Популизм с фатальными последствиями: кто и для чего толкает Армению в пропасть?

Автор: Акпер Гасанов

Армянская политическая сцена вновь входит в фазу резкого обострения, где риторика постепенно начинает подменять собой стратегию, а популизм - государственное мышление. Заявления министра обороны Армении Сурена Папикяна о том, что возможная победа оппозиции на предстоящих парламентских выборах может привести к войне - это очередной сигнал о глубинном кризисе политического класса и отсутствии консенсуса по ключевому вопросу - будущему страны в условиях постконфликтной реальности Южного Кавказа.

Позиция действующей власти, озвученная как Папикяном, так и премьер-министром Николом Пашиняном, строится на тезисе: любая ревизия текущего курса, включая попытки вернуться к прежним подходам карабахского вопроса, автоматически ведет к новой эскалации. И в этом утверждении есть рациональное зерно. После событий последних лет Армения оказалась в ситуации, где пространство для маневра существенно ограничено, а любые заявления о территориальных претензиях или реванше неизбежно воспринимаются соседями как подготовка к новому конфликту.

Однако проблема не исчерпывается лишь внешнеполитическим измерением. Внутри страны формируется опасный симбиоз политического популизма, реваншистских настроений и влияния внешних игроков. Обвинения Пашиняна в адрес оппозиции, которую он открыто называет "иностранными эмиссарами", отражают и реальную проблему - отсутствие суверенной, внутренне обусловленной политической повестки у значительной части армянской оппозиции.

Фигура Самвела Карапетяна в этом контексте становится символической. Представляя крупный капитал и обладая значительным влиянием, он транслирует риторику, в которой сочетаются ностальгия по утраченному статус-кво и откровенно конфронтационные установки. При этом его политическая программа, если ее можно так назвать, лишена реалистичного понимания текущего баланса сил и возможностей Армении.

Утверждения С.Карапетяна том, что Армения якобы "вымаливает" мир, апеллируют к эмоциям, но игнорируют фундаментальный факт: мир сегодня - это не проявление слабости, а единственный рациональный выбор для государства, столкнувшегося с серьезными военными и экономическими ограничениями именно по причине ранее сделанного неправильного выбора в пользу территориальных претензий к Азербайджану.  

Особую остроту ситуации придает то, что армянская оппозиция играет на понятных, но крайне опасных настроениях - желании реванша.  История, однако, неоднократно показывала, что подобные настроения, не подкрепленные реальными ресурсами и стратегическим расчетом, приводят к ещё более тяжёлым последствиям. И неспроста критика Папикяна в адрес Карапетяна, в частности акцент на уклонении от военной службы, выходит за рамки личных выпадов.

Она поднимает важный вопрос легитимности тех, кто претендует на формирование политики безопасности Армении. В условиях, когда эта страна переживает последствия военного конфликта, общественный запрос на ответственность и личное участие в судьбе государства становится особенно высоким. И здесь возникает серьезный разрыв между риторикой части элит и их реальным вкладом в обеспечение безопасности.

"Тот же Самвел Карапетян, прежде чем говорить о безопасности, пусть спросит себя и разъяснит общественности: как так вышло, что практически никто из всего его рода не служил в армии? Он должен дать разъяснения и только потом говорить о безопасности. Мне больше нечего ему сказать. Когда они разъяснят, почему не служили, почему, будучи гражданами Республики Армения, эти люди сбежали. Где были сыновья Самвела Карапетяна до 27 лет? Факт в том, что эти люди не освобождались от службы в армии, они были гражданами РА, но не служили в ВС РА", - резонно заметил С.Папикян.

Не менее важным является и внешний контекст. Южный Кавказ остается регионом, где интересы крупных держав пересекаются и зачастую конкурируют. Любое внутреннее политическое изменение в Армении автоматически становится фактором региональной стабильности или нестабильности. В этом смысле предупреждения о возможной войне в случае смены власти нельзя рассматривать как чисто внутренний дискурс - это сигнал и внешним игрокам о потенциальных рисках.

Азербайджан, в свою очередь, исходит из логики закрепления достигнутых результатов и продвижения мирной повестки, которая отвечает его стратегическим интересам. Однако это не означает отсутствия готовности к жесткому сценарию в случае попыток ревизии. Таким образом, любое усиление реваншистских сил в Армении объективно увеличивает вероятность нового витка напряженности.

Ключевая проблема заключается в том, что часть армянской политической элиты продолжает мыслить категориями прошлого, игнорируя изменившуюся реальность. Попытки вернуться к прежним моделям не только неосуществимы, но и опасны. Они подталкивают страну к конфронтации, в которой у нее нет достаточных ресурсов для успеха. При этом имеет место отсутствие четкой границы между политической риторикой и реальной политикой.

Когда заявления о территориальных претензиях звучат не на маргинальном уровне, а в рамках основной оппозиционной повестки, это неизбежно влияет на восприятие Армении как партнера в переговорах и подрывает доверие к любым мирным инициативам. В конечном счете перед армянским обществом стоит выбор, который выходит далеко за рамки электоральной борьбы. Речь идет о стратегическом направлении развития страны: либо постепенная адаптация к новой реальности с акцентом на безопасность, экономическое развитие и нормализацию отношений с соседями, либо попытка реванша, которая с высокой вероятностью приведёт к новым потрясениям.

История показывает, что государства, игнорирующие баланс сил и поддающиеся иллюзиям, платят за это высокую цену. В случае Армении эта цена может оказаться фатальной. Особенно с учетом того, что те, кто сегодня активно продвигает радикальную повестку, в случае кризиса вряд ли будут разделять последствия своих решений с остальным обществом, предпочтя банально сбежать из Армении, которую они вновь толкают в пропасть.