Азербайджан может стать энергетической платформой между Европой и Центральной Азией

Азербайджан может стать энергетической платформой между Европой и Центральной Азией.

Об этом сказал Day.Az старший научный сотрудник в Strategy International Сирил Виддерсховен.

"Значение Азербайджана для энергетической безопасности Европы обусловлено не тем, что он способен "заменить Россию" по объемам поставок, а тем, что может играть ключевую роль, обеспечивая управляемый, трубопроводный маршрут диверсификации поставок газа на наиболее уязвимые рынки ЕС. Слабым звеном Европы остаются Италия, Юго-Восточная Европа и все в большей степени отдельные страны Центральной Европы. Азербайджан может поддержать или дополнить поставки именно в тот момент, когда гибкость и разнообразие маршрутов стали стратегическими активами", - сказал он.

По его словам, фактически с 2021 года значение страны для ЕС заметно возросло.

"По данным Европейской комиссии, поставки азербайджанского газа в ЕС по Южному газовому коридору (ЮГК) увеличились более чем на 40% в период с 2021 по 2024 год. Одновременно сотрудничество было оформлено в рамках меморандума о взаимопонимании, подписанного в июле 2022 года, с особым акцентом на политическую цель - нарастить поставки примерно до 20 млрд кубометров в год к 2027 году.

Однако, несмотря на позитивную риторику, последние годы показывают, что рост начинает сталкиваться с ограничениями как на уровне добычи (upstream), так и на уровне транспортной инфраструктуры (midstream). По данным различных источников, объем поставок газа в ЕС составил 13 млрд кубометров в 2024 году и 12,8 млрд кубометров в 2025 году (незначительное снижение). Это ясно показывает, что следующий этап роста будет сложнее предыдущего", - сказал он.

Виддерсховен отметил, что с точки зрения стратегии его значение высоко, хотя общие объемы поставок остаются относительно скромными.

"Тем не менее Южный газовый коридор (цепочка SCP-TANAP-TAP) играет важную роль, поскольку является одним из немногих трансграничных маршрутов поставок в ЕС, который: не связан с Россией и не относится к поставкам СПГ; выходит на рынок Италии - один из крупнейших газовых хабов ЕС - и может далее направляться на Балканы и в Юго-Восточную Европу через межсистемные соединения; снижает риск зависимости от одного маршрута, поскольку проходит по направлению Каспийское море - Южный Кавказ - Турция - ЕС. Это особенно важно в текущих условиях, поскольку данный маршрут не проходит через северные коридоры, подверженные геополитическим рискам, связанным с Россией, Беларусью и Украиной", - сказал эксперт.

По его словам, коридор также формирует платформу, которую Брюссель может развивать в политическом и экономическом плане: это означает больше покупателей, больше межсоединительных газопроводов и большую гибкость контрактов. Это имеет особое значение для стран Юго-Восточной Европы, где даже "дополнительный один миллиард кубометров" может существенно повлиять на устойчивость энергетической системы.

"Главным ограничением остается потолок пропускной способности инфраструктуры. Начальная мощность газопровода TAP составляет 10 млрд кубометров в год. Теоретически ее можно увеличить до 20 млрд кубометров за счет установки компрессорных станций, однако для этого необходимы согласованные инвестиции и ясность в регулировании", - сказал он.

Виддерсховен подчеркнул, что несмотря на позитивные перспективы и расширение экспортной географии (новые покупатели в Юго-Восточной и Центральной Европе), устойчивость этого процесса будет зависеть от трех ключевых факторов:

"Во-первых - потенциал добычи (Shah Deniz и новые месторождения). Для увеличения поставок в ЕС потребуется бурение новых скважин, устранение инфраструктурных ограничений и запуск новых инвестиционных проектов. Международные партнеры, включая bp, уже проявляют интерес, объявив о новых инвестициях для освоения дополнительных запасов на месторождении "Шах Дениз" (низконапорный газ). Однако эти проекты должны быть реализованы в ближайшее время, чтобы обеспечить будущий рост добычи", - сказал он.

Во-вторых, по его словам, это расширение транспортной инфраструктуры (всего коридора). Для увеличения поставок даже на дополнительные 10 млрд кубометров в год потребуется расширение всех ключевых участков - SCP, TANAP и TAP. Технически предполагается увеличение мощности TAP с 10 до 20 млрд кубометров, TANAP - с 16 до примерно 31 млрд кубометров, а также возможное расширение SCP. Помимо этого, потребуется модернизация инфраструктуры на стороне ЕС, особенно в системах Греции и Италии. Все эти проекты потребуют значительных капитальных вложений.

"В-третьих - это финансирование и долгосрочные контракты. Еще одним важным фактором является необходимость долгосрочных контрактов и финансовой поддержки. Азербайджан уже поднимал вопрос о необходимости согласования амбиций ЕС по диверсификации поставок с ограничениями финансирования проектов, связанных с ископаемым топливом. Несмотря на осторожность ЕС в заключении долгосрочных газовых контрактов, сотрудничество пока продолжается. Однако любые сложности в этой сфере могут негативно повлиять на инвестиции и расширение инфраструктуры.

Что на практике означает модернизация инфраструктуры? Это - установка дополнительных компрессорных станций, прежде всего на TAP и TANAP; усиление газовой инфраструктуры внутри ЕС, чтобы газ мог поступать дальше на север и восток (Греция, Болгария, Балканы, Центральная Европа); заключение коммерческих соглашений и принятие регуляторных решений, без которых расширение инфраструктуры невозможно", - сказал он.

Виддерсховен отметил, что в условиях войны в Украине и неопределенности вокруг Ирана роль Азербайджана может выйти за рамки поставщика собственного газа.

"Говоря о связи с Центральной Азией он отметил, что теоретически возможно создание транскаспийского маршрута, который позволил бы интегрировать туркменский газ в архитектуру Южного газового коридора. Хотя этот проект остается политически сложным, в будущем он может стать реальностью.

Также возможны схемы обменных поставок (swap) с участием Ирана, которые уже использовались ранее. Потенциальная схема Туркменистан-Иран-Азербайджан могла бы представлять интерес для европейского рынка, если газ будет направляться в Европу. В этом случае Азербайджан выступал бы не только как производитель, но и как управляющий энергетическим коридором и агрегатор поставок.

Иран обладает огромными энергетическими ресурсами, но его экспорт ограничен внутренним спросом, санкциями и недостатком инвестиций. Тем не менее в будущем его энергетическая система может использоваться для региональных обменных операций и балансировки потоков. В случае снятия санкций Азербайджан мог бы стать важным северным узлом для потоков энергии между Ираном, Центральной Азией и Европой", - сказал Виддерсховен.

По мнению эксперта, пока это, скорее, стратегическая возможность, а не конкретный план энергетической безопасности ЕС.

Говоря о возможной устойчивости модели "газ + возобновляемая энергетика", он отметил, что для этого необходима последовательная стратегия: использовать доходы от газа для развития новой энергетической инфраструктуры.

"При этом важно избежать трёх рисков - "зелёного камуфляжа", недозагруженной инфраструктуры и проблем с управлением.

Возможные направления: использование доходов от газа для ускоренного развития проектов возобновляемой энергетики (в том числе офшорной ветроэнергетики); развитие экспортной "зелёной" инфраструктуры, например проекта подводного электрокабеля через Чёрное море (Азербайджан-Грузия-Румыния-Венгрия); интеграция нефтегазового сектора с модернизацией электроэнергетики.

С 2022 года Азербайджан стал важным, хотя пока не ключевым элементом энергетической архитектуры Европы. Он обеспечивает диверсификацию маршрутов и усиливает переговорные позиции ЕС. Следующий этап развития Южного газового коридора - это уже не столько инженерная задача, сколько вопрос финансирования, регулирования и долгосрочных контрактов.

В будущем Азербайджан может укрепить свою роль как энергетической платформы, соединяющей Европу с Центральной Азией и потенциально Ираном, а также как экспортёра "зелёной" электроэнергии. Пока же иранский фактор остаётся скорее долгосрочной геополитической возможностью, чем непосредственной гарантией энергетической безопасности Европы", - сказал он.

Али Гасымов