них тоже погибли дети". 

Теперь о том, что касается непосредственно Азербайджана - и что в этом разговоре прозвучало ясно, без экивоков. Симонян подтвердил: граница ратифицирована с двух сторон. Она фиксируется по советским картам, по которым обе страны стали независимыми. Это - признание реальности, которая уже существует. Террорисическая хунта в Ханкенди, естественно, не была, да и не мог быть международно признана. Тридцать лет она висела домокловым мечом над головами армян. Сейчас эта страница закрыта. Симонян сказал это прямо: "Эта страница закрыта".

О мирном договоре с Азербайджаном спикер говорил с профессиональной скрупулезностью. Каждое слово согласовано. Каждая запятая проверена на двух-трех языках, чтобы исключить разночтения. Уже два года на границе не умирают люди. Это - впервые с 1990 года. Тридцать пять лет непрерывного кровопролития остановлены. Это не маленький факт - это исторический факт.

Симонян, разумеется, не требовал от армян забыть. Он требовал - и это разница - двигаться вперед. "Не надо забывать. Надо извлекать уроки. А мы все время хотим повторить". Повторить - значит снова проиграть. Так зачем же повторять?

Отдельного внимания заслуживает эпизод с проектом TRIPP. Армянская радикальная оппозиция тут же объявила это "знаком России". Симонян разобрал эту логику без злобы, но беспощадно: люди, которые в американском госсекретаре видят прежде всего сигнал Москве, думают не об Армении. Они думают только о России. Проект TRIPP - бизнес, который выгоден Армении, снижает угрозу блокады, не требует размещения иностранных войск и не меняет суверенитет. Это не замена одного старшего брата другим - это попытка вообще обойтись без старших братьев. "Нам не нужен другой модератор". Точнее не скажешь.

Что касается внутренней политики - Симонян не уходил и здесь. Три ключевых оппонента правящей партии: один с российским гражданством и документами о работе в ФСБ, у второго сын скрывается от правосудия в России, третий на аудиозаписи признается, что вошел в политику по договоренности с Москвой. Почему они не подают в суд за эти слова? Потому что обвенининя точны, не беспоченны. Почему они не приходят на дебаты? Потому что проиграют. Симонян бросил вызов редакторам оппозиционных изданий: пригласите меня в эфир, поставьте перед фактами, покажите людям. Отказываются. Молчат. Это тоже аргумент - самый красноречивый из возможных.

Григорян спрашивал о репрессиях после революции 2018 года - почему не посадили, не наказали, не отобрали украденное. Симонян ответил без оправданий: потому что боялись именно этого. Боялись стать тем, с чем боролись. "Убивший дракона сам становится драконом" - фраза, которую произносили вокруг него постоянно. И они выбрали законный путь. Медленный, мучительный, иногда бессильный перед временем и беглыми свидетелями. Но законный. Потому что если бы они перешли черту в 2018-м, то в 2020-м, по его словам, "у нас была бы другая Армения и многие из нас не выжили бы".

Это большая политическая ставка - поставить на закон, когда вокруг привыкли к произволу. Ставка, которая требует терпения. Того самого терпения, которого, признается Симонян, у него самого нет - в отличие от Пашиняна, который каждые тридцать минут разговаривает с людьми шестнадцатый час подряд и не ломается.

В финале разговор вышел к самому главному. К вопросу о том, зачем армянам все это. Зачем мир с Азербайджаном, зачем граница, зачем TRIPP, зачем терпение. Симонян ответил коротко: "Армяне должны жить". Не побеждать. Не мстить. Не строить бредовую, идиотскую "Великую Армению" на "ста языках и пяти континентах" иллюзий. Просто, жить. Иметь государство. Передать детям мир, а не войну. Это звучит просто - но за этой простотой стоит выбор, который дается куда труднее, чем любой красивый лозунг о возмездии.

Гор Григорян - журналист не самый слабый. Но в этот день напротив него сидел человек, который знает цену каждому слову не из теории, а из практики выживания целой страны. И когда Ален Симонян под конец сказал, что "глупости от армянского народа не ожидает" - это прозвучало не как лесть, а как требование.

Требование быть достойными того мира, который еще только строится. Который, может быть, впервые за столетие армянам дает шанс - просто жить.