Расим Оджагов: огонек его сердца продолжает мерцать - ФОТО

26 ноября 2013 09:15
Память непредсказуема. Вдруг вспомнилось: конец 1980-х, сестра пригласила меня на закрытый просмотр новой картины Расима Оджагова "Храм воздуха". Едем в какой-то московский ДК, прикрепленный к "почтовому ящику", где она служит.

Народу в зале - битком. Хотя заведение ведомственное, полно людей из кино. Перед началом режиссеру предоставляют слово. Он еще идет к микрофону, а из публики уже раздаются нетерпеливые реплики, вопросы вслух. Расим Миркасумович дожидается тишины. Потом спокойно, но жестко произносит: "Фильм "Допрос", о котором вы все так хотите услышать, был снят в 1979 году. О проблемах и людях 1979 года. Вы, зрители, оценили или осудили его в 1979 году. Сегодня я привез вам четвертый фильм, снятый после "Допроса". Неужели мы будем говорить о "Допросе"?.."
 

После сеанса легенда отечественного кино, кинооператор Вадим Юсов, выходя из зала, бросает своим спутникам: "Пока мы все топчемся на лестничной площадке, Расим уже поднимается по следующему пролету"

После сеанса легенда отечественного кино, кинооператор Вадим Юсов, выходя из зала, бросает своим спутникам: "Пока мы все топчемся на лестничной площадке, Расим уже поднимается по следующему пролету".

Расим Миркасумович Оджагов родился 22 ноября 1933 года в древнем городе Шеки на севере Азербайджана. Рощи вековых ореховых деревьев. Бесконечные сады. Мощеные камнем улочки. Дома, черепичные крыши которых по ночам упираются в звездное небо. Воздух не дышится - пьется! Что может быть красивее шекинских гор? Наверное, только шекинские женщины. Отец Расима - южанин, лянкяранец, а счастье любви тоже нашел в этих горах.

В таком дивном месте, среди родных и близких, можно прожить всю свою жизнь. Мальчишке же хотелось изведать дальних дорог. Сначала Расим полагал, что станет нефтяником. Студенты из бакинского нефтяного института носили в то время очень красивую форму, напоминающую мундир железнодорожного служащего. Когда в Шеки остановились геологи, уходящие партией в горы, школьник подумал: геолог еще интереснее нефтяника! Суровые неразговорчивые мужчины, бывшие фронтовики, выглядели в его глазах чуть ли не героями романов Фенимора Купера.

В его жизни все изменилось раз и навсегда, когда на шекинский ткацкий комбинат приехала группа Бакинских документалистов, снимавших хронику под названием "Ковер-подарок". Расим буквально прирос к группе "киношников". Зачарованно наблюдал за работой кинооператора. Все время съемок парнишка провел со своими новыми друзьями.

Через неделю они уехали, а Оджагов-младший никак не мог успокоиться. Столь сильно его поразила разница двух процессов: фотографии, которой он увлекался, как и вся послевоенная молодежь, и киносъемки, фиксирующей на пленку окружающую жизнь в движении.

Дома его заявление о желании стать кинооператором восприняли не очень всерьез. Мальчик хочет повидать мир, побывать в Москве - почему бы нет? Толкует что-то о столичном институте кинематографии - мало ли что наговорили ему бакинцы? Пусть съездит и сам разберется. В конце концов, ему уже минуло семнадцать. Вполне взрослый молодой человек.

Мастерскую во ВГИКе в тот год набирал Леонид Васильевич Косматов. Ровесник века, ветеран "Мосфильма". Патриарх советской операторской школы. Что разглядел он в напористом мальчишке с окраины советской империи? Искру божью? И будущего мастера, который пока нещадно эксплуатировал фотоаппарат - подарок старшей сестры с ее первой стипендии в мединституте.

Альбом своих фотоснимков Расим привез в Москву - это все, что он мог предложить в престижный вуз на творческий конкурс. Портреты и пейзажи послевоенного Шеки конкурс выдержали. Абитуриента зачислили в операторскую мастерскую. В октябре, с началом холодов, он начал ходить на Казанский вокзал Москвы: встречал поезда из Баку. Всматривался в лица людей, от багажа и одежды которых веяло ароматами далекого южного города, моря и гор. Эти прогулки по перрону немного глушили тоску по родине.
 

Он начал ходить на Казанский вокзал Москвы: встречал поезда из Баку. Всматривался в лица людей, от багажа и одежды которых веяло ароматами далекого южного города, моря и гор

В декабре терпение Расима лопнуло. В этот раз он пришел провожать поезд, и едва паровоз утянул состав во взвихренную мглу, парень хлопнул себя ладонью по лбу и громко сказал вслух: "Какой же я дурак! Не послушал родных, друзей! Зачем приехал сюда?! Зачем поступил во ВГИК?!"

Подошедший к нему постовой взял под козырек и спросил: "В чем дело, товарищ студент?" Узнав о причине огорчения молодого человека, молча достал из кармана шинели яблоко и протянул его на ладони Расиму. Тридцать лет спустя, все в том же ВГИКе, представляя молодым коллегам свой новый фильм, знаменитый режиссер будет вспоминать тот день. И говорить о том, как мало порой бывает нужно для того, чтобы ты успокоился, вновь поверил в себя.

Пять лет учебы Оджагова во ВГИКе - один из наименее изученных периодов его творческой жизни. Профессиональные навыки он усваивал быстро. Творческий уровень набирал неторопливо. Безусловно, в его работах всю жизнь будет чувствоваться рука педагога. Говорят, что Косматов, снявший на студии "Азерфильм" в 1938 году популярный фильм "Бакинцы", питал особую симпатию к своему студенту-азербайджанцу. Тогда многих лучших работников национального кино республики ошельмовали, оболгали и уничтожили в мясорубке Большого террора. Косматов был командирован в Баку, чтобы вместе со своими московскими коллегами не дать умереть "Азерфильму".

Но в конце сороковых "Азербайджанфильм" вторично подвергся зачистке от "врагов и космополитов". На одной из лучших киностудий СССР на долгие годы вообще прекратили снимать художественное кино. Противостоять всему этому в профессии Косматов не мог. Но он мог учить, как родного сына, мальчика из Азербайджана, сказав ему: "Ты не будешь "киношником", Расим. Ты станешь Кинематографистом".
 

В конце сороковых "Азербайджанфильм" вторично подвергся зачистке от "врагов и космополитов". На одной из лучших киностудий СССР на долгие годы вообще прекратили снимать художественное кино

Главная студия мастера

Расим Оджагов закончил ВГИК в 1956 году. Только что прошел XX съезд партии. Советское кино переживало второе рождение. После долгого периода террора и малокартинья все студии бросились наверстывать упущенное за десятилетия. Оджагов отправился на бакинскую киностудию, где мастера старшего поколения после долгих лет простоя получали право постановки: и режиссерской, и операторской.

Он сразу попал в киногруппу фильма "Двое из одного квартала" вторым оператором. Главным была назначена его коллега из Москвы Маргарита Пилихина. Талантливую новеллу Назыма Хикмета экранизировал в Баку еще один москвич - режиссер Илья Гурин. В главных ролях были заняты Вадим Медведев, Семен Соколовский, Сергей Бондарчук. Такое вот было в Баку возрождение национального кино после погромов 30-х - 40-х годов.

Премьера фильма состоялась в городе Грозный 21 августа 1957 года. Два года спустя Пилихиной вручат поощрительный диплом на Первом московском МКФ за эту работу, деликатно "не заметив" ее соавтора по совершенно новаторскому изобразительному решению фильма. Такие вот реалии творческой жизни.

Молодой оператор, тяготеющий к кино авторскому, проявил себя неожиданным образом. В 1958 году он снял в качестве режиссера-оператора десятиминутную документальную ленту "Баку сегодня". Эта работа была первой широкоэкранной хроникой, произведенной в Азербайджане.
 

В том же 1958-м его пригласили снять фильм "Ее большое сердце" - поэтичный кинорассказ о женской верности, о тяжелых временах недалекого прошлого. Параллельно Оджагов работал над картиной "На дальних берегах" (1959)

В том же 1958-м его пригласили снять фильм "Ее большое сердце" - поэтичный кинорассказ о женской верности, о тяжелых временах недалекого прошлого. Параллельно Оджагов работал над картиной "На дальних берегах" (1959). Снова вторым оператором. Первая лента принесла ему высокую профессиональную репутацию и жесткие разборы критики: что снято хорошо, а что плохо. Вторая же, несмотря на мировую известность, ибо фильм о легендарном партизанском разведчике Мехти Гусейнове, помимо СССР, шел еще почти в пятидесяти странах - была скорее полигоном, на котором он отрабатывал свою особую фирменную операторскую технику: как сделать "живым" перетемненный или ночной кадр?

Несомненной вехой в его жизни стали две работы 1959 года. Невероятно тяжелую по условиям съемок "морскую" картину "Настоящий друг" и по сей день считают эталоном операторской работы в экстремальных условиях. А вот документальная лента "Физули", снятая к 400-летию великого создателя поэмы "Лейли и Меджнун", стала предметом немалых критических баталий. Лично Оджагова, бывшего одним из двух операторов работы, ни в чем не обвиняли. Однако, по мнению искусствоведов, изобразительное решение ряда эпизодов было "неубедительным". То, что группа практически на пустом месте, при катастрофическом отсутствии исторического предметного ряда создала увлекательную получасовую киноновеллу, осталось за пределом внимания критики.

Вскоре Оджагова ждало и первое серьезное творческое испытание. Короткометражную ленту "Маттео Фальконе" (1960), снятую по одноименной новелле Проспера Мериме, вообще не выпустили в прокат, даже в Азербайджане. Истинная причина запрета не прояснена до сих пор. Кто-то говорит: слишком хорошо сняли - обидели начальство из центра. Кто-то считает, что мастерство оператора задавило режиссерскую концепцию. Так или иначе, но в России фильм никто не видел уже более полувека. Поэтому он и отошел в категорию мифов, о которых изредка вспоминают, как о беспричинно рожденной тайне.
 

Вскоре Оджагова ждало и первое серьезное творческое испытание. Короткометражную ленту "Маттео Фальконе" (1960), снятую по одноименной новелле Проспера Мериме, вообще не выпустили в прокат, даже в Азербайджане. Истинная причина запрета не прояснена до сих пор

Всякий запрет в творчестве, а особенно несправедливый, непременно побуждает к активным действиям. Случай с Оджаговым не стал исключением. После этого инцидента он решил продолжить образование. Расим закончил Азербайджанский институт искусств и в 1966 году стал дипломированным кинорежиссером. Сам факт - несколько формальный. Ведь еще двумя годами ранее он представил на суд зрителей очередную документальную ленту "Памятники говорят", которую поставил как режиссер. А три фильма, снятые во время учебы без отрыва от производства, окончательно закрепили за ним репутацию ведущего азербайджанского кинооператора.

Фильм "Наша улица" (1961) рассказывал о судьбе девушки, отправленной фашистами в Германию и годы спустя, с мучительными сомнениями в душе, возвращающейся на родину. Изобретательно и нешаблонно снятая история пользовалась заслуженным успехом у зрителей. Следующая работа - "Я буду танцевать!" (1962) была посвящена творчеству выдающегося артиста Махмуда Эсамбаева. Операторская работа Расима была отмечена присвоением ему звания заслуженного деятеля искусств Чечено-Ингушской АССР. Новелла "Сила притяжения" (1964) из киноальманаха "Кого мы больше любим" получила на Первом Всесоюзном кинофестивале спортивных фильмов в Москве (1966) диплом "За поэтическое воплощение спортивной темы".

Мы столь подробно останавливаемся здесь на послужном списке Оджагова-оператора по причине твердой убежденности: у него не было проходных или малозначительных работ. С каждой лентой Расим Миркасумович оттачивал свое профессиональное мастерство. В каждом, самом кратком кадре искал жизненной оправданности, подлинности окружающего мира, перенесенного на кинопленку. Его документальные "пробы пера", о которых сегодня мало кто помнит, оказали Оджагову большую услугу. Свой фирменный, ни с кем и ни с чем не спутываемый стиль киносъемки он вынес именно из этих работ. Не случайно потом будут часто отмечать "документальную достоверность" каждого кадра его художественных режиссерских постановок.
 

Свой фирменный, ни с кем и ни с чем не спутываемый стиль киносъемки он вынес именно из этих работ. Не случайно потом будут часто отмечать "документальную достоверность" каждого кадра его художественных режиссерских постановок

За восемь лет, прошедших с момента получения Оджаговым режиссерского диплома, он снял как оператор еще шесть фильмов: "Почему ты молчишь?" (1966), "В одном южном городе" (1969), "Ритмы Апшерона" (1970), "Главное интервью" (1971), "Возвращение скрипки" (1972) и "Твой первый час" (1973). Без преувеличения можно сказать, что каждый из них стал событием не только в азербайджанской кинематографической жизни. Более того. Ни в коей мере не желая обидеть огромные коллективы съемочных групп, трудившихся над этими постановками, выскажу сугубо личное зрительское мнение: без феноменальной по своему художественному уровню камеры Оджагова все эти фильмы проиграли бы вполовину.

Художник уже давно был готов к большой самостоятельной работе. Но сначала дирекция бакинской студии отказывала ему в этом праве, а потом уже сам Расим Миркасумович был увлечен переменами, начавшимися в общественной и культурной жизни Азербайджана с июля 1969 года. Лишь в 1974 году биография кинооператора Оджагова закончилась. А режиссерская перешла из формата кинодокументалистики в масштаб большого художественного кино.

За четверть века Расим Миркасумович поставил двенадцать фильмов. О каждом из них написаны сотни статей и рецензий. Два из них были удостоены Государственной премии Азербайджана ("День рождения", 1979) и СССР ("Допрос", 1980). Еще три ленты стали призерами всесоюзных кинофестивалей. Сам режиссер получил в 1982 году звание народного артиста Азербайджанской ССР. Но все это, так сказать, чисто событийная канва, к которой Оджагов относился с благодарным уважением, но без лишних восторгов.

Как и всякий крупный художник, Расим Оджагов не был публичным человеком в современном понимании этого слова. Он был в хорошем смысле малообщительным человеком: пресса совершенно не избалована его откровениями и интервью.

Мне кажется не очень точным название, данное недавно экранному наследию режиссера в России: "планета Оджагова". Он был абсолютно чужд человеческой и экранной звездности. Суть того, что он делал в искусстве, лежит совсем в иной, земной плоскости. Человек, живущий рядом - какой ты? - пожалуй, так можно кратко резюмировать его полувековой творческий поиск.

Любопытно и то, что по фильмам Оджагова смело можно изучать психологию, нравы и обычаи его народа. Не лики и личины, а именно человеческую подоплеку: сущность поступков и бездействия, молчания и голоса, покоя и боли сердца.

Будучи кинорежиссером экстра-класса, Оджагов любил снимать в своих фильмах московских и ленинградских актеров. Александр Калягин и Ирина Купченко, Родион Нахапетов и Галина Беляева, Станислав Садальский и Лия Ахеджакова, Евгений Лебедев и Галина Польских, преодолев природную ментальность, смотрелись в его сугубо национальных историях столь органично и достоверно, что азербайджанские зрители принимали их за "своих", а дома актеров одолевали вопросами: какой период их жизни был человечески связан с Баку?
 

Азербайджанские зрители принимали их за "своих", а дома актеров одолевали вопросами: какой период их жизни был человечески связан с Баку?

Жизнь продолжается

Когда-то давно меня потрясла по-восточному красивая и краткая метафора Расима Миркасумовича: "Искусство - это белая нитка, пропущенная сквозь сердце художника и ставшая алой". Ведь из тысяч таких ниточек он и ткал полотно нравственной правды каждого рожденного им кадра. Сотни которых потом склеивал в кинофильм. Острейшие проблемы жизни, вопросы глубоко-нравственного характера, запутанные человеческие ситуации, темы гражданского долга, противоречивые черты характера, страстные диалоги о жизни, попытки проникнуть в саму глубинную суть национальной психологии, для осмысления и показа всего этого не хватит и полнометражного кинофильма. А вот Оджагов мог наполнить, пропитать этим и один кадр. Феноменальная интуиция, творческая бескомпромиссность и человеческая честность ярко выделяли его в мире кино.

Расима Оджагова не стало 11 июля 2006 года. В России это печальное событие было замечено лишь в кругах, так или иначе связанных с кинематографом.

Казалось бы - финал еще одной жизненной истории. Конец фильма. Но жизнь распорядилась совсем по-другому. И вот уже новое поколение зрителей, выросших в иной стране, тянется к его давним работам. Желая вместе с режиссером бесконечно решать волновавшие его вопросы, задачи, проблемы.

Фамилия Оджагов по-русски означает буквально "пылающий". И очень приятно осознавать, что огонек сердца этого удивительного человека продолжает мерцать во тьме и свете, оставаясь для нас таким нужным, надежным маячком в прекрасном и яростном мире.

"Эхо планеты"

Нажмите на фотографии для увеличения:

 


Самое важное и срочное мы публикуем на странице в Telegram. Подпишись!