Ограбить, оскорбить, потребовать защиты - скандал у посольства Ирана в Ереване

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Сцена, разыгранная 27 июля у ворот посольства Исламской Республики Иран в Ереване, должна войти в учебники. Не по политологии - по разделу "наглость как метод". Или, если угодно, по разделу "как превратить уголовщину в патриотический перформанс, не краснея".

Соратники Гагика Царукяна - человека, которого следствие прямо обвиняет в организации хищения имущества иранских предпринимателей на двадцать один миллион семьдесят две тысячи восемьсот двадцать семь долларов - явились к дверям иранской дипмиссии с плакатами. И объявили граждан Ирана мошенниками.

Ивета Тоноян произнесла это вслух, с той особой интонацией людей, которые давно уже не различают дерзость и безнаказанность: два гражданина ИРИ, "по сути, мошенники", своими ложными показаниями ставят под угрозу дружбу народов.

Вдумайтесь в композицию. Не в детали - в саму архитектуру этой наглости.

Обвиняемый посылает делегацию к посольству страны, чьих граждан он, по версии следствия, обобрал. Чтобы там, на пороге, обозвать потерпевших аферистами. И попросить - нет, потребовать - заступничества.

Хуцпа? Слишком мягкое, почти ласковое слово. Это уже не хуцпа. Это законченный жанр. Криминальное дело переодевают в политическую мантию прямо на глазах у публики. Не стесняясь швов. Не пряча белые нитки. С плакатами. С пафосом. С претензией на моральное превосходство.

Они пришли не оправдываться. Они пришли судить. Они пришли объявить, что потерпевшие - мошенники, а сами они - жертвы. Что дружба народов под угрозой не потому, что у иранских бизнесменов вывели имущество на двадцать один миллион, а потому, что эти бизнесмены посмели дать показания.

Это уже не защита. Это инверсия. Классическая, наглая, почти цирковая: вор приходит к ограбленному и требует извинений за то, что тот осмелился заявить о краже.

И все это - под лозунгами дружбы народов. Под знаменами "стратегического партнерства". Под сладкими речами о соседстве и общей истории.

Посмотрите, как это сделано. Не прячутся. Не шепчутся в кулуарах. Выходят на порог посольства суверенного государства и публично называют его граждан мошенниками. В тот момент, когда глава их партии сидит под арестом именно по делу об этих самых гражданах.

Это уже не политическая технология. Это демонстрация. Демонстрация того, что в их картине мира закон - это то, что можно перевернуть. Что потерпевший обязан молчать. Что государство, чьих граждан обобрали, обязано защищать обидчика. Что дружба народов - это когда ты можешь обобрать чужих предпринимателей, а потом еще и оскорбить их на пороге их же посольства.

Это не просто наглость, а уже особый вид политического садизма. Когда человек, которого обвиняют в грабеже, не просто отрицает - он выходит и объявляет ограбленного преступником. И требует, чтобы все вокруг аплодировали его смелости.

И самое страшное - что это работает. Потому что в определенной среде такая хуцпа уже давно считается силой. А стыд - слабостью.

Посольство Ирана в Армении увидело не политическую акцию. Оно увидело чистый, дистиллированный цинизм. Когда уголовное дело пытаются превратить в дипломатический скандал, а потерпевших - в заложников "дружбы народов".

Начнем с фигуры, вокруг которой развернут этот спектакль. Гагик Коляевич Царукян, 1956 года рождения, уроженец села Ариндж, широко известный в Армении под прозвищем Доди Гаго, - не диссидент, не публицист, не узник совести. Основатель концерна "Мульти Груп", созданного в 1995 году и разросшегося примерно до сорока компаний: цемент, топливо, автосалоны, гостиницы, телеканал, казино. Состояние, по оценкам, на пике доходило до 2,2 млрд долларов. Партию "Процветающая Армения" он учредил 30 апреля 2004 года, причем важную роль в ее создании сыграл Роберт Кочарян - тот самый подлец и преступник, при ком армянская государственность окончательно срослась с карабахским кланом. Партия миллиардера была не оппозицией, а второй ногой режима, страховкой системы, комфортным местом для тех, кому тесно в Республиканской партии. Двадцать лет господин Царукян был плотью от плоти власти - той власти, что держала под оккупацией двадцать процентов территории Азербайджана.

Здесь азербайджанскому читателю стоит остановиться и произвести простую арифметику. Годы, когда в Ариндже поднимались особняки на холме и открывались казино, - это ровно те годы, когда более миллиона азербайджанцев жили статусом беженцев и вынужденных переселенцев, когда Агдам стоял выжженной пустыней, а четыре резолюции Совета Безопасности ООН - 822, 853, 874 и 884 - лежали неисполненными, как пожелтевшая бумага. Богатство армянской олигархии девяностых и нулевых выросло на почве, удобренной этнической чисткой.

Экономика оккупации кормила вполне конкретных людей с вполне конкретными фамилиями. Негодяй, который сегодня требует к себе сочувствия мирового сообщества, два десятилетия был витриной именно этой системы - и ни разу за все годы не произнес слова о правах изгнанных азербайджанцев.

Теперь о главном фокусе - о превращении уголовного дела в "политическое преследование". Прием стар как мир, зато прецедент имеется прямо в биографии фигуранта. В июне 2020 года Национальное собрание Армении лишило Царукяна депутатской неприкосновенности: в тайном голосовании участвовали 87 депутатов из 132, и все до единого проголосовали за. Генеральный прокурор Артур Давтян тогда прямо назвал технологию: каждому избирателю партия платила по 10 тысяч драмов. 25 сентября 2020 года суд санкционировал арест, 22 октября апелляция выпустила его под залог. Соратники и в тот раз кричали о политической расправе, выводили людей на улицу - полиция сообщала о 252 задержанных. Чем закончилось? В марте 2026 года Антикоррупционный суд Армении признал Царукяна невиновным по делу о даче избирательной взятки. Оправдал. Тот самый суд, та самая система, то самое государство.

Логика рассыпается на глазах, и это надо проговорить с предельной жесткостью. Судебная машина, которая в марте выносит оправдательный приговор миллиардеру, в июле объявляется его же людьми "правовым беспределом". Государство, отпустившее его под залог в 2020-м, вдруг оказывается диктатурой в 2026-м. Разница между двумя датами ровно одна: 7 июня партия набрала 3,989 процента при барьере в четыре и осталась за дверью парламента. Пока работал социальный лифт под названием "депутатская неприкосновенность", правосудие в Армении было прекрасным. Стоило лифту застрять - и немедленно обнаружились репрессии, диктатура, гонения на инакомыслящих. Политзаключенный, изготовленный за одну ночь из проигравшего кандидата, - продукт с очень коротким сроком годности.

Риторика, впрочем, поставлена на поток. Якорбы "политолог" Сурен Суренянц с трибуны у здания Следственного комитета объясняет, что дело наносит удар по инвестиционному климату страны. Воистину, прелестно: инвестиционному климату вредит, оказывается, не схема с подложными декларациями, а расследование этой схемы. Адвокаты обещают международный арбитраж. Партийцы ищут заступника за границей. Все, что угодно, - кроме простого действия: явиться на очную ставку и предъявить документы. Кстати, о документах. Защита утверждает, что иранские бизнесмены должны Царукяну 14,5 млн долларов. Прекрасно, тогда объясните публике, отчего человек с такими козырями бегает от суда к посольству, а не наоборот?

Тегеран ответил задолго до пикета, и ответил ледяным тоном. 8 июля посол Халил Ширголами публично сообщил, что лично встречался со сторонами и пытался быть посредником в споре вокруг армяно-иранского торгового центра, что сожалеет о провале проекта, что спор находится в правовой плоскости. Затем прозвучало главное: Иран во внутриполитические процессы Армении не вмешивается и не намерен вмешиваться, выборы состоялись, официальные результаты опубликованы, поздравления направлены правящей партии. Точка. Государство, с 28 февраля живущее под американо-израильскими ударами, воюющее за Ормузский пролив, не имеет ни минуты, ни желания разбираться с имущественными обидами ереванского миллиардера. Письмо приняли из вежливости - так принимают жалобу от невоспитанного, наглого, подлого человека, которого не хотят - из гуманизма - обидеть отказом на пороге.

Царукян долгие годы позиционировал себя как "народный" олигарх, строитель спортивных объектов, благотворитель. Реальность жестче. Его бизнес всегда опирался на политическую крышу и административный ресурс. Когда крыша исчезла, вскрылись и старые схемы. Армяно-иранская торговая палата, совместные компании, логистические цепочки - все это выглядело красиво на бумаге. На практике превратилось в механизм, по которому один из самых богатых людей страны оказался фигурантом дела на десятки миллионов долларов. Защита кричит о политическом заказе. Власть говорит о борьбе с коррупцией. Истина, как обычно в таких историях, лежит в пересечении обоих мотивов. Политический момент выбран идеально. Экономический след реален.

Региональный фон делает историю еще острее. Армения продолжает жить в состоянии стратегической неопределенности. Мирный процесс с Азербайджаном буксует, диаспора давит, западные кредиты идут под жесткие условия, российский фактор ослаб. В этих условиях любой крупный скандал с иностранным участием бьет по и без того хрупкой внешней политике. Письмо в посольство Ирана - не защита справедливости. Это попытка превратить уголовное дело в международный инцидент. Холодный расчет Тегерана такой ход не покупает. Иранцы видели слишком много постсоветских олигархов, которые в момент падения вдруг вспоминают о "братских народах".

Акция у посольства закончилась так же, как и начиналась - театрально и без последствий. Письмо ушло в канцелярию. Царукян остается под арестом. Обыски и изъятия продолжаются. Армянская судебная машина, какой бы селективной она ни была, уже запущена. Олигархическая система, десятилетиями кормившая и саму себя, и политический класс, трещит по швам. Один из самых заметных ее представителей сейчас сидит и пытается через иранских дипломатов спасти то, что спасти уже почти невозможно. Армения в очередной раз демонстрирует: внутренние разборки здесь всегда важнее внешней осторожности. Даже когда речь идет о единственном оставшемся стратегическом партнере на юге.

Прецедентов у этого жанра хватает, и все они на одно лицо. Рубен Варданян, чье имя фигурировало в расследовании OCCRP о так называемой прачечной "Тройки" с оборотом порядка 4,6 млрд долларов, был переупакован в "узника совести", под него запущена кампания с круглыми датами и петициями. Роберт Кочарян, отвечающий за 1 марта 2008 года, тоже объявлял себя жертвой политики. Владимир Плахотнюк и Илан Шор в Молдове, целая галерея постсоветских "преследуемых" - схема идентична: сначала капитал, сросшийся с государством, затем утрата власти, затем уголовное дело, затем громкий крик о репрессиях и обращение к внешним инстанциям. Логика проста: если не удалось спрятать деньги, спрячем самих себя за политическим статусом.

Азербайджану эта механика знакома до последнего винтика. Ровно та же индустрия годами лепила "политических узников" из фигурантов криминальных дел в Баку, ровно те же лоббистские структуры несли эти списки в европейские залы. Наблюдать, как машина по производству мучеников заработала внутри самой Армении и перемалывает вчерашних хозяев жизни, поучительно и полезно. Урок для региона очевиден: договариваться следует с государствами и институтами, а не с концернами, кланами и семейными холдингами. Мир на Южном Кавказе строится на подписях под документами, а не на рукопожатиях олигархов, чьи активы завтра опишут судебные приставы.

Итог холоден. У ворот иранского посольства стояла не оппозиция, стояла клиентела разоряющегося патрона. Плакаты свернули, конверт подшили, посол напомнил о невмешательстве, а обвинение никуда не делось: 52 единицы техники, подложные декларации, 21 миллион долларов.

Политической краски на этом полотне ровно столько, сколько ее наносят кистью прямо сейчас, на глазах у зрителей. Краска, увы, дешевая - и течет под первым же дождем фактов.