Азербайджанский ученый рассказала об истинном происхождении армян Карабаха

Интервью с членом-корреспондентом НАН Азербайджана, профессором Фаридой Мамедовой

- В какой степени верным является суждение, что современные азербайджанцы - прямые потомки кавказских албан?

- Да, мы являемся потомками в том числе и кавказских албан, поскольку азербайджанский народ сложился из трех мощных основополагающих этно-культурных пластов: кавказоязычного, тюркоязычного и ираноязычного.
 

Азербайджанский народ сложился из трех мощных основополагающих этно-культурных пластов: кавказоязычного, тюркоязычного и ираноязычного

Об этом подробно указано в моей книге "Кавказская Албания и албаны". Однако отмечу, что азербайджанский народ является не прямым потомком албан, их прямыми потомками являются удины, которые сохранили верность этническому самосознанию албан, религии, сохранили албанский язык, культуру, и в какие другие церкви их не зазывали, они не отказались от своей веры.

Когда в 1836 году царская Россия упразднила Албанскую Апостольскую Церковь, для удин-албан построили в Гяндже православную церковь, с тем, что они должны пойти туда, если не хотят идти в Армянскую церковь. Но албаны-удины этого не сделали, и в знак протеста этой российской политике некоторая часть их отправилась в Грузию, где приняла грузинское православие. Это был единственный знак протеста, на который они были способны в ответ на то, что упразднили их веру. А другая часть оставшихся в Карабахе албан вынуждена была пойти в Армянскую церковь. Однако остальные 90% албан приняли Ислам, поскольку не желали принимать армянскую или православную веру. Принявшие Ислам албаны в процессе этногенеза стали составной частью азербайджанского народа.

Кавказская Албания - исторически самое раннее государство на территории Азербайджанской Республики, народ и государство которого являются правопреемниками всего культурно-исторического наследия Кавказской Албании. Недавно отмечалось 2500-летие албанской государственности, в связи с чем были проведены мероприятия и международная научная конференция, благодаря высокой гражданской позиции чести и самоотверженности академика Арифа Мирджалаловича Пашаева.

Албанская культура и этнос, хоть и трансформировались с принятием албанами Ислама, тем не менее, азербайджанский народ является носителем этой культуры, созданной в результате преемственности различных религиозных систем человечества. Другими словами, истоки нашей культуры берут свое начало и в зороастрийской, и в иудейской, и в мусульманской среде, в этом и есть своеобразное богатство албанской культуры. Именно поэтому азербайджанский народ может творить и джаз, и мугам, и ашугскую музыку, делать любой синтез, поскольку берет истоки и черпает вдохновение в богатом наследии своей культуры.

Азербайджанский народ может творить и джаз, и мугам, и ашугскую музыку, делать любой синтез, поскольку берет истоки и черпает вдохновение в богатом наследии своей культуры

- Видели ли вы своими глазами надпись албанского правителя Гасан Джалала в Гандзасарском монастыре о том, что этот комплекс возведен им для его албанского народа, что полностью опровергает попытки армян присвоить этот памятник албанской культуры?

- Надпись в Гандзасаре я видела в 1978 году, когда была там вместе с азербайджанскими учеными, при сопровождении карабахских армян именно с этой целью. Я ехала туда, уже зная о существовании в Гандзасарском монастыре этой надписи, сделанной по приказу Гасан Джалала, где в частности сказано: "... Я построил этот собор для моего албанского народа" (по албанск. - имагуваницазгн). Мне привозили эстампажи (копии с надписей) Гандзасарского собора, это были громадные кальки, на которых технологией с использованием угля были сделаны копии с надписей Гандзасара, в том числе и вышеупомянутой главной надписи Гасан Джалала.

Поэтому, когда я ездила в Гандзасар, уже знала о существовании этой надписи, исследованной, переведенной и описанной ученым Санкт-Петербургской Императорской Академии Наук И.А.Орбели еще в начале 20 века.

- Что послужило причиной вашей поездки в Гандзасарский монастырь?

- В 1978 году мне позвонил видный архитектор и историк Давуд Ахундов, который все сведения относительно армянской жизни получал из первоисточников - от своих высокопоставленных друзей в Ереване. Так вот, Давуд Ахундов узнал от своих друзей в Ереване, что в Баку побывал армянский католикос Вазген I, который здесь в Совмине получил разрешение на реставрацию Гандзасарского собора, что Вазген по этому поводу отслужил службу в Армянской церкви Баку и поделился этой новостью с армянской паствой. По этому поводу Д.Ахундов спросил мое мнение - чтобы это значило? Я сказала, что это значит только одно - надо на корню это пресечь и не допустить самовольной, неконтролируемой реставрации Гандзасара, в результате которого армянские "реставраторы" уничтожат и сфальсифицируют албанские надписи монастыря.

Я обратилась по этому поводу к академикам Играру Алиеву и Зие Буниятову, поставила всех на ноги, в результате чего академики связались с Минкультуры Азербайджанской ССР, где нам ответили, что никто не берет на себя ответственность утверждать, что Вазген был в Баку, а тем более взял разрешение в Совмине. Тогда мы лично обратились с запросом в Совмин, где никто не взял на себя смелость сказать был тут или нет Вазген?

Видя, что никто не подтверждает визит Вазгена в Баку и в Совмин, академик Играр Алиев решил, что не стоит волноваться и прекратил выяснение, и тогда я ему сказала, что сама готова ехать в Гандзасар, на что он дал добро. Я сказала Играру Алиеву, что сейчас за 15 минут докажу то, что Вазген приезжал в Баку и был в Совмине. Я пишу заявление о том, что еду в командировку в Гандзасар, спускаюсь с заявлением, для получения командировочных в бухгалтерию, где работают несколько армян. Как оказалось, они в тот период были активными прихожанами Армянской церкви и знали все новости. Я чувствовала, что они непременно отреагируют, когда узнают, куда я еду. И действительно, увидев мое заявление, армяне в один голос стали говорить: "Ой, как хорошо! А вы знаете, что Гандзасар - это наш монастырь!". Затем армяне из бухгалтерии мне рассказывают все про визит Вазгена в Баку, то, что он получил в Совмине разрешение на реставрацию Гандзасара и по этому поводу собрал армян в местной церкви, где, отслужив молебен, поделился с ними этой новостью. Вазген сказал, что "это безобразие, что Гандзасар разрушается", что его надо реставрировать и скоро все это будет сделано на основе разрешения из Совмина Аз.ССР.
 

Тогда я говорю одной из армянок в бухгалтерии: "Жанна, Вы не могли бы со мной подняться к Играр муаллиму и рассказать все это ему?", на что Жанна отвечает: "Конечно!".

Она все это вновь повторила при Играре Алиеве, которому стало очень неприятно и он звонит Минкультуры и в итоге принимается решение послать делегацию специалистов и фотографа в Гандзасар. Я ставлю условием, чтобы со мной был фотограф со вспышкой и всеми техническими приспособлениями, поскольку собор полутемный и обязательно хочу, чтобы фотограф не был армянином. Дело в том, что армянские проделки и козни я на себе до этого испытывала многие годы, будучи в Ленинграде, где работала в архивах, собирая материалы по албанистике.
 

Армянские проделки и козни я на себе до этого испытывала многие годы, будучи в Ленинграде, где работала в архивах, собирая материалы по албанистике

Поэтому понимала, что армянская сторона будет чинить нам всяческие препятствия и создавать проблемы во время поездки в Гандзасар.

Мне сказали, что с нами поедет известный и лучший из фотографов - Рубенчик, однако поздно ночью, в канун нашей поездки, Рубенчик мне звонит и сиплым голосом говорит, что сильно заболел гриппом. Он сказал, что вместо себя посылает молодого талантливого фотографа, который в Гандзасар приедет не с нами, а отдельно сам и даже раньше нас. Я удивилась тому, что фотограф не едет с нами и спросила: "А он не армянин?", на что Рубенчик обиженно ответил: "Нет! Какая же Вы националистка!". Мне все это не понравилось, но искать кого-то уже не было времени.

- Какие события произошли в Гандзасаре - имели место препятствия с армянской стороны?

- Я беру с собой в эту поездку кавказоведа Рашида Геюшева и Ворошила Гукасяна (удин по национальности, лингвист и специалист по албанским надписям) и еще несколько специалистов. Рано утром мы выехали в Карабах и прибыли в Ханкенди (бывш. Степанакерт) к 9 часам утра, где долго ждали фотографа, чтобы ехать дальше в Гандзасар. А фотограф явился уже перед закатом, оказался армянином, да еще и без вспышки. С самого начала нашего приезда, как только мы прибыли в Ханкенди и объяснили цель нашей поездки, областные армянские власти переглянулись и сказали, что уж лучше завтра туда ехать, а сегодня нас будут угощать и оказывать всякие почести здесь.

Я почувствовала, что нас хотят задержать и так оно и оказалось. Местные армяне знали, что завтра начнется сильный ливень, который продлится несколько дней. А пока светило солнце, нас угощали и всячески потчевали в Ханкенди, но я старалась торопить нашу делегацию и объясняла, что надо сегодня все успеть и до вечера уже быть в Гандзасаре. Только после обеда мы выехали, и прибыли в село Ванг (Ванклу), где уже были разложены яства, напитки, вина, резали баранов и готовились нас тут долго угощать. Я поняла, что готовится длинное застолье и надо как-нибудь его избежать, чтобы дотемна попасть в Гандзасар. Мне сказали, что не волнуйся - вот он на горе Гандзасар, и, мол, никуда он от нас не денется.

Тут во время застолья мы разговорились с местными жителями Ванклу, а хорошо знавший армянский язык Рашид Геюшев стал говорить им, что это наш собор, это памятник албанской культуры и т.д. На это местные армяне сказали, что "ничего подобного, что к ним недавно приезжал католикос Вазген I, поэтесса Сильва Капутикян, писатель Зорий Балаян, президент Академии Наук Армянской ССР Виктор Амбарцумян и другие высокопоставленные лица, которые убеждали нас, что мы армяне. Поэтому чтобы вы не говорили - мы вам не поверим".

Тогда я говорю им: "опираясь на антропологию видно, что вы не армяне, у которых головы сзади приплюснуты бывают". Они меня спрашивают: "Почему?", я им: "Да потому, что в армянских семьях новорожденный ребенок спит в одной позиции лицом кверху, а мы, кавказские народы, переворачиваем детей и направо и налево, чтобы форма головы у них был круглая, симметричная".

Они опять отпираются, что, мол, все равно "мы особые армяне". Уже стало темнеть, я забеспокоилась и тороплю наших подняться в Гандзасар. Тем временем Рашид муаллим спрашивает у местных: "а кто охраняет этот важный памятник истории?", на что из толпы вышел один человек и сказал: "Я сторож". Тогда Рашид стал у него интересоваться, а за свой труд этот сторож получает зарплату или помощь от католикоса Вазгена или еще кого из Армении? Сперва сторож отпирался, утверждал, что ничего не получает, но потом, после изрядного подпития, сказал: "прошу Вазгена не трогать - он со своего пальца подарил мне большое золотое кольцо с бриллиантами". Ращид сказал: "Не верю - это все сказки!", на что сторож пошел и принес это дорогое кольцо. Тогда Рашид сказал сторожу: "А ведь за такой подарок ты тоже должен оказывать какое-то внимание Вазгену?", на, что сторож сказал, что охотится на джейранов и маралов, которых отвозит Вазгену.

Уже стало конкретно темнеть, мы ждем фотографа, и когда он приходит, то становится видно, что он армянин, к тому же без вспышки и вообще слабо разбирается в деле. Тогда меня успокоил один из членов нашей делегации и сказал, что они сделают факелы, которые не хуже вспышек осветят полутемный храм. Мы сделали несколько больших факелов и взяли с собой про запас ведро керосина, после чего поднялись в Гандзасар. Местное население с хмурыми лицами вместе с нами вошло в храм, где я веду всех к надписи, находящейся лицом к нам, если зайти с центрального входа и повернуть направо.

Я с большой легкостью отыскала нужные места в надписи, где в середине текста как раз на уровне моего роста я прочла громко вслух для всех: "им агуваницазгн" (для моего албанского народа).
 

В середине текста как раз на уровне моего роста я прочла громко вслух для всех: "им агуваницазгн" (для моего албанского народа)

Мы подошли к жителям Ванклу, собравшимся у входа в храм, и я спросила: "неужели вам неинтересно, вы же армянские буквы знаете, а там написано для "моего албанского народа"". Часть жителей Ванклу, хмуро подошла к надписи, и я показала им эти слова, после чего жители отошли в сторону и стали долго что-то тихо обсуждать. А мы пошли дальше по храму, где, меняя факелы, продолжали читать надписи. Вместе с нами ходил и армянский, так называемый фотограф, который в руках ничего не имел и не фотографировал.

Мы вышли во внутренний двор Гандзасара, где находилось захоронение всех албанских патриархов гандзасарских и многих знатных людей из рода Гасан Джалала, живших и умерших за рубежом, но перезахороненных тут. Я спрашиваю у собравшихся местных жителей: "неужели вы никого из них не знаете, и у вас нет связей с их родственниками, живущими за рубежом?". Они мне говорят, что здесь бывала Ирен Меликова (французский тюрколог и востоковед), которую я знаю, и часто спрашивала, была она тут или нет? Это меня удивило, потому, что она мне всегда отвечала что нет, никогда не бывала в Гандзасаре и, мол, была бы рада со мной посетить его. Кстати, она опубликовала в известном французском журнале мою статью про Гасан Джалала.

Я дальше спрашиваю: "Так неужели тут среди вас нет родственников и потомков албан, восходящих к роду Гасан Джалала?". Я вижу, что уже лица у многих жителей Ванклу перестали быть хмурыми и вперед выходит молодой человек, который говорит, что он из рода Гасан Джалала. Он предлагает подняться наверх в соседнее село в гости к его 98-летней бабушке, которая может многое рассказать про своих предков и албанское наследие. Однако, к сожалению, у нас не было ни магнитофона, ни фотоаппарата, к тому же шел проливной дождь, и мы не поднялись к бабушке, хотя этот молодой человек предлагал остаться и переночевать у них.

Этот молодой человек сказал, что их бабушка всегда напоминает всем им, что: "запомните, мы не армяне и никогда не были армянами и не роднились с ними и наш гасан-джалаловский род лишь изредка роднился с курдами".
 

Молодой человек сказал, что их бабушка всегда напоминает всем им: "запомните, мы не армяне и никогда не были армянами"

Мы удивленно переглянулись и еще раз пожалели, что нет времени и возможности остаться и подняться к этой бабушке. Мы потом выяснили, что, говоря о курдах, эта бабушка имела ввиду братьев Иване и Захаре Мхаргрдзели, которые были у царицы Тамары один военачальником, а другой визирем. Согласно И.А.Орбели отец, мать и жена Гасан Джалала из рода Иванэ и Захаре.

Благодаря этому роду, албанский правитель Гасан Джалал смог сохранить политическую власть и влияние в этом регионе в тот непростой период. Благодаря родственным отношениям с родом Иванэ и Захаре, Гасан Джалал и другие владетели албанские могли рассчитывать на благосклонность и опору азербайджанских правителей.

Отмечу, что титул мелика у албанских правителей появился в 15 веке в период правления азербайджанского Государства Кара-Коюнлу, а именно в правление Джахан-шаха. Тогда карабахские владетели явились к Джахан-шаху в знак почтения и признания его власти, и сказали, что род Гасан Джалала разбился на пять дочерних линий. Они просили Джахан-шаха дать им всем титул, чтобы пресечь распри между пятью дочерними родами и получить прямую поддержку от Государства Кара-Коюнлу. Тогда Джахан-шах и дал титул мелика (от слова мюлк - "владение") всем пяти феодальным владетелям из рода Гасан Джалала. После этого к каждой из пяти фамилий стал прилагаться титул мелик, и появление этого термина в Азербайджане связано с Джахан-шахом.

- Вам известно, что ныне после оккупации армянскими ВС Нагорного Карабаха все-таки проведена полная "реконструкция и реставрация" Гандзасарского монастыря и других албанских храмов, в результате которой стерты и изменены все "неугодные" надписи и доказательства албанского происхождения этих памятников?

- По этому поводу я хочу вспомнить некоторые факты, когда в советское время я была в Ленинграде, то помню, что известный кавказовед Камилла Васильевна Тревер переписывалась с американским исследователем Робертом Хевсеном (Хьюсеном), ученым армянского происхождения Хьюснян. Тогда мне Тревер сказала, что Хевсен точно знает то ли в Гандзасаре, то ли в Карабахе где-то есть тайник, в котором спрятаны албанские рукописи, утварь и имущество албанских меликских родов.
 

То ли в Гандзасаре, то ли в Карабахе где-то есть тайник, в котором спрятаны албанские рукописи, утварь и имущество албанских меликских родов

Я об этом написала тогда Рашиду Геюшеву в Баку, который организовал облет на вертолете окрестностей Гандзасара и Нагорного Карабаха. Были обнаружены несколько глубоких потаенных пещер высоко в горах, но в них ничего такого не нашли. Но я знала, что и армяне ищут где-то в стенах старых строений или в пещерах спрятанные албанские реликвии и манускрипты Гасан-Джалаловского рода. Возможно по наитию Роберта Хевсена, армянские "кладоискатели" после захвата Нагорного Карабаха и разрушили часть построек Гандзасара и окрестностей в поисках албанских реликвий. До начала распада СССР и оккупации азербайджанских земель, армянские священники все время что-то рыли и искали в арменизированных албанских храмах в Кельбаджаре и других местах Карабаха, а также и Ордубаде.
 

До начала распада СССР и оккупации азербайджанских земель, армянские священники все время что-то рыли и искали в арменизированных албанских храмах в Кельбаджаре и других местах Карабаха, а также и Ордубаде

Так что "поработали" над албанским наследием армянские историки и фальсификаторы дико и практически уничтожили все, что связано с Кавказской Албанией.

Когда в советское время я в Ленинградском рукописном Фонде нашла рукопись Моисея Каланкатуйского, хранившуюся в папке под номером Ц-59, то прочла в описании этой рукописи, что ее описала и сюда сдала Русудана Рубеновна Орбели - племянница И.А.Орбели, которая возглавляла Архив востоковедов и Кавказский кабинет ЛО ИВ АН СССР. Я ее застала, она работала, и я общалась с ней, отмечу, что сам И.А.Орбели был из рода Аргутинских-Долгоруких.

С полным текстом интервью можно ознакомиться на сайте www.erevangala500.com