Похороны армянских иллюзий: Пашинян разрушил главный идол реваншистов

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Есть фразы, после которых политическая реальность начинает звучать иначе. Они снимают привычные конструкции, убирают декоративный слой риторики и оставляют только суть происходящего. Именно к таким словам можно отнести заявления премьер-министра Армении Никола Пашиняна о том, что пора прекратить "кормить народ геноцидами", остановить "гонку геноцидов" и трезво оценить перспективы, включая вопрос возвращения.

Сцена, надо признать, почти классическая. Десятилетиями армянское общество формировалось в логике исторического максимализма, подпитывалось обидами, мифами, иллюзиями и ожиданиями, не всегда связанными с реальностью. И вот в момент, когда накопленный "груз прошлого" становится слишком тяжелым, появляется попытка пересобрать восприятие - без прежних эмоциональных перегрузок, без постоянного возвращения к травматичным нарративам. Пашинян в данном случае выступает с позицией, которая предлагает остановиться и посмотреть на происходящее иначе.

В этой истории примечательно не столько само признание очевидных вещей, сколько попытка изменить интонацию политического разговора. То, что раньше подавалось как безусловная основа идентичности, теперь предлагается пересмотреть и переосмыслить. Речь идет о переходе от эмоциональной политики к более прагматичному взгляду на будущее, где ключевым становится не прошлое, а реальные возможности.

Формула про "гонку геноцидов" - сигнал к остановке. Это попытка обозначить предел той риторики, которая долгие годы определяла общественное сознание. Вопрос здесь не в том, почему это происходит именно сейчас, а в том, что сам факт такого заявления открывает пространство для другой логики - логики ответственности и трезвого анализа.

Здесь и начинается главное. Пашинян фактически предлагает пересмотреть сложившийся политический миф, в котором центральное место занимала тема исторической жертвы. Необходимо вывести общество из состояния постоянного воспроизводства травмы и перевести разговор в плоскость будущего. Это сложный и болезненный процесс, поскольку он требует отказа от привычных объяснений и эмоциональных опор.

Фраза о том, что "возможности для возвращения больше не будет", имеет особое значение. Это не просто констатация факта, а обозначение границы между прошлым и настоящим. Долгое время в общественном сознании сохранялась идея обратимости процессов, возможность вернуться к прежним сценариям. Теперь эта логика ставится под сомнение, и вместо нее предлагается исходить из текущей реальности.

Особенно важно, что в этих заявлениях звучит призыв отказаться от постоянного обращения к теме геноцида как универсальному объяснению и инструменту внутренней политики. Армяне должны перестать строить политическую повестку исключительно вокруг "исторической боли" и начать формировать ее на основе практических задач и интересов государства.

В этом и состоит ключевой момент. Армянскому обществу предлагается выйти из привычной модели, в которой прошлое определяет настоящее, и начать формировать новую повестку, основанную на развитии, институтах и ответственности. Это не отказ от памяти, а попытка изменить способ ее использования - без превращения ее в единственный политический ресурс.

Армянская политическая культура долгое время функционировала в режиме, где важную роль играли символы, эмоции и исторические нарративы. Теперь возникает вопрос о переходе к иной модели, где приоритет отдается рациональному подходу и долгосрочным интересам. Это означает необходимость пересмотра многих устоявшихся представлений и подходов.

Сегодня видно, что прежняя модель начинает терять свою эффективность. Она по-прежнему присутствует в общественном пространстве, продолжает влиять на дискуссии, однако уже не способна в полной мере определять политическую повестку. Реальность требует иных решений и иных подходов, и именно на это указывают заявления Пашиняна.

При этом не стоит воспринимать происходящее как резкий разрыв с прошлым. Речь идет о постепенном и сложном процессе переосмысления, в котором неизбежны противоречия и внутренние споры. Тем не менее сам факт появления такой риторики говорит о том, что внутри системы формируется запрос на изменения.

Главный вопрос сегодня заключается в том, насколько армянская политика готова двигаться в этом направлении дальше. Готова ли она отказаться от модели, в которой национальная идентичность строится вокруг постоянного воспроизводства травмы, и перейти к модели, ориентированной на развитие и взаимодействие с реальностью?

Ответ на этот вопрос пока не очевиден. Однако уже сейчас можно говорить о том, что сделан важный шаг - шаг к признанию того, что прежняя логика больше не работает в прежнем виде. Это открывает возможность для формирования новой повестки, в которой центральное место займут не эмоции прошлого, а задачи будущего.

Слова Пашиняна в этом контексте важны именно как попытка изменить направление общественного разговора. Они обозначают переход от риторики, основанной на постоянном воспоминании о трагедии, к риторике, ориентированной на поиск решений. Это переход от состояния, где прошлое доминирует, к состоянию, где оно становится частью более широкого и сбалансированного взгляда.

Финал этой истории не является окончательным. Процесс трансформации только начинается, и его исход будет зависеть от того, насколько последовательно и глубоко удастся провести это переосмысление. Но уже сейчас ясно, что прежняя модель больше не воспринимается как единственно возможная.

Именно поэтому нынешние заявления приобретают особое значение. Они становятся маркером изменения, сигналом о том, что внутри армянской политики начинается движение в сторону большей трезвости и ответственности. И это движение, каким бы сложным оно ни было, открывает возможность для выхода из замкнутого круга прошлого и формирования новой политической реальности.