Что такое Айтокуа, или об азербайджанском художнике, которым восторгался Габриэль Гарсия Маркес

...от боли и печали бежали мы и скрылись,

больная наша нежность на все свои монеты

купила где-то время, и мы друг друга молча

слюной целили раны, смешав улыбки...

...Все стены, двери, косяки, чуть ли не потолок исписаны стихами... Взгляд цепляется за них, как за цветущие кусты репейника, выхватываешь строчку то из одного, то из другого, невольно вчитываешься, попадаешь в силки чужих страстей и переживаний, постепенно теряя ощущение времени и пространства... Пожалуй, с этого и надо начинать знакомство с жизнью Любови Мирджавадовой и с ней самой. Эти стихи, которыми испещрена вся ее квартира - словно рисунки Гобустана, они шепчут, рассказывают, намекают, стягивают, будто края раны, разрыв в десятки лет. И возвращают в ту пору, когда был жив художник Джавад Мирджавадов - зараженный безумием вдохновения, влюбленный в искусство, но так и оставшийся в тени, из которой его, в ближайшее время, возможно, вытащит книга, написанная вдовой... Книга со странным на первый взгляд (или, правильнее сказать "на первый слух?") названием "Айтокуа", которая была недавно издана в Соединенных Штатах и уже успела попасть в Библиотеку Конгресса США.

- Невозможно не спросить... Что такое Айтокуа?

- В переводе с бушменского это означает "дверь в сокровенное". Когда-то я написала это слово на двери мастерской Джавада. А потом, уже много лет спустя, выбрала его в качестве названия для книги. Потому что и книга эта, по сути, является дверью в сокровенное - в жизнь, в мысли художника, о котором очень мало известно.

...А вот, кстати, и сама надпись - черные буквы на белой двери комнаты, в которой мы сейчас сидим и в которой прежде работал Джавад Мирджавадов... В "Айтокуа" и в самом деле масса сокровенного, очень личного, интимного, смелого, моментами даже шокирующего. Эту книгу трудно назвать просто "мемуарами" - скорее это полноценное художественное произведение, особый жанр - фактический поток сознания, рассказ на одном дыхание, повествование, место и время действия которого постоянно меняется. Читатель оказывается то в 30-х, то в 80-х, то в 60-х годах, а сам главный герой превращается из больного старика в познающего мир мальчишку, затем - в безумно любящего свою жену зрелого мужчину, после - в студента, бредящего запретным европейским искусством.

- Книга написана вами, но от лица самого Джавада Мирджавадова. Это художественный прием или?..

- Дело в том, что в основу книги легли некоторые заметки Джавада, а также то, что он рассказывал мне на протяжении всей нашей совместной жизни именно в расчете на то, что когда-нибудь я это запишу. Так что можно сказать, что материалы для этой книги я собирала лет 20. Делала наброски, спасала его дневники, когда Джавад решил, что их лучше уничтожить. Но соединила все это и придала форму цельного произведения лишь после его смерти, в начале 90-х. В 1995 году "Айтокуа" вышла в свет на русском языке. Я отправила ее своим друзьям в Америку, а вскоре с удивлением узнала, что моя книга попала в Библиотеку Конгресса США. А еще через какое-то время ко мне обратился представители американского издательского дома Byzantium Studio и предложили перевести "Айтокуа" на английский язык и издать в Штатах.

- Чем же, по-вашему, их так привлекла книга?

- Ну, во-первых, сама личность Джавада Мирджавадова и его творчество уже заслуживают огромного внимания. А во-вторых, возможно, им понравилось, то, как написана эта книга, ее необычный для биографических произведений стиль, язык... Перевод и издание англоязычной версии заняли куда больший срок, нежели предполагалось изначально. Но вот она и готова, и буквально на днях мне прислали один экземпляр...

...Экземпляр этот лежит здесь же, рядом - роскошно (даже слишком роскошно, по мнению Любови ханум) оформленный фолиант в суперобложке, иллюстрированный почти сотней репродукций с картин Дж. Мирджавадова.

- Это издание тоже "принято" Библиотекой Конгресса США. Как думаете, оно сможет рассказать Западу о неординарном азербайджанском художнике?

- Во всяком случае, я на это надеюсь... Творчество Джавада заслуживает того, чтобы его, наконец, по-настоящему оценили. И это говорю не только я, любившая, и любящая его по сей день женщина - в разное время в восторг от его работ приходили и именитые российские художники, и знаменитый писатель Габриэль Гарсия Маркес, и многие другие.

- А "Айтокуа" на русском языке была в продаже?

- Нет, я писала эту книгу для сердец, а не для лавок... И дарила только тем людям, которые, по моему мнению, были способны ее понять. Иногда даже случалось, что, после того как подарю кому-то книгу, вдруг пойму, что это не тот человек, неподходящий. Тогда просила друзей выкрасть у них книгу, обещая заплатить...

- И как, крали?..

- Иногда...

- В вашем произведении описано множество такого, о чем далеко не каждый даже близкому другу расскажет...

- Мне не хотелось ничего скрывать, рассказала все, как есть. И это не попытка эпатировать публику, а просто детали, необходимые для полноты картины. Джавад и сам был смелым и откровенным человеком, никогда не выбирал выражений и не хотел бы, чтоб я о чем-то умолчала "из приличия".

...Сквозь опущенные жалюзи едва-едва проникает солнечный свет - у Любови Мирджавадовой весьма необычный вид аллергии, парадоксальный для южной страны - аллергия на солнечный свет. Когда-то художнику приходилось идти на массу ухищрений ради того, чтобы жена могла вместе с ним сидеть на берегу моря. Они вообще всегда и повсюду были вместе, вплоть до того момента, когда он прекратил свое земное существование, вслушиваясь в звуки ее голоса... Он же стал ее учителем живописи, выпестовал и отшлифовал ее талант и теперь Любовь Мирджавадова тоже художник, чьи выставки не раз проводились как в Азербайджане, так и в Европе.