Самвел Карапетян, как пингвин-командос Ковальски

Автор: Акпер Гасанов

Российский олигарх армянского происхождения Самвел Карапетян внезапно оказался в амплуа, которое больше подходит персонажам сатирических мультфильмов, чем претенденту на пост премьер-министра. Его политическая риторика, оформленная в виде "программы безопасности" созданной им же, срочно и под нынешние парламентские выборы партии "Сильная Армения", вызывает устойчивое ощущение дежавю - где-то между политическим популизмом и комическим абсурдом.

В памяти невольно всплывает сцена из "Пингвинов Мадагаскара", где на вопрос о перспективах развития ситуации один из пингвинов-командос Ковальски предлагает "стратегическое отступление", уточняя: "Мы убегаем, но мужественно". Эта формула, при всей своей ироничности, неожиданно точно ложится на суть того, что сегодня предлагает Карапетян.

Парадокс в том, что, будучи человеком, привыкшим к бизнес-презентациям, тостам и публичным выступлениям в комфортной среде, он пытается перенести ту же стилистику в политику - но сталкивается с куда более жесткой реальностью.  Его тезис о том, что "Армения должна прекратить политику вымаливания мира и перейти к защите своих интересов" - не более чем риторическая конструкция без содержания.

Потому что за громкими словами скрывается очевидное противоречие. Если Армения, по его мнению, до сих пор "вымаливала мир", то как можно идти на выборы с партией под названием "Сильная Армения"?! Тут все, как в известном анекдоте про трусы и крестик. Кроме того,  возникает простой и неудобный вопрос: чем тогда занимались все предыдущие власти страны?

Неужели три десятилетия независимости прошли в режиме коллективного "стратегического отступления"? И если да, то почему об этом Самвел Карапетян заговорил только сейчас - накануне выборов? Ранее, "рубя бабло" в России, он помалкивал, глядя на происходящее в РА. Теперь же подобные заявления невольно обесценивают саму государственность Армении, представляя ее как субъект, неспособный отстаивать собственные интересы.

Это не просто политическая критика - это фактическое признание системной несостоятельности всех институтов власти за весь постсоветский период. Вряд ли это тот месседж, который способен консолидировать общество. Более того, сама формулировка "вымаливание мира" выглядит искусственной и оторванной от реальности. На деле мы наблюдаем сложный, но неизбежный процесс переговоров между Баку и Ереваном, направленный на достижение устойчивого мира.

Этот процесс базируется на международном праве, признании территориальной целостности и взаимных обязательствах. В нем нет ни унижения, ни "вымаливания" -  есть политический прагматизм. И вот здесь возникает ключевой вопрос: против чего, собственно, выступает Карапетян? Против мира как такового? Или против формата, в котором этот мир достигается? Если второе - тогда необходима четкая и внятная альтернатива. Если первое - тогда речь идет о гораздо более опасной позиции, которую следует назвать прямо: курс на конфронтацию.

Но вместо ясности мы видим размытые формулы. "Сильная армия, грамотная политика, независимая экономика" - набор лозунгов, который можно встретить в любой предвыборной программе. Они универсальны, безопасны и, по сути, ни к чему не обязывают. Вопрос в другом: каким образом человек, чьи бизнес-интересы и политическое влияние тесно связаны с другой страной, собирается обеспечивать "независимую политику"?

Этот диссонанс - один из главных элементов всей конструкции. Карапетян позиционирует себя как носителя новой линии, но при этом остается глубоко встроенным в старую систему координат. Его политический проект выглядит не как попытка реформирования, а как попытка переформатирования риторики без изменения сути.

Не менее любопытным представляется и потенциальное соперничество Карапетяна с Робертом Кочаряном - фигурой, символизирующей предыдущую эпоху армянской политики. На первый взгляд, они представляют разные поколения и стили. Но при более внимательном анализе становится очевидно: их объединяет схожее мировоззрение, основанное на силовой логике и отрицании текущего переговорного процесса.

Таким образом, армянскому избирателю предлагается выбор не между будущим и прошлым, а между разными версиями одного и того же подхода. Да, Карапетян избегает прямых формулировок. Он не говорит о войне - но его тезисы подталкивают именно к такому восприятию. Он критикует "вымаливание мира" - но не объясняет, каким должен быть альтернативный путь.

А ведь политика - это, прежде всего, ясность. Особенно в вопросах войны и мира. Общество имеет право понимать, куда его ведут и какой ценой. Если речь идет о пересмотре мирного процесса - это должно быть озвучено прямо. Если речь идет о его усилении - тем более. В противном случае возникает ощущение, что перед нами не стратегия, а риторическая игра. Та самая, в которой "стратегическое отступление" подается как проявление силы, а банальные тезисы - как прорывные идеи.

Именно поэтому сравнение с персонажами анимации оказывается не просто метафорой, а точной характеристикой происходящего в Армении. Потому что в политике, как и в жизни, можно сколько угодно говорить о мужестве - но если за словами нет содержания, это всегда будет выглядеть как бегство. Пусть даже и с очень серьезным выражением лица.