"Горячие головы" у Ворот небесного спокойствия - ФОТО

В мире, 19 июня 2011 12:00 (UTC +04:00) 2 171

Статья из журнала "Эхо планеты".

Накануне очередной годовщины событий на пекинской площади Тяньаньмэнь, "Ворота Небесного спокойствия", в мае-июне не только вспоминаются те горячие дни, но и напрашивается вопрос о возможности их повторения на других площадях, в других столицах. В течение последнего полугодия молодежные демонстрации бушевали на Манежной в Москве и Тахрир в Каире, в Тунисе, Ливии, Йемене, Бахрейне и Сирии. В обозримом будущем тоже вряд ли можно ожидать спокойствия. Все чаще у меня возникают параллели между бунтом на Тяньаньмэнь и предшествовавшими ему событиями с нынешней ситуацией в Москве, в России.

1989 год был 12-м годом фактического правления в КНР Дэн Сяопина, вернувшегося к власти после нескольких лет ссылки в провинцию. Начатая им в 1978 году "политика реформ и открытости" уже дала зримые результаты: получив обратно свои наделы, крестьяне оживили деревню и накормили страну, заработали "специальные экономические зоны", потекли инвестиции от зарубежных соотечественников в Гонконге и на Тайване, из Японии, США, стран Европы. Уровень жизни простых китайцев повысился, но зато обильно "расцвели сто цветов" коррупции, командные позиции в экономике стали занимать дети и друзья Дэн Сяопина, других партийных и государственных лидеров.

Еще до начала апрельско-майского бунта, совпавшего с визитом в Пекин генсека ЦК КПСС и главы Советского государства Михаила Горбачева, в Китае вспыхивали молодежные беспорядки. В 1985 году студенты на острове Хайнань и в городе Гуанчжоу протестовали против роста цен, коррупции и бюрократизма. Их поддержали учащиеся Пекина, Сиани и Чэнду. Партийные власти наряду с жесткими мерами наведения порядка в студенческих городках вынуждены были провести кампанию борьбы с "порочным стилем" среди кадровых работников. С благословения Дэн Сяопина именно тогда была восстановлена смертная казнь и начались показательные расстрелы попавшихся коррупционеров.

Без демократии нет реформ

Генеральная репетиция весны 1989-го прошла в конце 1986-го, когда студенты в провинции Аньхуэй, а затем в Шанхае, Ухани, Тяньцзине и Пекине вышли на улицы под лозунгом "Без демократии нет реформ", с требованиями борьбы против бюрократизации и коррупции, честных выборов, увеличения представительства интеллигенции и студентов в органах власти. Несмотря на поддержку молодежи горожанами разных поколений, выступления довольно быстро погасили без кровопролитий.

Несмотря на поддержку молодежи горожанами разных поколений, выступления довольно быстро погасили без кровопролитий

Нескольких реформаторски настроенных партийных лидеров, включая генсека ЦК КПК Ху Яобана, который санкционировал аресты коррупционеров - родственников членов Политбюро, а также призывал к сокращению военных расходов, обвинили в потакании "буржуазному либерализму" и сместили с постов. Тем не менее Дэн Сяопин защитил остававшихся в руководстве сторонников преобразований и даже дал добро на подготовку проекта политической реформы. Однако ограниченные шаги в этом направлении не привели к сокращению масштабов коррупции и неравенства, а предпринятая реформа цен вызвала всплеск инфляции, уровень жизни населения понизился. На фоне роста недовольства, особенно заметного среди интеллигенции и студенчества, начались разногласия и в правящей верхушке.

Объявленный визит в Китай "отца перестройки" вызвал прилив интереса к советской модели реформ, причем не только среди недовольной молодежи. В то время как Горбачев под воздействием части своих советников всерьез заинтересовался китайской моделью по формуле "сначала экономика, затем политика", в руководстве Компартии Китая появилась группа деятелей, считавших перспективной именно горбачевский курс на приоритет политических изменений. Во главе этой группы стоял сменивший Ху Яобана новый генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян.

Этого сравнительно молодого человека привел к рулю партийной власти и фактически назначил преемником сам Дэн Сяопин, решивший отказаться от большинства официальных постов и титулов, но продолжавший управлять по старой китайской традиции "из-за занавески". Вокруг Чжао Цзыяна собрались сторонники перемен; партийные интеллектуалы, руководители и профессора академических институтов, яркие журналисты. Они публиковали закрытые доклады и статьи о необходимости коренных преобразований, учреждали студенческие дискуссионные клубы, налаживали связи с единомышленниками в провинции, с продвинутыми офицерами госбезопасности, полиции, Пекинского гарнизона. Их подспудная активность пользовалась успехом, ведь увлеченное экономическими преобразованиями и поддержанием стабильности в обществе руководство страны так и не взялось за решение политических проблем.

За два года, прошедших после волнений 1986 года, формирование бюрократического капитализма приняло еще более откровенные формы. Ускорилась инфляция, разрыв в доходах верхов и низов стал вызывать массовое возмущение, вседозволенность нуворишей и "новой аристократии" из власти настраивала на боевой лад бунтарей, еще помнивших о временах "культурной революции", погромах горкомов и райкомов, о "дурацких колпаках" и публичных казнях вчера еще всесильных начальников.

Из искры возгорелось пламя

"Искрить" начало еще в первые дни марта 1989 года, когда в Пекинском университете появились "газеты больших иероглифов" - дацзыбао с требованиями ликвидировать однопартийность, освободить политзаключенных, улучшить ситуацию с правами человека.

...Хорошо помню те теплые весенние дни. Вместе с коллегами из МИДа и ЦК КПСС я прилетел из Москвы с передовой группой готовить визит Горбачева. Нас поселили в только что открывшейся высотке-гостинице на улице "Вечного спокойствия" - Чанъаньцзе, рассекающей с востока на запад всю китайскую столицу, включая и площадь Тяньаньмэнь.

Сначала я обратил внимание на странных велосипедистов, не крутивших педали с безучастным видом, как все, а выкрикивавших лозунги, иногда поднимавших над головой картонные транспаранты с крупными иероглифами. Потом на Тяньаньмэнь, по которой несколько раз за день проезжали наши машины, стали заметны группы молодежи, скапливавшиеся то в одном, то в другом уголке гигантской площади: неподалеку от мавзолея Мао Цзэдуна, на ступенях Памятника народным героям.

На Тяньаньмэнь, по которой несколько раз за день проезжали наши машины, стали заметны группы молодежи, скапливавшиеся то в одном, то в другом уголке гигантской площади: неподалеку от мавзолея Мао Цзэдуна, на ступенях Памятника народным героям

Уже через пару дней небольшие, по 30-40 человек, группы демонстрантов стали курсировать по Чанъаньцзе под приветственные выклики прохожих. Персонал нашей гостиницы поддерживал манифестантов довольно оригинально: из окон верхних этажей выбрасывали рулоны туалетной бумаги, которые за время полета успевали размотаться и горделиво парили в воздухе разноцветными лентами...

Вскоре демонстрантов стало больше, чем прохожих, они начали двигаться колоннами. Впереди несли красный кумач с названием учебного заведения или организации, затем следовали политические лозунги, карикатуры. Часто повторялся, например, сюжет с перевернутой маленькой бутылочкой ("Сяо пин" переводится как "маленькая бутылка"), из которой высовывается человек с толстым лицом. Это был намек на сына Дэн Сяопина по имени Дэн Пуфан, ворочавшего многими миллионами долларов благотворительных фондов.

"Ура Горбачеву"

К 15 мая, дню приезда главы советской компартии и государства в Пекин, на Тяньаньмэнь скопилось уже около миллиона демонстрантов. Площадь шумела, волновалась и ужасно пахла - туалетная инфраструктура не была рассчитана на такое скопление народа. У сидевших днями на разогретом асфальте людей, часть которых объявила бессрочную голодовку, все чаще случались тепловые удары и обмороки. Недоставало лекарств, воды и пищи. Активисты на велосипедах ездили на прилегающие к Тяньаньмэнь торговые улицы собирать пожертвования, продавать листовки и революционные газеты, но их зачастую гнали оттуда пинками торговцы, которым манифестанты мешали делать бизнес.

Ко времени ожидавшегося прибытия на площадь Горбачева, которого по протоколу там должен был встретить почетный караул, студенты подняли огромные транспаранты с надписями по-русски и по-китайски "Ура Горбачеву!", "Демократия - наша общая мечта!", "За вашу и нашу свободу!". Протокольная встреча, однако, была перенесена внутрь стоящего на той же площади здания китайского парламента. На третий день визита в ходе пресс-конференции высокий московский гость назвал демонстрантов "горячими головами", что в переводе китайской службы "Голоса Америки", вещавшего через громкоговорители на площади, звучало весьма оскорбительно.

Высокий московский гость назвал демонстрантов "горячими головами", что в переводе китайской службы "Голоса Америки", вещавшего через громкоговорители на площади, звучало весьма оскорбительно

Приветствия Горбачеву исчезли. Стала исчезать надежда и на "прорабов китайской перестройки". Чжао Цзыян с несколькими помощниками выходил на площадь, со слезами на глазах уговаривал демонстрантов разойтись. Он уже знал, что их ждет.

20 мая, через два дня после отъезда официальной советской делегации, в Пекине было объявлено военное положение. Оставшиеся сотрудники передовой группы, дипломаты и журналисты ждали развязки с минуты на минуту. Мы ехали в аэропорт через никем не контролируемый город. Полицейских не было видно. На Тяньаньмэнь ходили группки молодых людей, по Чанъаньцзе на мотоциклах носились хулиганы в черных куртках, норовившие бамбуковыми пиками ткнуть редких прохожих. В столичном аэропорте тоже царила анархия. На подъездах к нему были брошены десятки автомобилей. Пограничники бродили по залу отлета и буквально на коленке ставили штампы. Богатые китайцы за любые деньги просили продать им билет на самолет, улетающий хоть на край света.

Но ожидаемых новостей из Пекина не поступило ни в день возвращения в Москву, ни на следующий, ни на другой день. В шифротелеграммах из нашего посольства говорилось даже о стабилизации обстановки в Пекине. Развязка наступила в ночь с 3 на 4 июня, когда в центр столицы двинулись танки и бронетранспортеры. Это не были войска Пекинского гарнизона. Как стало известно позже, сочувствовавшие демонстрантам солдаты и офицеры отказались участвовать в расправе. На смену им были подтянуты соединения из соседних военных округов, недолюбливавшие жителей столицы. Демонстранты и простые пекинцы сопротивлялись, на пути выдвижения колонн было немало стычек, нападений на военных и даже зверских расправ над ними. Но силы были не равны, и на Тяньаньмэнь пролилась кровь.

Но силы были не равны, и на Тяньаньмэнь пролилась кровь

Точное число жертв с обеих сторон никто точно не может назвать до сих пор. Невозможно назвать и число арестованных в последовавшие недели и месяцы.

В ожидании перемен

События на площади Тяньаньмэнь стали шоком для советских сторонников развития по китайскому пути, а Горбачев продолжил свой курс, гибельный для страны и партии. Для самих китайцев братоубийственная стычка обернулась национальной трагедией. Недаром состоявшийся в конце того рокового года пленум ЦК КПК хотя и благословил продолжение прежнего курса, но принял отставку Дэн Сяопина с последнего остававшегося у него официального поста руководителя Военного совета ЦК КПК. С политической арены исчезли высокопоставленные деятели, вошедшие в историю как "мясники".

Генеральным секретарем ЦК КПК вместо "китайского Горбачева" Чжао Цзыяна стал секретарь парткома Шанхая Цзян Цзэминь, который в своем городе навел порядок без кровопролития. С тех пор в КПК действует не допускающая рокировок и иных фокусов жесткая система ротации руководителей. В 2012 году на смену нынешнему генсеку Ху Цзиньтао, сменившему Цзян Цзэминя, должен прийти новый руководитель.

Несмотря на уроки событий 1989 года, коррупция и кумовство остаются большой проблемой и признаются главной угрозой руководящей роли партии. В Китае сейчас говорят: "или партия победит коррупцию, или коррупция победит партию". Положение не спасают ни "посадки", ни "отстрелы" коррупционеров. Но что касается молодежи, то, по моим наблюдениям от поездок в Китай, она сейчас не собирается бунтовать. Процветание китайской экономики позволяет властям тратить огромные средства на образование как в Китае, так и за границей, впечатляющие темпы развития экономики обеспечивают спрос на квалифицированные кадры, предоставляют "социальные лифты". Так что на площади Тяньаньмэнь, где по традиции происходят все самые важные политические события, в обозримом будущем вряд ли стоит ожидать новых выступлений молодежи.

Что касается Манежной и иных российских площадей, то обстановка вокруг них кажется весьма тревожной. Невольно вспоминаешь стихи Мао Цзэдуна:

Надвигается ливень в горах,

и весь терем продувается ветром.

Нажмите на фотографии для увеличения: