Клоунада солнечной долины: специфика выборов в Армении

Автор: Акпер Гасанов

Армянская политика вновь радует зрителя неожиданными поворотами сюжета. Казалось бы, все уже было: и драматические падения, и революционные всплески, и бесконечные взаимные обвинения. Но нет - накануне парламентских выборов этот спектакль вышел на качественно новый уровень абсурда, где главные герои, похоже, окончательно перепутали роли, а иногда и сами себя.

Если все это время  внимание публики было приковано к попыткам российско-армянского олигарха Самвела Карапетяна составить конкуренцию действующему премьер-министру Николу Пашиняну, то теперь в игру решил вернуться персонаж, о котором уже начали забывать даже самые внимательные зрители - Армен Ашотян. И вернулся он не просто так, а с громким, почти театральным монологом в адрес второго президента Армении Роберта Кочаряна.

Реплика Ашотяна, адресованная Кочаряну, заслуживает отдельной постановки: аполитичный человек, разрушивший политическое поле страны, ориентированный исключительно на себя. И все это с налетом трагического раскаяния: "Это наша вина". Впрочем, в армянской политике признание собственной ошибки - это не столько акт покаяния, сколько удобный способ напомнить о себе.

Самое любопытное в этой сцене даже не содержание обвинений, а сам факт их появления. Потому что Ашотян, которого многие воспринимают как одного из хранителей "тайной воли" Сержа Саргсяна, решил атаковать не Пашиняна - нынешнего оппонента всей старой элиты - а именно Кочаряна. То есть, борьба идет уже не просто между "новыми" и "старыми", а внутри самого лагеря "старых", где, как выяснилось, единства нет, зато есть богатый ассортимент взаимных претензий.

И здесь начинается самое интересное. Потому что этот конфликт - не просто личная перепалка, а симптом куда более глубокой проблемы: бывший "карабахский клан", долгие годы определявший политическую архитектуру соседней страны, сегодня демонстрирует удивительную способность к самоуничтожению. Вместо консолидации - звучат  публичные разборки. Вместо стратегии - имеет место обмен колкостями. Вместо единого фронта - клуб по интересам, где каждый считает себя главным.

Не стоит забывать и о старых обидах. Роберт Кочарян никогда особо не скрывал своего отношения к Сержу Саргсяну после его вынужденной отставки в результате событий, получивших в народе почти гастрономическое название - "шашлычная революция". В глазах Кочаряна это было проявлением слабости, недостойным лидера. И вот теперь политическое наследие Саргсяна, пусть и в лице Ашотяна, отвечает бывшему президенту своеобразной "любезностью".

Получается почти шекспировская драма, где бывшие союзники превращаются в оппонентов, а политическая память становится оружием. Но есть нюанс: зритель уже видел эту пьесу и она ему изрядно надоела. 

На этом фоне фигура Никола Пашиняна выглядит почти парадоксально. Пока его оппоненты заняты выяснением отношений между собой, он оказывается в роли бенефициара этого хаоса. Не потому, что он стал сильнее, а потому, что его противники стали слабее и разобщеннее. Пашинян буквально оказывается "над схваткой", наблюдая за тем, как Роберт Седракович и Серж Азатович ведут затяжной и все более личный диалог через посредников.

Но и это еще не финал. В армянской политике всегда есть третий акт, и в нем неизбежно появляется фигура, от которой многое зависит, но которая до последнего сохраняет загадочное молчание. Речь, конечно, о Гагике Царукяне - человеке, известном в народе под не самым лестным, но прочно закрепившимся прозвищем "Тупой Гаго". Именно он может стать тем самым фактором, который перевесит чашу весов. Вопрос лишь в том, какую сторону он выберет - или же, как это уже бывало, попытается извлечь выгоду из самой неопределенности.

Ирония ситуации в том, что армянская политическая сцена сегодня напоминает не столько поле битвы идей, сколько зеркало, в котором ее участники видят лишь собственные отражения и ведут с ними ожесточенную полемику. Так что возможно, недалек тот день, когда Армен Ашотян обрушится с критикой на Сержа Саргсяна, а Роберт Кочарян начнет спорить со своим отражением в зеркале. 

Вопрос лишь в том, заметит ли это избиратель  или он окончательно потеряет интерес к спектаклю, где актеры играют не для публики, а друг против друга.

И если раньше армянская политика была драмой, то сегодня она всё больше напоминает сатиру. Причем не самого хорошего качества.