Французский гитарист: "Сегодняшнее время – джунгли" - ОПРОС
Интервью журнала "Эхо планеты" с французским гитаристом цыганских кровей Фредериком Белинским.

- Не только ваши предки жили в России, но и ваша супруга. Что для вас означает быть частью России? И какова, на ваш взгляд, настоящая русская душа?

- Я очень горжусь тем, что я русский, потому что мой дед был русским. Он уехал из России после революции, и, сколько я помню его, он всегда рассказывал, как для него важно быть русским. И несмотря на то, что он жил во Франции, он никогда не хотел принимать французское гражданство и умер с российскими документами. Поэтому быть частью России для меня большая гордость.

Русскую душу как музыкант лучше всего я чувствую в музыке. Все люди разные, и "русская душа" разная. Но если обобщить, то для меня ярче всего она выражается в творчестве и в искусстве. Русская душа - это весь диапазон контрастов: радость, грусть, любовь. Это как гром среди ясного неба.

- Журнал Jazz Magazine как-то написал о вас: "Симбиоз романтического огня, славянской чувственности и виртуозного цыганского джаза". Вы ведь действительно наполовину цыган. Так вот что в вас от цыганской натуры, а что от французской?

- Цыганская кровь мне досталась по материнской линии, а русская - по отцовской. Действительно, во мне все перемешалось. И во мне преобладает та или другая сторона в зависимости от настроения. А в творчестве весь этот спектр сливается в одно.

- Я знаю, что в 16 лет вы ушли из дома. В это время вы учились в Национальной парижской консерватории классической музыке, а параллельно играли в русских кабаре Парижа. Расскажите об этом периоде своей жизни.

- Вообще это был очень непростой период, потому что я мало спал. Я действительно решил жить самостоятельно и, соответственно, должен был вести себя как взрослый. Я учился днем, работал вечером, и так мне пришлось жить три года. Было очень тяжело, но при этом очень интересно. Я очень многому научился, но не могу сказать, что мне хотелось бы туда вернуться.

- После окончания консерватории вы дали серию классических концертов в различных городах Европы. Сейчас вы исполняете классическую музыку?

- Я очень уважаю классическую музыку, но, может быть, считаю ее слишком совершенной. Ее надо играть именно так, как она написана. А я люблю загадку. Мне интересней делать что-то новое, импровизировать, как в жизни. Я ценю хороших музыкантов, которые исполняют классику, играю сам, но больше люблю свободу в творчестве.

- Знаю, вам приходилось по-настоящему импровизировать в ситуации, когда вы давали концерт в полной темноте. Это было в Одесской филармонии, если я не ошибаюсь.

- О, изначально это выступление очень тщательно планировалось, был выставлен потрясающий свет, настроен звук, должна была вестись съемка. Но на третьем произведении мы оказались без звука и в полной темноте. А так как это был зал филармонии, то он был далеко не маленький. Чтобы не делать паузу в выступлении и обеспечить слышимость без микрофонов, мы с моим трио придвинули стулья прямо к краю сцены. Когда начали играть, надеялись, что это продлится несколько минут и свет появится, но он не появился до окончания нашего выступления. Чтобы видеть нас, зрители начали подсвечивать нас своими мобильными телефонами, и наступила абсолютно чистая тишина, которую я никогда раньше не слышал. Она была просто идеальной. Меня это восхитило, я был поражен тому, как славянская публика в любой ситуации готова идти навстречу артистам и получать от этого удовольствие. Во время того выступления был налажен абсолютный контакт между музыкантами и публикой.

- Вы, наверное, уже досконально изучили российскую публику. Ведь ваше первое выступление в России состоялось в 2005 году. Чем отличается российская аудитория от европейской?

- Россия - это колыбель музыки. Русским с детства прививают любовь к ней, дают музыкальное образование. В Европе у меня тоже очень хорошо проходят концерты, но возникают совершенно другие ощущения. У зала другая энергетика.

- Ваш прадедушка - известнейший литературный критик Виссарион Белинский.

- К сожалению, я не очень много знаю о его жизни. Знаю, что он был очень эрудированным и ярким человеком, личностью. Он был неистовым! Меня вот тоже часто называют "неистовым" (смеется). Также знаю, что он был очень привязан к каким-то вещам. Однажды у него была операция в Германии. После чего он заехал в Париж и купил себе халат. Но по приезде в Санкт-Петербург понял, что забыл его в Париже. Тогда он попросил кого-то вернуться за халатом, потому что не мог без него обойтись.

- Судя по вашему рассказу о студенческих годах, вы были очень решительны и целеустремленны. Как вы представляли себе тогда свою жизнь? О чем мечтали?

- Когда я анализирую свою жизнь, то делаю вывод, что доволен ею. И даже в те моменты, когда все идет не совсем гладко, я нахожу выход и всегда остаюсь позитивным.

- В каком направлении, по-вашему, сегодня движется культура?

- На мой взгляд, культура сейчас идет на спад, люди теряют уважение к многим ценностям. Сейчас время прогресса, повсеместно компьютеры, Интернет. Мы живем во время капитализма, когда люди стремятся купить, купить, купить. Конечно, прогресс - это хорошо, но, с другой стороны, он нацелен на наживу. Моя любимая эпоха - 1980-е годы. Время, когда нас окружали музыка, теплая обстановка и драйвовое настроение, когда люди улыбались при любых обстоятельствах. Естественно, были и проблемы, и война в Ливане. Но главное, что люди были натуральными. Сегодняшнее время мне напоминает джунгли.

- Фредерик, скажите, что самое главное для музыканта?

- Не знаю. Либо хорошая сцена, либо хороший инструмент. На самом деле самое главное - это публика. Если я чувствую, что на моем концерте публика холодная, я спрашиваю: "Вам не нравится?" И тогда все начинают аплодировать, а я чувствую, как наступает потепление.