США и Иран у черты: возможна ли новая ядерная сделка - АНАЛИЗ от Эльчина Алыоглу
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
Переговоры США и Ирана в Маскате стали событием не процедурным, а стратегическим. Это не дипломатическая рутина и не вежливое прощупывание позиций. Это точка напряжения, в которой сошлись сразу несколько линий глобального риска: ядерное нераспространение, региональная безопасность Ближнего Востока, внутриполитические расчеты в Вашингтоне и экзистенциальная логика выживания режима в Тегеране. Восемь часов закрытого диалога в Омане не дали сделки. Но они дали главное - ясность. Иллюзии рассеялись, ибо простых решений не существует.
Ключевым событием стал не сам факт переговоров, а заявление иранской стороны о готовности снизить уровень обогащения 60-процентного урана исключительно в обмен на полную отмену санкций. Не частичную. Не поэтапную. Не условную. Полную. Это не компромисс в классическом понимании. Это политически выверенный ультиматум, замаскированный под переговорную формулу.
Иран тем самым зафиксировал новую красную линию. Любое возвращение назад по ядерной программе возможно только при демонтаже всего санкционного режима. Не только нефтяного. Не только банковского. Всего. Финансовые ограничения. Экспортные запреты. Вторичные санкции. Все сразу. Иначе - движение вперед продолжается. Даже если это ведет к войне.
Это не бравада. Это результат изменившегося баланса.
По состоянию на начало 2026 года Иран накопил, по различным оценкам, свыше 120 килограммов урана, обогащенного до уровня 60 процентов. Для понимания масштаба: в рамках соглашения 2015 года допустимый предел составлял 3,67 процента, а запасы измерялись сотнями килограммов низкообогащенного материала. Сегодняшний уровень - это не просто техническое нарушение прежних договоренностей. Это качественно иное состояние программы. От 60 до 90 процентов - технологически короткая дистанция. Речь идет не о годах, а о неделях при наличии политического решения.
При этом сам Тегеран продолжает утверждать, что не стремится к созданию ядерного оружия. Формально - да. Но стратегически Иран уже играет в иную игру. Обогащение урана стало инструментом давления, а не целью. Это рычаг, демонстрация способности приблизиться к порогу, не переходя его. Политика управляемой двусмысленности, доведенная до предела.
Теперь о США. Вашингтон зашел в эти переговоры в сложном положении. С одной стороны, администрация президента США Дональда Трампа демонстрирует готовность к дипломатии. Риторика о сделке, о возможности договориться, о необходимости избежать новой ближневосточной войны звучит все чаще. С другой стороны, позиции США внутри переговорного процесса фрагментированы.
Официально Вашингтон хотел бы обсуждать не только ядерную программу, но и ракетный потенциал Ирана, его региональную активность, поддержку прокси-структур, внутреннюю политику. Для Тегерана это неприемлемо. Ответ однозначен: только ядерный вопрос. Все остальное - вмешательство во внутренние дела и попытка расширить повестку до бесконечности.
И здесь возникает фундаментальное противоречие. США хотят все и сразу. Иран - только одно, но принципиально. В такой конфигурации пространство для компромисса сжимается до минимальных значений.
Может ли Вашингтон пойти на уступки? Теоретически - да. Практически - крайне ограниченно. Полная отмена санкций в отношении Ирана означала бы серьезный политический риск для администрации Трампа. Внутриполитическое сопротивление, давление со стороны Конгресса, жесткая реакция союзников в регионе, прежде всего Израиля, - все это делает радикальный шаг почти невозможным. Особенно в условиях, когда Иран не готов обсуждать ни ракеты, ни региональную политику.
Может ли Иран отступить? Почти наверняка - нет. Для иранского руководства ядерная программа стала не просто технологическим проектом, а символом суверенитета, выживания и сопротивления внешнему давлению. После выхода США из прежней сделки, после лет санкционного удушения, после внутренних протестов уступка без немедленной и ощутимой компенсации была бы воспринята внутри страны как поражение.
Таким образом, обе стороны находятся в ловушке собственных ограничений. США не могут дать Ирану то, чего он требует. Иран не хочет принимать то, что США готовы предложить. Переговоры продолжаются не потому, что стороны близки к соглашению, а потому, что альтернатива еще страшнее.
Что дальше? Наиболее вероятный сценарий - затяжная дипломатия без сделки. Второй раунд. Третий. Паузы. Утечки. Жесткие заявления для внутренней аудитории. Медленное наращивание давления. И постоянный риск просчета.
Иран, как подчеркивают даже умеренные аналитики в самом Тегеране, не заинтересован в превентивном ударе. Война с США - экзистенциальный сценарий. Но если в Тегеране сочтут удар неизбежным, логика может измениться. Это опасная зона. Зона, где ошибка интерпретации сигнала способна запустить цепную реакцию.
Переговоры в Маскате дали передышку. Но не решение. Это пауза между актами. Вопрос сегодня не в том, будет ли сделка. Вопрос в другом. Сколько времени у мира до того момента, когда дипломатия окончательно уступит место силе.
Чтобы понять реальную глубину текущих американо-иранских переговоров, необходимо выйти за рамки дипломатической хроники и посмотреть на структурные сдвиги, которые произошли за последние пять лет. Именно они объясняют, почему компромисс сегодня почти невозможен, а сама логика диалога носит предкризисный характер.
Во-первых, ядерная программа Ирана перестала быть предметом технического контроля и превратилась в стратегический актив. После фактического демонтажа прежнего соглашения Тегеран не просто восстановил утраченные мощности. Он совершил скачок. По данным, которые фигурируют в отчетах международных инспекционных структур, количество центрифуг нового поколения превысило несколько тысяч единиц. Эти установки обеспечивают кратный рост скорости обогащения по сравнению с оборудованием образца середины 2010-х годов. Это означает, что даже при формальном снижении уровня обогащения Иран сохраняет возможность быстрого возврата к высоким показателям. Иными словами, уступка может быть обратимой. Это резко снижает ценность любых временных договоренностей для США.
Во-вторых, изменился экономический контекст. Несмотря на санкции, Иран не рухнул. Экономика адаптировалась. Экспорт нефти, по различным оценкам, в 2025 году превышал полтора миллиона баррелей в сутки, что в разы выше показателей кризисного 2020 года. Значительная часть поставок идет по серым каналам, с дисконтом, но стабильно. Валютные поступления, пусть и ограниченные, позволяют режиму удерживать макроэкономическую устойчивость. Это принципиальный момент. Санкции больше не создают немедленного эффекта удушения. Они болезненны, но не смертельны. Следовательно, их отмена перестает быть экзистенциальной необходимостью и становится предметом торга.
В-третьих, изменилась региональная конфигурация. Ближний Восток сегодня - это пространство множественных кризисов. Газа. Ливан. Красное море. Йемен. Сирия. США вынуждены распределять внимание и ресурсы. Любая масштабная операция против Ирана означала бы многотеатральный конфликт с непредсказуемыми последствиями. Это снижает вероятность военного решения, но одновременно повышает цену дипломатической ошибки. Парадокс: война маловероятна, но риск эскалации высок.
Теперь - о внутренних ограничителях сторон.
Для Ирана уступка по ядерной программе без снятия санкций означала бы политическое саморазоблачение. После лет риторики сопротивления, после заявлений о том, что обогащение будет продолжаться даже ценой войны, шаг назад без материального результата подорвал бы доверие внутри элит и среди консервативной базы. Это не просто вопрос престижа. Это вопрос стабильности режима. Поэтому иранская позиция жестка не из-за идеологии, а из-за внутренней логики выживания.
Для США ситуация не менее сложна. Полная отмена санкций - это не только внешнеполитический жест. Это юридический и политический лабиринт. Значительная часть ограничений закреплена на уровне законодательства. Их снятие потребует либо согласия Конгресса, либо использования спорных исполнительных механизмов. В условиях острого внутриполитического противостояния это почти гарантирует кризис внутри самих США. Кроме того, любая сделка, не включающая ракетную программу и региональную активность Ирана, будет восприниматься союзниками как стратегическое отступление.
Особую роль играет Израиль. С точки зрения израильского военного планирования любая сделка, оставляющая Ирану технологический задел, увеличивает риск в среднесрочной перспективе. Отсюда постоянное давление, сигналы готовности к самостоятельным действиям, демонстративная подготовка различных сценариев. Даже если США не намерены начинать конфликт, фактор союзника резко сужает пространство для маневра.
Что в итоге остается? Несколько сценариев.
Первый - управляемое затягивание. Переговоры продолжаются. Заявления чередуются с паузами. Иран не снижает уровень обогащения, но и не переходит к оружейному порогу. США не отменяют санкции, но и не наносят ударов. Это сценарий хрупкого равновесия, в котором каждая сторона надеется выиграть время. Проблема в том, что время в данном случае работает против системы нераспространения.
Второй - частичная сделка без громкого названия. Ограниченные технические шаги. Неофициальные договоренности. Косвенное смягчение санкций через исключения и лазейки. Это возможно, но нестабильно. Любая утечка или политический скандал способны разрушить такую конструкцию.
Третий - срыв переговоров и возврат к стратегии максимального давления. Это усилит позиции жестких линий по обе стороны, ускорит иранскую программу и приблизит регион к точке невозврата.
Важно подчеркнуть: речь идет не о выборе между миром и войной. Речь идет о выборе между разными формами нестабильности. Дипломатия больше не предлагает ясного выхода. Она лишь отсрочивает столкновение логик.
Готовы ли США признать Иран де-факто пороговым государством ради стабилизации? Готов ли Иран ограничить амбиции ради экономической нормализации? Пока ответы отрицательны.
Переговоры в Маскате показали главное. Канал связи существует. Но доверия нет. А без доверия любые цифры, любые формулы и любые заявления остаются лишь словами. Громкими. Тревожными. Опасными.
Продолжение возможно - с разбором долгосрочных последствий для глобальной системы безопасности и режима нераспространения.
Финал этой истории пока не написан. Но рамка уже задана. США и Иран вошли в фазу стратегической откровенности, когда маски сброшены, а иллюзии рассеяны. Один требует полного демонтажа давления. Другой не готов платить такую цену за отсрочку проблемы. Один играет временем. Другой - порогом.
Переговоры в Маскате стали не дорогой к сделке, а зеркалом реальности. Дипломатия больше не лечит конфликт, она лишь удерживает его от взрыва. Каждый раунд - это не шаг вперед, а проверка нервов. Кто дрогнет первым. Кто моргнет. Кто ошибется в расчете.
Мир сегодня держится не на соглашениях, а на взаимном страхе последствий. Это хрупкое равновесие. И если оно рухнет, виноватых не будет. Будут только факты. Центрифуги. Санкции. Удары. И запоздалый вопрос: а можно ли было остановиться раньше...
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
