От изоляции к G7: почему Сирию так быстро возвращают в большую политику

Автор: Азер Ахмедбейли

Еще недавно Сирия была страной с репутацией одного из самых токсичных государств региона, с разрушенной экономикой, многолетней гражданской войной и наложенными на нее санкциями. Теперь за каких-то полгода или чуть больше мы наблюдаем довольно необычную для международных отношений картину: регулярные встречи и телефонные звонки между президентом Сирии Ахмедом аш-Шараа и лидерами США, Турции, руководством ЕС, королем Великобритании, монархами стран Персидского залива. Недавно Сирии поступило приглашение на участие в форуме G7. С Дамаском обсуждаются инвестиции, оказание финансовой поддержки со стороны ЕС, восстановление торговых соглашений.

Ни одна ближневосточная страна после войн и кризисов не привлекала к себе столь пристального внимания и не получала столько практических предложений за столь короткое время. История знает немало случаев смены власти после конфликтов. Однако далеко не каждый новый лидер спустя несколько месяцев получает доступ к Овальному кабинету, Букингемскому дворцу и крупнейшим международным площадкам. Ахмед аш-Шараа за несколько месяцев получил больше дипломатического внимания, чем многие ближневосточные лидеры за все годы своего правления.

Почему Сирию решили возвращать в международную повестку с такой скоростью, ведь она не стала внезапно богатой страной, не открыла гигантское месторождение нефти или газа, не совершила технологический прорыв и не является региональной державой?

Первое объяснение - гуманитарное. Сирия разрушена войной, разрушена экономика, в мире миллионы сирийских беженцев. Но этого объяснения недостаточно. В мире немало стран, нуждающихся в помощи. Однако далеко не каждая получает подобный уровень политического внимания. Значит, дело не только в гуманитарных вопросах.

Второе объяснение - Иран и Россия. Очевидно, что Запад заинтересован в сокращении влияния Ирана и России в Сирии. Но и этого недостаточно. Ослабление конкурентов объясняет часть происходящего, но не объясняет масштаба дипломатической активности и скорости международной легитимации нового руководства.

Есть и третье объяснение. Для Европы Сирия - это в первую очередь миллионы беженцев. Если страна начнет восстанавливаться и получать международное финансирование, миграционное давление на Европу может снизиться. С точки зрения Брюсселя вложить несколько миллиардов евро в восстановление Сирии может оказаться дешевле, чем десятилетиями решать последствия миграционного кризиса внутри ЕС.

Каждое из этих объяснений выглядит логичным. Но проблема в том, что ни одно из них по отдельности не объясняет, почему новую сирийскую власть не просто признают, а стараются максимально быстро встроить в существующие международные механизмы, ведь в международной политике признание легитимности обычно занимает годы, особенно в отношении государств, которые еще недавно находились в международной изоляции и ассоциировались с войной.

Еще одна причина - восстановление экономики. В Сирии с населением в 25 миллионов разрушены инфраструктура, энергетика, дороги, жилой фонд, системы водоснабжения и промышленность. За годы войны ущерб оценивается в сотни миллиардов долларов. Это означает, что практически каждая отрасль нуждается в крупных инвестициях.

На первый взгляд именно здесь может находиться ответ - на наших глазах начинается борьба за самый большой рынок восстановления на Ближнем Востоке со времен Ирака, и скорость дипломатической активности может объясняться тем, что крупные игроки хотят закрепить свое влияние до того, как рынок будет поделен.

Кроме того, если посмотреть на карту, Сирия находится на пересечении нескольких регионов: Турция, Ирак, страны Залива, Восточное Средиземноморье, Европа. Через ее территорию потенциально могут проходить торговые потоки, энергетические проекты, транспортные маршруты и логистические цепочки. Reuters пишет, что участие Сирии на саммите G7 может рассматриваться через призму новых цепочек поставок и транспортных маршрутов на фоне нестабильности вокруг Ормузского пролива.

И все же, если бы речь шла прежде всего об экономических дивидендах, мы бы видели активность строительных компаний, банков, инвестиционных фондов и министерств экономики. Но мы видим другое - повышенное внимание мировых лидеров и  дипломатическое признание на высшем уровне.

Если посмотреть на страны, которые сегодня получают такое внимание от Запада, то обычно это либо крупные союзники, либо государства, находящиеся в центре важного геополитического разворота. Судя по интенсивности и уровню контактов, Сирия как раз находится в таком положении.

После падения режима Асада на Ближнем Востоке открывается редкое окно возможностей для создания нового стратегического баланса сил, и Сирия оказывается в самом центре этой перестройки.

Без инвестиций, восстановления инфраструктуры и торговли невозможно обеспечить устойчивость такого баланса, но экономика - это, похоже, не конечная цель, а часть более масштабной политической задачи, связанной с формированием новых правил игры в регионе в условиях, когда старые уже не работают.

Пока нет однозначного ответа на то, каковы будут эти новые правила. Однако масштаб и скорость происходящих вокруг Сирии процессов говорят о том, что для крупнейших мировых игроков речь давно идет не только о будущем одной страны.