Манифест одного посла

Недавно в гостях у друзей я увидела книгу: "Хафиз М.Пашаев. "Манифест одного посла"". Прочитала в один присест, как авантюрный роман. История о том, как складывались отношения между США и Азербайджаном в изложении гранда азербайджанской дипломатии выглядит чрезвычайно friendly. О, я знаю эту манеру Хафиза Пашаева говорить просто об очень серьезном, даже о событиях вселенского масштаба. Но сначала одно воспоминание.

Баку. 3 февраля 1993 года.

Наше знакомство произошло в неожиданных, чисто телевизионных обстоятельствах. По телетайпу пришло сообщение о назначении Х.М.Пашаева послом Азербайджана в США. Это была сенсация. Известный ученый, доктор физико-математических наук - и вдруг посол. Естественно, тут же звоню, чтобы договориться об интервью. "К сожалению, не получится, я уезжаю", - отвечает Хафиз Мирджалалович. "Когда?" "Внизу ждет машина, чтобы отвезти в аэропорт".

Не буду рассказывать, как мы "выбивали" у администрации ТВ внеочередную съемку, оператора, камеру, "уазик", как пробивались в Бина через полицейские посты, которые почему-то задерживали все машины на пути. Ситуация прояснилась в аэропорту - здесь были почти все руководители республики: встречали грузинского президента Эдуарда Шеварднадзе. И, естественно, аэропорт готовился к этому событию.

Но мы все-таки сняли свое интервью.

Перед самым вылетом, почти у трапа самолета. Первое впечатление. Хафиз Мирджалалович прекрасно чувствовал себя в должности посла. Он воспринимал ее как миссию. Она ему нравилась. И внешне она ему подходила. Чисто "дипломатическое" лицо: ничего суетного, мелкого, неопределенного. Голос доброжелательный, чуть ироничный. Манеры безукоризненны. Сдержанность. Деликатность. Достоинство. При этом искренность и простота в общении, но на заданной им дистанции.

Правда, потом он скажет с иронией: "Иногда наивность и непрофессионализм придают человеку неоправданную уверенность". Но нет, уже тогда Хафиз Пашаев абсолютно точно формулировал приоритетную задачу. Служение интересам родины. А родина в феврале 1993 года переживала трагические дни карабахского конфликта. Ограбленная, оболганная, перенесшая геноцид в Ходжалы, теряющая свои исконные территории, она оправдывалась перед мировым сообществом в том, чего не совершала. Тогда это ощущалось особенно остро: предельное одиночество республики в этом несправедливом, словно оглохшем и ослепшем мире. "Это было самое сильное переживание в жизни", - признается Хафиз Мирджалалович.

И вот в такой ответственный момент отечественной истории доктор физико-математических наук, профессор, первый Чрезвычайный и Полномочный Посол Азербайджанской Республики в США Хафиз Пашаев ехал в супер-державу, единственный силовой центр мира, где принимались решения, от которых могла зависеть судьба и честь его народа. И он должен был сделать все, чтобы использовать этот шанс и переломить ситуацию. Но главное - наладить с этой страной двусторонние партнерские отношения, а если удастся, и стратегическое сотрудничество.

А 17 лет спустя в свет вышла книга: "Хафиз М.Пашаев. "Манифест одного посла"". И я снова встретилась с ее автором. Разговор мы начали издалека.

- Как случилось, что вы, физик по образованию, успешный ученый, решили вдруг заняться дипломатией?

- Случайность...

- Анатоль Франс считал, что случай - это псевдоним Бога, который не хочет подписываться.

- Нет, это правда, случайность. Большая случайность.

- А физика? Зов души?

- Зов времени. Время определило выбор. И отец. Я советовался с отцом, куда пойти учиться. Тогда плеяда сыновей знакомых литераторов шла по стопам отцов. "Может, нам тоже продолжать твое дело? - спрашивали мы с братом. "Аглынызы башыныза йыгын... идите в точные науки. Там дважды два четыре. И никакого двойного смысла, никакой зависимости от идеологии".

Поколению, пережившему сталинские репрессии, было нелегко пережить страхи за жизнь близких.

- Папа был независимым человеком? Что вы усвоили из его уроков?

- В семье Мир-Джалала придерживались нескольких принципов: достоинство, не допускающее заискивания, цена слова была высокой, им не бросались. Результат работы важнее, чем его оценка. И, наконец, ключевым качеством считалась цельность личности. И, конечно, независимость.

- Но почему выбрали именно физику?

- Был 57-й год - пик века научно-технической революции. Помните, взлетел первый спутник в космос? Мы читали Ремарка, Аксенова, Гранина. Испытывали состояние шока на фильме "9 дней одного года". Все это определяло нашу культуру, находило отклик.

По натуре я человек свободный, а физика давала возможность чувствовать себя свободным.

В середине прошлого столетия не было, пожалуй, другой области, в которой так чувствовался бы ХХ век, как в ядерных институтах. Они опровергали все представления о том, как выглядит наука, ученые и научный опыт. Институт атомной энергии, где учился Хафиз Пашаев, жил на острие современной науки. Потому что термоядерная физика соприкасалась с жгучими вопросами, которые тревожили человечество. И это давало возможность его ученым шире смотреть на вещи. Они свободно оперировали данными из лабораторий мира, ссылаясь на американские, английские, японские и еще какие-то труды.

- Я был аспирантом в институте Курчатова, известного своим независимым духом. Нам не обязательно было вступать в партию, сидеть на собраниях. Физики делали свое дело. Помните, молодые люди нашей эпохи мечтали выезжать за границу? А физики такую возможность имели. В 70-е годы я вел исследования в Калифорнийском университете. Международный характер науки, связи, которые мы нащупывали со всем миром, наши статьи в престижных мировых журналах, - все это удовлетворяло амбиции. Я был просто счастлив.

Ему поручили половину мира

- Но все-таки изменили физике?

- Я говорил уже, это большая случайность. Тофик Гасымов, министр иностранных дел правительства Народного фронта, работал со мной в академии. Он знал о моих американских научных связях. И когда они искали человека на должность посла в Соединенных Штатах Америки, предложил мою кандидатуру. Он считал, что я мог бы поработать в этом направлении. А у Эльчибея была идея - никого не брать в правительство из советской номенклатуры. Вот два фактора - политический аврал и калифорнийские исследования - изменили мою судьбу.

- В круг ваших полномочий, кроме США, были включены и другие государства?

- Канада, Мексика, Куба и другие страны Латинской Америки. Хорошо помню, как поэт Нариман Гасанзаде пошутил по этому поводу: "Эльчибей поручил тебе половину мира" (смеется).

- Это есть в "Манифесте одного посла"... Наверное, не надо спрашивать, у кого вы позаимствовали название своего произведения?

- (улыбается) Это тот редкий случай, когда название появилось задолго до самой книги. Я всегда думал, что если когда-нибудь ее напишу, она будет называться "Манифестом", как знаменитый "Манифест молодого человека" Мир-Джалала.

- Вы хотели подчеркнуть влияние, которое оказал отец на формирование ваших взглядов...

- Деятельная жизнь каждого из нас является манифестом. Разве нет?

... Да, если есть чем поделиться с соотечественниками и есть в этом необходимость. Первая фраза эссе Хафиза Пашаева так и звучит: "Я всегда считал, что не стоит писать, если нет уверенности в теме. У меня нет сомнения в том, что история возникновения отношений между Азербайджаном и США может вызвать интерес". И еще: "Я считал, что более правильно представить свои мысли и суждения после завершения своей деятельности в США".

Прошедшее завершенное

"Манифест одного посла" - прекрасный сборник эссе, в котором Хафиз Пашаев делится своим опытом и своей философией. Он не прибегает к заезженной политической терминологии. Он просто рассказывает, о чем думал, во что верил, как менялись его взгляды и настроения на протяжении 14 лет жизни в США. Он изучает американских президентов, конгрессменов, Политику и Закон. Он размышляет о современной Америке, пережитых баталиях и встречах. Реальные события, реальные персонажи со своими именами, высокими должностями и манерами. Вы не будете искать в ней характеристики азербайджанского и американского обществ последнего двадцатилетия, хотя она здесь присутствует, яркая и запоминающаяся. Но вы найдете колоритные портреты для отечественных историков: (Абульфаз Эльчибей, Тофик Гасымов, Иса Гамбар, Гасан Гасанов, Панах Гусейнов, Вафа Гулузаде). Представители Азербайджанской диаспоры - эмигранты первой и второй волны, переживающие за судьбу покинутой родины, сын премьер-министра первой демократической республики Заид хан Хойский, Зулейха ханум Вебер-Асадуллаева, Габиб Азерсина, Шапур Ансари, Ахмед Фруг, Томрис ханум Азери, Сохраб Собхани, первый американец азербайджанского происхождения, который стремится попасть на политическую сцену, и др.

И портреты так называемых "азербайджанцев" - искателей приключений, всякого рода проходимцев, выдававших себя за патриотов, но на деле преследовавших личную выгоду. Явление, которое автор называет "синдромом Зарекейвана".

Очень важно, как написана книга, с какой интонацией, серьезно, красиво, иногда с юмором, иногда с болью или гневом. Вот как он описывает начало своей деятельности в Вашингтоне.

"В то время здесь мало кто знал, что Азербайджан - не экзотический африканский уголок между Абиджаном и Абуджой, а суверенное государство. И самый сложный вопрос для азербайджанского посла в Америке звучал лаконично: с чего начать?

В 1993 году газета "Вашингтон пост" напечатала нашумевшую карикатуру Дунсбери про Азербайджан: высокопоставленное лицо Белого дома, ответственное за Азербайджан, беседует со своей супругой по телефону. Вбегает помощник и говорит, что в Азербайджане вновь обострилась ситуация. Чиновник тихо спрашивает у своей жены: "Дорогая, ты не знаешь, где находится Азербайджан?"

Декорации, в которых проходит действие книги, чаще всего изображают офис посольства, кулуары Белого дома, Конгресса, Госдепа, залы известных университетов и палат Америки. Почти нет банкетов, раутов и приемов на высшем уровне. Жизнь дипломата кажется монотонной, однообразной, заполненной ежедневной иссушающе-кропотливой работой, бесчисленным повторением одних и тех же задач, требующая, прежде всего, нечеловеческого терпения. Это внешне малоэффектная жизнь на самом деле полна глубокого внутреннего темперамента: темперамента мысли. "...часто по ночам лежал в постели без сна, и мысль о том, что я и мой народ унижены, не давала покоя. Ведь оккупированные территории, изгнанные со своей земли обездоленные люди принадлежат моей нации. Почему? За что? По какому праву?"

Из интервью с женой посла Реной ханум Пашаевой.

- Это было необычайно сложно. Информационная блокада. Куда не приходишь, всюду спрашивают: "Почему вы убиваете армян?" Хочу рассказать о том, как армяне убили моего деда, сожгли дом. Никто не хочет слушать. Ни конгрессмены, ни сенаторы, ни в Белом доме, ни даже в частных беседах. Перед нами стояла "берлинская стена", и Хафиз буквально головой бился об эту стену. Тогда он стал стучаться в двери ученого мира. Ездил по стране, выступал в университетах: Колумбийском, Гарвардском, Беркли. Налаживали связи с арабским миром в Америке.

Сквозь призму 907-й поправки

Композиция "Манифеста" свободна. Автор не всегда показывает события в их временной последовательности: одни воспоминания даются бегло, другие развернуты в драматические новеллы.

Нельзя без волнения читать главу "2-1 в пользу пороков демократии" и вообще все, что связано с перипетиями вокруг пресловутой 907-й поправки к Акту в защиту свободы независимых государств. Не хочу заранее раскрывать суть, чтобы не предварять впечатления читателей. Но поверьте, новелла сделана по всем законам политического триллера с напряженными сюжетными поворотами, кульминацией и драматической развязкой. Хотя развязки пока нет.

- Как далеко до отмены 907-й поправки?

- Расскажу по этому поводу забавную историю. Будучи в Баку, госсекретарь Олбрайт одобрительно отозвалась о моей работе в США. На что министр иностранных дел ответил: "Мы оценим его работу в Вашингтоне после отмены 907-й поправки". На что последовала мгновенная реакция госпожи Олбрайт: "Бедный господин посол, кажется, вам придется провести в Вашингтоне всю жизнь".

- Даже первые лица государства понимали, что дорога будет длинной и трудной?

- Знаете, у американцев есть одно хорошее качество - они никогда не признают поражения и рассматривают его как очередную трудность. Но обязательно находят положительные стороны произошедшего события. По мнению наших американских друзей, мы проиграли голосование в Конгрессе с минимальным счетом. Но борьба показала, насколько повысилась информативность членов Конгресса о нашей стране. У отношений США-Азербайджан есть будущее. Председатель влиятельного Комитета палаты представителей Боб Ливингстон, инициатор отмены 907-й поправки, с достоинством отметил: "Мы проиграли бой, но кампания продолжается. Просто необходимо время".

Победа, поражение - эти слова имеют и другой смысл. Иногда поражение пробуждает новые силы. Лишь одно следует принимать в расчет: движение событий. Да, бой проигран, но кампания продолжается.

"Валяй армию"

- Самый крупный успех азербайджанской дипломатии 90-х годов?

- (не задумываясь) Официальный визит в США президента Гейдара Алиева в 1997 году. Тогда были подписаны крупные нефтяные контракты. И мессаж, который открыто и мастерски посылал президент американским политикам и деловым людям, был одобрительно воспринят. Гейдара Алиева встречали с почтением, в Вашингтоне воочию увидели высокий профессионализм и лидерские качества нашего президента. Это был блистательный визит, важное историческое событие. А участвовать в организации такого события и пережить его - большая честь.

- В "Манифесте" вы пишите, что посол - конфедент президента. Посол обязан выполнять волю президента, только тогда дела могут быть успешными. Трудно работалось с Гейдаром Алиевичем?

- (задумался) Трудно вначале, мы ведь не были знакомы. Когда его избрали президентом, я написал заявление тогдашнему министру иностранных дел Гасанову с просьбой об отставке, я понимал, что у президента должна быть своя команда. Но Гейдар Алиевич ответил: "Пусть пока работает". Как человек основательный, он ко мне присматривался. Думаю, что окончательно поверил в 1997 году.

- Расскажите историю знаменитой "рекламы на миллион долларов"?

- Хорошая история. Однажды утром ко мне позвонил американский друг: "Хафиз, ты видел сегодняшний номер "Вашингтон пост"? Фото Гейдара Алиева на первой странице! Публикация в такое время и на первой странице главной газеты Америки стоит миллион долларов. Хорошо работаете" (смеется).

- А что это было за время?

- В 1999 году западный мир отмечал 50-летие НАТО. В Вашингтон съехались главы всех государств Североатлантического альянса и стран, принимающих участие в программе "Партнерство во имя мира". Вашингтон кипел, как котел, президенты и премьер-министры государств завтракали, отдыхали или готовились к завтрашним торжествам. А Гейдар Алиевич, выехав из Вашингтона еще на рассвете, в это время был в Аннаполисе...

- Что делал Гейдар Алиевич в Аннаполисе?

- ... принимал парад во дворе академии Военно-морского флота США. Это был неординарный шаг. Он встретился с курсантами академии, рассказал о своей стране, пообедал с ними в их столовой, держался замечательно просто, раскованно, шутил. От американских друзей, которые сопровождали президента, Гейдар Алиевич знал о негласном соперничестве между армией и флотом США. Среди моряков ходит выражение "beat army", что означает "валяй армию!". И вот, завершая свою речь, неожиданно на чистейшем английском он произносит этот любимый флотом призыв: "Beat army!"

Четыре тысячи курсантов вскочили на ноги! Четыре тысячи бескозырок взлетели в небо! Гейдар Алиев покидал академию под шквал аплодисментов. И выглядел очень счастливым.

- А миллион долларов "Вашингтон пост" вы платили?

- (смеется) Нет, конечно, хотя никто нам не верил. Для нас самих это было неожиданно. В Вашингтон съехались главы 50 стран мира. И только наш президент удостоился такой публикации.

Знаете, американцы - большие мастера устраивать церемонии, достигать цели нестандартными способами и высоко оценивают удачные политические ходы своих партнеров. Во всяком случае, когда наш президент на следующий день поднялся на высокую трибуну НАТО, он был принят с большим пиететом.

Последний аккорд

- Какой момент вашей посольской одиссеи вы считаете последним аккордом?

- Несомненно, успешный визит президента Ильхама Алиева в апреле 2006 года. Кстати, это был восьмой визит президента Азербайджанской Республики за время моей деятельности в Вашингтоне.

- Прокомментируйте мысль Буша-младшего: "демократия - это волна будущего", высказанную во время встречи с Ильхамом Алиевым?

- В своем прощальном выступлении в университете Джона Хопкинса я сказал, что американская "доктрина распространения демократии" в мировом масштабе напоминает мне доктрину распространения коммунизма Леонида Брежнева. Демократия - последовательный процесс, требующий времени. Если в стране нет даже понятия о демократии, революция никакого цвета не сможет решить ее хронические проблемы. Это показывают события в Ираке, Грузии, Кыргызстане. Я не отрицаю американскую демократию, я даже восхищаюсь ею, но в то же время извлечь что-то полезное для нас из ее догматов трудновато.

- Какие еще аспекты американской демократии вы не воспринимаете?

- Растущую с опасной скоростью роль денег в политических процессах и увеличивающееся влияние этнических групп на внешнюю политику Америки, в частности, давление армянской диаспоры. Как можно это оправдать?

- И об этом вы тоже говорили в прощальной речи? Как отнеслась к вашим высказываниям политическая аудитория хопкинского университета?

- С большим вниманием. Знаете, даже самые упрямые сторонники цветных революций меняют свое мнение, когда видят, что ситуация в странах, которые пережили эти революции, не очень-то изменилась к лучшему, и даже ухудшилась.

Политика - арена для зрелых профессионалов

Основные мысли автора на десяти страницах главы "Реалии и приоритеты". Он вложил в исследование американской политики новое понимание. Он выдвигает некоторые из самых существенных вопросов современной дипломатии. Он возвещает политику будущего и не боится давать советы американским и азербайджанским коллегам. Истины, которые мы находим у Хафиза Пашаева и находим только у него, звучат как манифест. Ибо человек, сам прошедший и выстрадавший то, что прошел, знает, о чем говорит.

В кратком пересказе трудно передать все аспекты "Манифеста одного посла". Не приводя его идеи в систему, я просто пытаюсь внушить читателям, особенно молодым дипломатам, взять "Манифест" с собой в трудную дорогу, вдохновляясь его мудростью, которая учит надежде и оптимизму...

P.S.

- Грустно было расставаться с Вашингтоном? Кто из новых друзей оказал на вас влияние?

- Великие мастера джаза Джо Уильямс, Пит Фаунтин, Гровер Вашингтон...

Я не случайно начинаю с них, потому что дипломатия и джаз очень похожи. Они требуют профессионализма, импровизации и творчества.

- Кто из знаменитых деятелей внешней политики США произвел на вас наибольшее впечатление?

- Збигнев Бзежинский, Генри Киссинджер, Брент Скоукрофт - это виртуозы политической игры.

- Кем лучше быть: дипломатом или ученым?

- Такой же вопрос мне задали в США. Я откровенно сказал: "В несвободной стране я был свободным человеком. А в свободной стране я чувствую себя несвободным человеком" (смеется).

- Почему?

- К сожалению, опыт работы в государственных структурах показывает, что наши принципы иногда не совпадают с особыми правилами игры, которых требует бюрократия. И приходится идти и против своей воли, и против своей свободы.

- Вы нарушали свои принципы?

- (подумав) Нарушал, но делал это намеренно. И только когда требовали интересы родины.