Дали. Театр одного безумца - ОПРОС
Статья из журнала "Эхо планеты".

Новый сезон ГМИИ имени Пушкина открывает с пафосом значимым проектом Года Россия-Испания. Большая выставка, присланная из Музея-театра Сальвадора Дали в испанском городе Фигерас, организована Пушкинским музеем совместно с находящимся на родине художника фондом "Гала - Сальвадор Дали".

Главная приманка выставки, которая откроется 3 сентября, - живопись мировой арт-звезды. С графикой Сальвадора Дали, по преимуществу печатной, то есть тиражной, мы уже знакомы. Однако в отсутствие картин, о которых все слышали и видели в репродукциях, но лишь единицы зрителей - в оригинале, Дали кажется скорее фантомом. Теперь, когда он наконец "материализовался" в России как живописец, выставка должна стать подарком российским поклонникам каталонского гения.

Дали в России обожают. Еще в 1970-1980-е годы заветные альбомы с репродукциями картин скандального мэтра пересекали советскую границу в дипломатическом багаже и чемоданах редких "выездных" счастливчиков. Разумеется, интерес к творчеству Дали испытывали и простые советские граждане. В перестроечные и первые постсоветские годы их любопытство отчасти удовлетворила целая серия выставок.

Важнейшей среди них была первая демонстрация работ Дали в том же ГМИИ в 1988 году, за год до смерти мэтра. Тот показ графики из собрания французского издателя и коллекционера Пьера Аржиле был и весьма авторитетным, особенно если учесть количество подделок в мире - а Дали числится среди самых подделываемых художников. Но и позже, даже на юбилейной выставке в Пушкинском музее в 2004-м, к столетию Дали, в Москве показывали лишь офорты, тогда как все мечтали наконец увидеть его живописные полотна.

Ретроспектива великого испанца - из тех выставок ГМИИ, что регулярно знакомят нас с прославленными музеями. Недавний показ собрания парижского Музея Пикассо словно предварил явление нам Дали. Нелишне заметить: только эти два имени из всей испанской живописи ХХ века хорошо известны в России. Современники и даже земляки, они не раз встречались, но взаимной симпатии никогда не испытывали. Известно высказывание Дали: "Пикассо - гений, я - тоже. Пикассо - каталонец, я - тоже. Пикассо - коммунист, я - ни в коем случае!"

В Музее-театре Дали хранится созданный в 1947 году "Портрет Пикассо": в основе изображения - "героический" мраморный бюст, но по сути это злобная карикатура. Голова напоминает ночную вазу, сверху она придавлена камнем, "украшена" бараньими рогами и стекающими мозгами вместо волос. Ужаснее всего открытый рот с высунутым языком, из которого до обреза холста простирается нечто вроде змеиного жала, на конце его - ложка, а в ней лежит маленькая мандолина. Трудно поспорить: Дали был отлично осведомлен и о творчестве соперника, и о его бурной личной жизни.

В отличие от Пикассо, регулярно менявшего жен, первой из которых была русская балерина Ольга Хохлова, Дали всю жизнь хранил верность своей единственной супруге, кстати, тоже русской эмигрантке. Елену Дьяконову он встретил в 1929 году, когда "муза сюрреализма" со своим первым мужем, поэтом Полем Элюаром, приехала в гости к Дали в рыбацкий поселок Кадакес. По легенде, это была взаимная любовь с первого взгляда. И хотя не сам Дали дал возлюбленной прозвище Гала (от франц. gala - "празднество, торжество"), именно он увековечил это имя во множестве своих произведений.

В "Зале сокровищ" музея в Фигерасе висит портрет 1945 года "Галарина" - в слове Galarina слышен отголосок имени Форнарины, дамы сердца Рафаэля, который служил Дали идеалом. На зрителя прямо взирает не очень молодая, не столь уж красивая дама, обнажившая одну грудь. Елена Ивановна считалась ровесницей Дали, а на деле была старше его на 10 лет. Сей факт выяснился в 1982 году, когда почитаемая художником, как королева, но жившая отдельно в подаренном ей замке Пуболь Гала умерла в возрасте 87 лет.

В Москву прибудут почти полторы сотни работ мастера из легендарного Музея-театра, однако в их числе лишь 22 полотна. Среди них посвященные жене "Портрет Гала с двумя бараньими ребрышками, удерживающими равновесие на ее плече", "Фигура и драпировка в пейзаже", "Тройное появление лица Гала". Картинам отдан торжественный Белый зал, только что "сбросивший" наряды от Дома Диор. Здесь произведения всех периодов творчества Дали, вплоть до поздних работ, созданных постаревшим мастером, когда он, по сути, давно порвал с движением сюрреализма, хотя и продолжал утверждать: "Сюрреализм - это я!"

Экспозиция отразит его раннее блуждание по разным стилям, начиная от авангардных фовизма, кубизма, метафизики. Эмблематический "Автопортрет с шеей Рафаэля" выдает уже неоклассические влияния, в дальнейшем возобладавшие: коллеги довольно быстро заклеймили Дали как ретрограда.

Он всласть "играл" то с Рафаэлем, то с Веласкесом и Сурбараном, а то и с нелюбимым Микеланджело.

К чести Дали, он среди первых оценил своих земляков Антонио Гауди и Федерико Гарсиа Лорку - великий зодчий из Барселоны вдохновлял Дали, а поэт посвящал ему стихи. Зато с кинорежиссером Луисом Бунюэлем, будучи соавтором двух его ранних фильмов, Дали разругался еще в 1930-м, спровоцировав скандал в кинотеатре и запрет фильма "Золотой век", - и его, и "Андалузского пса" будут крутить на выставке на мониторах.

Историю отношений Дали с группой сюрреалистов, куда его ввел еще один испанский гений и друг Хуан Миро, можно проследить по картинам "Сюрреалистическая композиция с невидимыми фигурами", "Странности", "Нос Наполеона, превращенного в беременную женщину...", "Вознесение святой Цецилии", "Стереоскопия с "Менинами". Все они служат иллюстрацией использования изобретения Дали - "параноидальнокритического метода" интерпретации действительности.
 

Все они служат иллюстрацией использования изобретения Дали - "параноидальнокритического метода" интерпретации действительности

"Я всего лишь автомат, бесстрастно и с максимально возможной точностью регистрирующий то, что диктует мне мое подсознание: сны, видения, галлюцинации и любые иррациональные проявления темного волнующего мира, открытого Фрейдом", - считал художник.

Строя выставку по хронологии, ее сценограф Борис Мессерер стремился проявить разные грани таланта Дали. В даре графика ему не откажешь: среди рисунков, акварелей и литографий выделим серии иллюстраций к роману Сервантеса "Дон Кихот" и к "Автобиографии Бенвенуто Челлини". Интересны этюды к картинам "Мед слаще крови", "Галлюциногенный тореро". Сквозь колоннаду, увешанную графикой, мы дойдем до экспозиции архивных фото из жизни Дали и истории музея в Фигерасе.

Сможем ли понять поэта Андре Бретона, истинного основателя движения сюрреализма, в 1934-м изгнавшего Дали из его рядов "за измену"? Бретон отмечал у каталонца "несомненный талант к саморекламе" и "циничное безразличие к способам привлечь к себе внимание".
 

У нас нет возможности по достоинству оценить образ Дали - короля живописи или китча, это уж кому как нравится. На него "работает" все пространство музея в Фигерасе, воссозданное в Москве лишь урывками. Однако причудливый мир Дали - двоящийся, на глазах распадающийся, болезненно-агрессивный, полный перетекающих и плавящихся фигур-гибридов, над которыми царит "Атомная Леда" с лицом Гала, - все же станет нам немного яснее.