Почему армянская оппозиция обречена на очередное фиаско?

Автор: Акпер Гасанов

Политическое поле Армении вступает в новый этап переформатирования. По мере приближения очередных парламентских выборов становится очевидным: оппозиционный лагерь переживает глубокий кризис, а попытки создать новые центры притяжения выглядят скорее симптомом этого кризиса, чем реальной альтернативой власти.

Показательным стало заявление руководителя парламентской фракции правящей партии "Гражданский договор" Айка Конджоряна, сделанное в Национальном собрании. Отвечая на вопрос журналистов о том, какая сила сегодня фактически является первой среди оппозиции, он указал на политическую структуру, формируемую российско-армянским предпринимателем Самвелом Карапетяном.

Сам факт такого ответа уже многое говорит о состоянии оппозиционного лагеря. Когда главным претендентом на лидерство в оппозиции становится проект олигарха, находящегося под следствием, это свидетельствует не о росте альтернативной политики, а о деградации самой оппозиционной среды. Да, Самвел Карапетян сегодня находится под следствием в Ереване. Ему вменяются призывы к захвату власти и отмывание денег. Свою вину он, разумеется, не признает, однако очевидно другое: его политический проект строится прежде всего на финансовом ресурсе.

Речь идет о партии "Сильная Армения", которая стала новой попыткой создать оппозиционный центр влияния. По сути, это классическая модель постсоветской политики, когда бизнесмен с крупным капиталом пытается конвертировать деньги в политическое влияние. Внутреннюю организацию проекта также трудно назвать традиционной партийной структурой. Распределением финансовых потоков, по данным армянских СМИ и политических источников, занимается племянник предпринимателя - Нарек Карапетян. В армянской политической среде он уже получил характерное прозвище "дядина булочка".

Формально Нарек Карапетян занимает должность члена политсовета партии "Сильная Армения", а также координирует движение с красноречивым названием "Мер дзевов" - "По-нашему". Однако неформальная роль в финансовой архитектуре проекта, по оценкам наблюдателей, куда значительнее официальной. Все это лишь подчеркивает главный вопрос: может ли партия, построенная вокруг одного бизнесмена и его финансового ресурса, стать реальной политической альтернативой? История постсоветского пространства показывает, что подобные проекты редко имеют долгосрочную перспективу.

Однако еще более показательной является ситуация с традиционными оппозиционными силами. По словам Айка Конджоряна, политическая сила второго президента Армении Роберта Кочаряна сегодня находится в крайне сложном положении. Согласно имеющимся социологическим данным, существует реальный риск того, что она может даже не преодолеть проходной барьер на выборах.

Это весьма символично. Еще недавно Кочарян рассматривался как главный оппонент действующей власти и потенциальный лидер оппозиционного лагеря. Однако преждевременный старт политической кампании и ставка на уличные движения фактически исчерпали его ресурс. Ключевым элементом этой стратегии стало движение "Во имя Родины", которое возглавил глава Тавушской епархии Армянской апостольской церкви Баграт Галстанян.

Предполагалось, что религиозный авторитет сможет мобилизовать протестные настроения в обществе. Однако расчет не оправдался. Галстанян был осужден за призывы к насильственному захвату власти, а сама инициатива быстро утратила политическую динамику. В результате проект, который должен был стать точкой консолидации оппозиции, фактически завершился политическим обнулением.

Еще хуже обстоят дела у Республиканской партии Армении, возглавляемой третьим президентом страны Сержем Саргсяном.  Комментируя ее призывы к уличной борьбе, Конджорян отметил, что подобная риторика объясняется крайне низкими электоральными перспективами партии. По его словам, участие РПА в парламентских выборах может закончиться результатом менее одного процента голосов.

Если эта оценка близка к реальности, то стратегия перехода к уличной активности становится попыткой сохранить политическую видимость в условиях практически полного электорального банкротства. При этом бесспорно, что общественное отношение к Сержу Саргсяну также остается крайне ...сложным. Несмотря на периодические попытки вернуться в активную политическую повестку, каждая такая попытка лишь подчеркивает глубину общественного недоверия к бывшему президенту.

При этом, чтобы понять нынешний баланс сил, достаточно вспомнить результаты внеочередных парламентских выборов 2021 года. Тогда партия "Гражданский договор" во главе с премьер-министром Николом Пашиняном получила 53,92% голосов избирателей и 72 депутатских мандата. Второе место занял альянс "Армения" Роберта Кочаряна - 29 мест. Третьей силой стал альянс "Честь имею", возглавляемый бывшим директором Службы национальной безопасности Артуром Ванецяном. Он получил семь мест и включал в себя Республиканскую партию Саргсяна. Ни одна другая партия или блок не смогли преодолеть избирательный барьер. Именно этот результат стал отправной точкой нынешнего политического расклада. Однако за прошедшие годы оппозиция не только не усилилась, но и заметно фрагментировалась.

На этом фоне появление партии "Сильная Армения" выглядит одновременно закономерным и ироничным. Армянская политика уже давно знает феномен партий-брендов, создаваемых вокруг крупных бизнесменов. Самым известным примером является "Процветающая Армения" олигарха Гагика Царукяна, которого в армянском политическом фольклоре нередко называют "Тупой Гаго".

Поэтому появление еще одной громко названной партии, на сей раз это - "Сильная Армения",  воспринимается многими наблюдателями почти анекдотично. Если следовать логике подобных названий, то следующим этапом могут стать партии вроде "Бессмертная Армения" или даже "Космическая Армения". За внешней иронией, однако, скрывается серьезная проблема: армянская оппозиция по-прежнему пытается строить политические проекты вокруг личностей и финансовых ресурсов, а не вокруг программ и идей.

На этом фоне уверенность представителей власти выглядит вполне объяснимой. Председатель Национального собрания Армении Ален Симонян уже заявил, что партия "Гражданский договор" рассчитывает не только повторить, но и превзойти результат 2021 года, получив конституционное большинство. Подобный прогноз может показаться чрезмерно оптимистичным, однако политическая реальность пока играет на стороне действующей власти.

Во-первых, оппозиционный лагерь остается раздробленным. Во-вторых, ни одна из оппозиционных сил не предлагает убедительной альтернативной стратегии развития страны. И наконец, значительная часть общества по-прежнему воспринимает возвращение прежних политических элит как шаг назад. Поэтому предстоящие парламентские выборы в Армении, вероятно, будут восприниматься избирателями не как конкуренция отдельных политиков или партий.

Фактически речь идет о более фундаментальном выборе между политическим прошлым и попыткой двигаться вперед. А также выбором между логикой постоянной конфронтации и возможностью устойчивого мира, между экономической модернизацией и возвращением к модели государства-форпоста, существующего в режиме перманентного конфликта. Именно в этом контексте и следует рассматривать нынешние процессы на армянском политическом поле.

В этих условиях новые проекты вроде партии Самвела Карапетяна могут временно оживить оппозиционную повестку. Однако без серьезного обновления идей и политической культуры они вряд ли смогут изменить общий баланс сил. А значит, главный вопрос будущих выборов, скорее всего, будет звучать не так: "Кто придет к власти?". Он будет звучать иначе: "Готова ли Армения окончательно закрыть политическую эпоху своего прошлого?".