Натиг Расулзаде: "Иностранцы неспроста восторгаются нашей столицей"
Интервью Day.Az с писателем Натигом Расулзаде.

- Натиг муаллим, просматривая данные о вас, я наткнулась на очень интересную информацию. В Интернете вас представляют в том числе и как актера. Что это значит?

- В моей жизни был только один случай, когда пришлось сниматься в фильме - у Максуда Ибрагимбекова. Я там играл прокурора. Думаю, это погрешность моей молодости. Сейчас я об этом очень сожалею. Актерство - это большая профессия и этот талант дан не каждому. Не знаю, кто это написал, но я в корне несогласен с тем, чтобы меня считали актером.

- Недавно вы открыли свой сайт. Что вас побудило к этому?

- Да, не так давно у меня появился сайт. Мне в этом помог мой хороший друг. Сайт называется natik-proza.info. Там, как и все профессиональные писатели, я выставил 30 своих произведений, но не в полном содержании. Сразу после этого ко мне обратились представили одной компании из Канзаса и попросили позволить им заниматься распространением моих произведений на русском языке в разных странах мира. Я, конечно же, согласился. Мы недавно заключили контракт. Эти два события произошли в этом году.

- А как реализуются ваши книги?

- В виде электронной библиотеки. Сейчас сложное время для писателя, и это время продолжается уже 20 лет. В целом, профессиональный писатель должен зарабатывать на жизнь своими книгами. Я работаю с несколькими книжными магазинами. У нас открылся прекрасный "Дом книги" при Дипломатической Академии. Еще продает мои книги "Дом книги" при Администрации Президента. Но при всем этом положение сложное. Сейчас надо искать новые методы реализации книг.

Мое поколение вышло из советского времени. 20 лет назад не было Интернета, DVD и прочих развлечений. Все развлечения сводились к книгам и журналам. Теперь можно прочитать книгу в Интернете. Поэтому, книжные магазины должны искать новые методы работы с клиентами.

Читателя надо встряхивать. Несколько лет назад на Торговой поставили столы и продавали книги. Это правильно. За 15-20 лет читатель художественной литературы стал ленивым. Если он видит, что в магазин ведут несколько ступеней или он находится в подвале, то он туда не зайдет. Мне тогда пришло в голову: может, не стоит продавать книги, а лучше сдавать их в аренду? Например, если в магазине книга стоит 10 манатов, то ты можешь взять ее за 1 манат для чтения в том же магазине.

Нужно искать новые формы общения с читателем, и этим должны заниматься специалисты. Все страны прошли через это. Интернет тоже имеет свой пик, после которого наступает спад. И на этом спаде потенциальный читатель вернется к книге в обложке.

- Какие, по-вашему, книги надо издавать сегодня, чтобы они продавались?

- Сейчас в Баку время дешевых изданий. Обложка может быть мягкая, недорогая, но под этой обложкой должно быть хорошее произведение. Я удивляюсь людям, которые издают свои стихи с глянцевой обложкой и продают одну книгу за 100 манатов. Кто же их будет покупать?

В Москве 15 лет назад была похожая ситуация. Читателей не было. Не знали, как продавать книги. Они решили эту проблему, привлекая к делу специалистов по распространению книг. То есть, должно быть такое звено: писатель-издатель-специалист по распространению книг. У нас таких специалистов нет.

- Где вас больше читают - на Родине или за рубежом?

- 20 лет назад меня больше читали на Родине. Сейчас меня читают в Баку, но больше читают за границей. Я получаю много писем из Израиля, где живет много бакинцев, из Германии, России, США. Они интересуются, над чем я работаю.

- Может, дело в том, что вы пишите на русском? Ваши произведения переводятся на азербайджанский язык?

- Я пишу по-разному. У меня есть конструктивная проза, которая похожа больше на киноповести, и ее легко переводить. Но еще есть психологическая проза, которая трудно переводится. Мои произведения в основном переводят драматург Али Амирли и Арифа Ариф гызы. Я сам заканчивал отделение перевода Литературного института в Москве. Это были далекие 70-е года. Союз писателей посылал нас туда, чтобы в дальнейшем мы переводили азербайджанских писателей на русский язык.

- Значит, вы в совершенстве владеете азербайджанским?

- Язык - вещь подвижная. Его никто не может знать на 100 процентов. Язык, на который переводишь, надо знать в совершенстве, а язык, с которого переводишь, достаточно знать на 60 процентов. Произведение должно быть переводчику по душе. Покойный председатель Союза журналистов Гаджи Гаджиев как-то на презентации одной из моих книг сказал, что прочитал мою повесть "Дом" и никогда не взялся бы за ее перевод, хотя произведение ему очень понравилось. Ее язык немного сложный.

- Как вы оцениваете творчество молодых писателей?

- У нас число писателей и поэтов увеличивается с каждым днем. Сейчас их в Союзе писателей 1600. Пока мы говорим, возможно, их число достигнет 1700 (смеется). Пусть будут. Большинство из них поэты и очень мало прозаиков и драматургов. Хотя сейчас больше читается проза, а не поэзия.

К сожалению, во всем мире превалирует жанр романа. Рассказы, повести мало читаются. Но и это не проблема. Проблема заключается в том, что многие из молодых писателей используют литературу в целях самовыражения. И это неправильно. Писатель Богу подобен. Как Бог создавал нашу Вселенную, он тоже создает маленький мир. Главная задача писателя - отделять свет от тьмы, воду от суши, зло от добра. Многие этого не понимают. Вдохновение - это толчок. Великолепно сказал Толстой: "Если я ждал бы вдохновения, то написал бы 1-2 романа за всю жизнь".

- Какое из ваших произведений доставило вам больше всего, скажем так, "головной боли"? Было такое?

- 30 лет назад я написал произведение "Всадники в ночи". Было советское время, а я написал острую вещь про советского миллионера. И все спрашивали меня, как пропустил эту книгу Главлит. Был "разгар" Советского Союза. Я был почти диссидентом. Сильно по мне ударили тогда. Перестали меня какое-то время издавать, вычеркивали из списков, я был на грани того, чтобы уехать из республики. И все потому, что я написал о бакинском цеховщике-миллионере. В КГБ, МВД даже в ГАИ обсуждали эту книгу...

- Как относится общество к писателю? Вы удовлетворены этим отношением?

- В советское время писателя больше уважали. В те времена писатель был на передовом фронте идеологии. Литературный институт был идеологическим вузом. Как только нам исполнялось 20 лет, нам рекомендовали вступить в ряды КПСС.

Я никогда не был ни комсомольцем, ни членом КПСС. Мне удалось этого избежать. Каждый раз, когда меня вызывал ректор и говорил "вот вы уже печатаетесь, а почему не вступаете в ряды партии?", я отвечал: "еще молод и не готов". На самом же деле, у меня нет стадного чувства, я ярый индивидуалист. Единственно, куда я вступил, это творческие союзы, и то пора мне уже уходить оттуда.

- Почему?

- Когда я вступал в Союз писателей, председателем приемной комиссии был Джабир Новруз. Мне было 26 лет, я только приехал из Москвы. Имран Касумов спросил у Джабира Новруза: "Сколько человек мы сегодня принимаем?" Тот ответил: "Четверых, Имран муаллим". Имран муаллим посмотрел на него и сказал: "Это много. Давай Натига оставим. Он не обидится". Но я так обиделся, это было такое потрясение... Тем не менее, обратите внимание, - принимали 4 человек! Сейчас же в Союз принимают по 50 человек. Это творческий союз и нельзя принимать туда людей стадами. Это должно быть индивидуально.

В советское время средняя зарплата составляла 150-200 рублей. А мы, писатели, получали 10 тыс., 15 тыс. рублей за книгу. Это были огромные гонорары. Потому что считалось, что писатели поддерживают идеологию правящей партии. Конечно, были исключения, когда авторов отправляли в сумасшедшие дома или они были вынуждены иммигрировать в другие страны. Тем не менее, мизерный процент писателей, которые не шли в этой струе и не писали о колхозах и совхозах, все-таки был.

- Давайте отвлечемся от литературы и поговорим о музыке...

- На оперу не хожу. Хожу в Русский драматический театр и Аздраму. Но я очень люблю музыку. Наша нынешняя эстрада оставляет желать лучшего. Песни похожи друг на друга. Всегда вспоминаешь то, что было, и сравниваешь с Гара Гараевым, Фикретом Амировым, Эмином Сабитоглу. Их творения останутся на века. Сейчас же пишут песни-однодневки. Сегодня спели, а завтра забыли. Певец или певичка думают снять какой-то дорогой клип на машине или под машиной, одним словом, запомниться чем-нибудь, только не исполнением.

Сегодня публикой серьезная музыка не востребована. Она с охотой слушает этих певцов и певичек с открытыми ртами.

- Так, музыка сегодняшняя вам не нравится. А как вы оцениваете облик сегодняшнего Баку? Как старому бакинцу, наверно, вам есть, что сказать?

- Было время, когда творился сплошной строительный беспредел. Строили современные здания в Ичеришэхэр. Возле моего дома построили два многоэтажных здания. Если будет землетрясение, одно из них упадет на наш дом.

Но нужно отметить, что в последние годы это прекратилось. Как говорил Бернард Шоу, "я пессимист, но часто забываю об этом". Все-таки смотрю на это оптимистически. Облик города приближается к европейским городам, и иностранцы неспроста восторгаются нашей столицей. Смотрится это красиво. Здесь больше положительного, чем отрицательного.

- Вы заговорили об иностранцах. Совсем скоро в Баку пройдет конкурс "Евровидение 2012", на который ожидается прибытие десятков тысяч иностранных туристов. Что, по-вашему, даст этот конкурс стране?

- Много чего даст. Это одноразовый приток туристов, зрителей. То, что сделали эти двое молодых ребят, ни с чем не сравнимо. Ведь все знали Азербайджан как страну, богатую нефтью, как родину мугама, а эти молодые ребята доказали, что у нас есть современная музыка, и мы способны выигрывать на больших конкурсах. Может, нереально думать, что Азербайджан победит у себя дома во второй раз, ведь бомба не попадает два раза в одно и то же место. Тем не менее, хотелось бы верить, что наши будут одними из лидеров.

- Как вы относитесь к проведению литературных конкурсов? Как вы думаете, они стимулируют творческий процесс или...?

- Конкурсы - нужное дело. Они в какой-то мере заменяют гонорары. Это уже плюс, что Министерство культуры и туризма организовывает конкурсы. Однако, надо быть осторожным. Конкурс не должен дискредитировать себя. Иногда набирают жюри, создают групповщину и стараются протащить туда своего человека. Потом, бывает, что русскоязычные писатели остаются за бортом. Я думаю, что нашими русскоязычными писателями надо гордиться. Я был бы горд, если бы из 1700 нынешних членов Союза писателей кто-то писал не только на русском, но и на английском и французском языках, но только так, чтобы не хуже английских и французских писателей. Разве это плохо? Например, писатель написал на немецком роман и получил премию в Германии. То же самое можно сказать относительно русского языка. На русском писали Пушкин, Толстой. Недальновидные люди могут ставить в вину писателю то, что он пишет на русском языке.

Я был знаком с Валентином Катаевым. Мы были в одной поездке. Я ему подарил свою книжку рассказов, и, к моему удивлению, он ее прочитал. На следующий день он сказал мне: "Вы, Натиг, пишете на русском языке намного лучше, чем наши молодые русские писатели". Я попросил его написать об этом. Мы обедали, и под рукой не было ничего, кроме бумажной салфетки. Он написал свое мнение на салфетке - "Натиг, вы пишете на русском лучше русских писателей". Она у меня до сих пор в архиве хранится. Кому от этого плохо? Я пишу, и меня читают в России. Это же культурные мосты между странами и народами!