Армянские "гуманисты" против Бакинского суда - очередная истерия вокруг Варданяна - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Якобы "специалист по международному праву" Сирануш Саакян вновь напомнила о себе серией громких заявлений, в которых попыталась придать бакинскому суду драматический оттенок. По ее версии, цель процесса - "делегитимизация политического субъекта арцаха и показательное наказание". То, что самого "субъекта" в природе международного права никогда не существовало, Саакян, похоже, решила опустить ради эффекта.

Юрист заявила, что дело Рубена Варданяна в Баку выделили в отдельное производство, и теперь, по ее словам, "получилось два процесса". Впрочем, для армянских комментаторов любое следствие - уже "драма на два акта". Саакян также сообщила, что благодаря усилиям Международного комитета Красного Креста нескольких обвиняемых перевели в новое СИЗО - будто речь идет не о следственном изоляторе, а о комфортабельном пансионате.

Далее следовал обязательный набор тезисов: звонки Варданяна якобы сократили, лишают "последнего слова", процесс "затягивают", а Библию не передают. Набор штампов, знакомый по всем пресс-релизам армянских правозащитников. За год, по ее словам, состоялось более 150 заседаний, но "фактов не увидели". Видимо, слишком много бумаги и протоколов - глаза устали.

Саакян уточнила, что последнее заседание прошло 26 декабря, но его перенесли - сначала из-за болезни адвоката, потом из-за совещательной комнаты суда. Для армянской стороны, видимо, даже обычная судебная процедура теперь выглядит как тайный заговор.

В финале, чтобы добавить немного "гуманизма", Саакян вспомнила о Красном Кресте. Разовая договоренность о посещении заключенных, по ее словам, "положительно повлияла на их состояние" - словно речь идет о спа-процедуре, а не о стандартной международной практике.

Вокруг дела Рубена Варданяна и других лиц, привлеченных к ответственности за тяжкие преступления, развернулась столь истеричная, шумная, зачастую откровенно фальсифицированная кампания - крик, визг, надрыв. Слова громкие - доказательств ноль. 

Начнем с главного. Ни Рубен Варданян, ни иные армянские фигуранты бакинского суда не являются военнопленными. Не являются заложниками. Не подпадают под защиту Женевских конвенций - по крайней мере, в том виде, в каком их пытаются натянуть на глобус пропаганды. Это не оценочное суждение, а прямое следствие норм международного гуманитарного и уголовного права.

Женевская конвенция III 1949 года четко определяет, кто считается военнопленным: это лица, входящие в состав вооруженных сил стороны конфликта либо в организованные вооруженные формирования, находящиеся под ответственным командованием, носящие отличительные знаки, открыто носящие оружие и соблюдающие законы и обычаи войны.

Рубен Варданян не был солдатом. Не был офицером. Не был призванным резервистом. Он был гражданским лицом, добровольно прибывшим на территорию Азербайджана, находившуюся под временным контролем незаконных вооруженных формирований, и взявшим на себя политико-административную роль в структуре, не признанной ни одним государством мира. Ни одним - ни ООН, ни ЕС, ни ОБСЕ, ни даже самой Арменией.

Это ключевой момент, который правозащитные клакеры старательно обходят. Так называемый "арцах" никогда не обладал международно-правовой субъектностью. Он не был государством. Не был признанной автономией. Не был оккупированной территорией в смысле IV Женевской конвенции. Это был режим, созданный и поддерживаемый силой оружия, этническими чистками и прямым военным вмешательством Армении. Точка.

Азербайджан передал Армении Вагифа Хачатуряна, Геворга Суджяна, Давида Давтяна и Викена Эулджекджяна

Следовательно, любые лица, участвовавшие в управлении этим режимом, подпадают не под гуманитарное право, а под нормы международного уголовного и национального законодательства. И здесь вступают в силу совсем другие документы: Римский статут Международного уголовного суда, Конвенция о предотвращении и наказании преступления геноцида, Конвенция против финансирования терроризма 1999 года, Конвенция о борьбе с транснациональной организованной преступностью.

Азербайджан, напомним, имеет полное суверенное право осуществлять уголовную юрисдикцию на своей территории. Это закреплено в Уставе ООН, статья 2, пункт 1 - принцип суверенного равенства государств. Никто не вправе навязывать Баку иммунитет для лиц, подозреваемых в тяжких преступлениях, только потому, что они умеют говорить на хорошем французском или имеют связи в западных фондах.

Теперь - о фактах.
Следствие по делам армянских фигурантов включает сотни томов: материалы о минировании гражданских территорий, документы о финансировании незаконных вооруженных формирований, свидетельства о насильственном перемещении населения. Фото- и видеоматериалы, спутниковые данные, перехваты коммуникаций. Более 150 судебных заседаний - это не имитация, не шоу и не фарс. Это кропотливый процесс, где каждый эпизод проходит проверку, допрос, экспертизу.

И здесь на сцену выходит фигура, которая уже давно перестала быть просто юристом и превратилась в политического агитатора - Сирануш Саакян. Ее заявления - это концентрат манипуляции. Возьмем по пунктам.

"Делегитимизация политического субъекта арцаха", - говорит она. Но простите, как можно делегитимизировать то, чего никогда не существовало в международном праве? Нельзя убить призрак - "арцах" как политический субъект - это фантом, рожденный пропагандой и поддерживаемый оружием. Суд в Баку не делегитимизирует, он констатирует юридическую реальность.

Отдельное производство по делу Варданяна? Да, и это абсолютно нормально. Международная практика полна таких примеров. В Нюрнберге дела рассматривались индивидуально. В Гааге дела Караджича и Младича шли раздельно. Индивидуализация ответственности - это стандарт, а не репрессия.

СИЗО, переводы, условия содержания. Упоминание Международного комитета Красного Креста здесь используется как дымовая завеса. МККК не выдает политических оценок - он фиксирует гуманитарные стандарты. И именно МККК на протяжении всего процесса подтверждал доступ к задержанным, медицинскую помощь, переписку с семьями. Разовая договоренность о посещениях после перерыва - это не признание нарушений, а рабочий механизм, который применяется по всему миру - от Колумбии до Филиппин.

Библия. Звонки. Последнее слово. Все это - эмоциональные якоря. Но суд - это не театр. Процессуальные ограничения возможны и допустимы, если они предусмотрены законом и применяются недискриминационно. Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что право на общение и религиозную практику может ограничиваться в целях безопасности и порядка в местах лишения свободы.

И вот ключевая фраза Саакян: "Мы не увидели фактов". Это уже не правозащита, это демагогия. Факты представлены в суде, но они не предназначены для телеграм-каналов и пресс-конференций. Суд - не ток-шоу. Доказательства исследуются в процессуальном порядке, а не по желанию адвокатов из Еревана.

Истинная цель всей этой кампании - не защита прав. Цель - политическое давление. Попытка превратить лиц, подозреваемых в тяжких преступлениях, в сакральных жертв. Сделать из уголовного процесса моральную истерику. Но международное право не работает на крике. Оно работает на фактах, нормах и процедурах.

И именно этого так боятся те, кто привык жить в мире мифов.
Вся истерия вокруг бакинского суда строится на одном фундаментальном подлоге - подмене уголовной ответственности политической мифологией. Это старая, заезженная схема. Ею пользовались в Гааге сторонники Милошевича. Ею же прикрывались защитники полевых командиров ИГИЛ, называя их "жертвами обстоятельств". И ту же схему мы видим сегодня - в исполнении армянских адвокатских и правозащитных сеток, где юридическая терминология служит не праву, а дымовой завесе.

Образ Рубена Варданяна сознательно лепят как некоего гуманиста, мецената, филантропа, почти святого миротворца. Но за этим благостным фасадом скрывается жесткая политическая и финансовая биография. Варданян десятилетиями находился в центре транснациональных финансовых потоков. Его имя фигурировало в международных расследованиях о выводе капиталов, офшорных схемах, серых зонах глобальной экономики. Не приговоры - да. Но факты, зафиксированные в отчетах финансовых регуляторов и журналистских консорциумов, - тоже да.

Он в 2022 году внезапно отказывается от российского гражданства и появляется в Карабахе. Не как турист. Не как волонтер. А как политический администратор незаконного режима. Он принимает решения. Он координирует структуры. Он участвует в распределении ресурсов. Он становится публичным лицом сопротивления восстановлению территориальной целостности Азербайджана. Это не гуманитарная миссия. Это сознательный политический выбор.

Международное право здесь предельно ясно. Статья 25 Римского статута прямо устанавливает индивидуальную уголовную ответственность за содействие, финансирование, подстрекательство и иные формы участия в преступлениях. Не нужно лично стрелять, чтобы нести ответственность. Достаточно обеспечивать, координировать, прикрывать. Именно по этому принципу осуждались финансисты балканских конфликтов, именно так квалифицировались деяния организаторов геноцида в Руанде.

Он находился на территории Азербайджана без законных оснований. Он взаимодействовал с вооруженными структурами, не подчинявшимися Баку. Он выступал против разоружения незаконных формирований после 2020 года. Он публично поддерживал продолжение сопротивления. Все это находится в материалах дела.

Теперь - о других фигурантах. Их коллективно называют "пленными". Это слово - намеренная манипуляция. Военнопленный - это участник международного вооруженного конфликта, захваченный противником. Но после трехстороннего заявления 10 ноября 2020 года международный вооруженный конфликт завершился - юридически, формально, зафиксировано подписями. Все, что происходило после, - это деятельность незаконных вооруженных формирований на территории суверенного государства.

И здесь вступает в силу совершенно иная правовая рамка: борьба с терроризмом, сепаратизмом, незаконным оборотом оружия, военными преступлениями против гражданского населения. Именно в этой рамке действуют десятки государств мира - от Испании в Стране Басков до Великобритании в Северной Ирландии, от Турции до Индонезии. Никто и нигде не признавал боевиков внутренних незаконных формирований военнопленными.

Азербайджан делает шаг навстречу миру - Еревану пора отвечать практическими шагами

Попытка навесить этот статус - это не юридическая ошибка, это политическая технология.

Особо цинично звучат рассуждения о якобы отсутствии доказательств после 150 заседаний. Это уже даже не правовой нигилизм, это оскорбление самого понятия суда. В международной практике процессы по военным преступлениям идут годами. Дела в Международном трибунале по бывшей Югославии рассматривались по 5-7 лет. В Руанде - более десяти. И никто не кричал, что это затягивание, потому что сложные дела требуют времени.

Что касается процессуальных вопросов - звонки, последнее слово, переносы заседаний. Все это стандартные элементы судебного производства. Суд вправе регулировать график, если есть объективные причины. Болезнь адвоката - уважительная причина. Совещательная комната по другому делу - тоже. Это не произвол, это процедура.

Теперь - о главном. О морали. О том, о чем так любят говорить правозащитники, когда у них заканчиваются аргументы. Где была эта мораль, когда азербайджанские города десятилетиями находились под оккупацией? Где была эта мораль, когда Ходжалы превращали в братскую могилу? Где была эта мораль, когда миллионы мин закладывались на дорогах, полях, кладбищах? По официальным данным, после 2020 года от минных взрывов пострадали сотни гражданских лиц. Десятки погибли. Это статистика, а не пропаганда.

И вот теперь, когда государство, действуя в рамках международного права, привлекает к ответственности организаторов и идеологов этого кошмара, начинается визг о заложниках, Библиях и звонках. Контраст разителен. Он обнажает не заботу о правах, а страх перед правдой.

Бакинский суд потому и вызывает такую ярость, что он не торгуется. Он не вступает в моральные аукционы. Он не обменивает право на аплодисменты. Он методично, по кирпичику, разбирает конструкцию лжи, собранную за тридцать лет. И каждый том дела - это удар по мифу. Каждое заседание - это трещина в стене безнаказанности.

Можно кричать о Библии. Можно считать звонки. Можно драматизировать паузы между заседаниями. Но нельзя отменить главное: Азербайджан реализует свое неотъемлемое право - право судить тех, кто совершал преступления на его территории. Это право подтверждено практикой десятков стран. Это право не нуждается в одобрении правозащитных блогеров.

История не спрашивает, удобно ли вам. Она спрашивает, виновны ли вы. И если ответ - да, она находит форму, язык и суд.

Бакинский суд - это конец иллюзии, что можно бесконечно прикрываться чужими словами и чужими трагедиями. Это момент истины, когда каждое имя возвращается к своим поступкам.

И именно поэтому этот суд так ненавидят.
Потому что он - про ответственность.
А ответственность - это то, к чему они так и не были готовы.