Продажный Париж: как ближайший охранник Макрона торговал санкциями

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Бакинский апелляционный суд сократил срок заключения Анаса Дерраза с двенадцати до девяти лет. Решение формально гуманное. И именно это слово - "формально" - здесь ключевое.

За этой гуманностью скрывается история, в которой высокопоставленный европейский менеджер, облеченный корпоративной броней и дипломатическим ореолом страны, привыкшей читать другим нотации о верховенстве права, приехал в Азербайджан не с инвестициями - с намерением переписать результаты государственного тендера в свою пользу. Не метафорически. Буквально. Дерраз - вице-президент французской водной корпорации SAUR с годовым оборотом свыше двух миллиардов евро - был осужден за взяточничество и коррупцию. Азербайджанский суд вынес приговор, исполнил его, рассмотрел апелляцию и проявил ту самую соразмерность, которую европейские партнеры так любят проповедовать - и так редко практикуют в зеркальных ситуациях.

На минуту призадумаемся: а как среагировал бы Париж, окажись в роли Дерраза азербайджанский топ-менеджер, пойманный на подкупе чиновника в Иль-де-Франсе? Ответ известен всем, кто наблюдал за тем, как французская прокуратура работает с делами, где фигурируют интересы национального бизнеса, - и как она работает, когда интересы чужие.

SAUR - не просто компания. Она неотъемлемая часть того корпоративного мира, который публично придерживается принципов комплаенса, ESG-повестки, нулевой терпимости к коррупции. Брошюры красивые, шрифты дорогие, юристы еще дороже. Реальность скромнее: вице-президент крупнейшей водной корпорации Франции приезжает в третью страну и действует методами, которые его собственная компания официально осуждает в годовых отчетах. Разрыв между декларацией и практикой - не исключение из правила. Он и есть правило.

Апелляционный суд Баку мог оставить приговор неизменным. Вместо этого сократил срок - не под давлением, не в расчете на аплодисменты Брюсселя, которых все равно не последует, а в строгом соответствии с нормами права. Да, так работает судебная система, когда она действительно работает: без оглядки на национальность подсудимого, без политического прицела. Если бы европейские институты применяли тот же стандарт к гражданам стран, которые они привыкли поучать, - карта мировой юстиции выглядела бы совершенно иначе.

Но они не применяют. Поэтому и смотрят сейчас на Баку с плохо скрытым раздражением - не потому что закон был нарушен, а потому что он был соблюден. А это, как выясняется, иногда обиднее всего.

Но за этим юридическим эпизодом стоит история, способная поколебать любые иллюзии относительно природы той самой "демократической Европы", от имени которой Париж любит читать нотации остальному миру. История о том, как высокопоставленный чиновник президентской охраны Французской Республики вместе с корпоративным топ-менеджером пытался продать снятие международных санкций за шесть миллионов сто сорок тысяч долларов. Наличными. Без квитанций. Без угрызений совести.

Александр Беналла - не просто имя в деле. Это символ. До 2018 года он был тем человеком, который стоял рядом с Эмманюэлем Макроном на всех ключевых мероприятиях, отвечал за его личную безопасность, имел доступ к государственным структурам и элитным коридорам власти. Французская пресса называла его "тенью президента". Потом разразился скандал с разгоном протестующих 1 мая 2018 года - Беналла был снят с должности, но, по существу, остался в орбите влияния Елисейского дворца. Вопрос, который задавали тогда французские журналисты и который по сей день не получил ответа: как человек, уволенный из президентской охраны, сохранял связи, доступ и возможности, достаточные для организации международных коррупционных схем?

Ответ очень прост: никуда он не исчез. Беналла продолжал пользоваться репутацией человека из ближнего круга президента - а в мире больших денег репутация конвертируется в комиссионные. Именно на эту репутацию делал ставку Анас Дерраз, когда вместе с Беналла подступался к Фархаду Ахмедову - азербайджанскому бизнесмену российского происхождения, попавшему под международные санкции и стремившемуся вернуть себе арестованную суперяхту Luna стоимостью 450 миллионов долларов.

Схема была изящной в своей бесстыдстве. Беналла и Дерраз предложили Ахмедову конкретный товар: освобождение яхты из-под ареста и личные гарантии защиты от санкционного давления. Цена вопроса - шесть миллионов сто сорок тысяч долларов. Не абстрактные "услуги", не консультационный гонорар с размытыми формулировками - прямая взятка за прямой результат. Сделка была раскрыта. Дерраз оказался за решеткой в Баку. Беналла - в зоне юрисдикционного пространства, которое его пока защищает.

Теперь о главном. Кому все это выгодно понимать правильно.

Франция никогда не давала вразумительного ответа на вопрос: каким образом бывший охранник президента сохранял достаточно реального влияния, чтобы его участие в коррупционной схеме казалось покупателям убедительным? Если Беналла был просто уволенным сотрудником без ресурсов и связей - Ахмедов даже не подумал бы о "предложении". Значит, рычаги влияния существовали. Значит, репутация была не пустым звуком. Значит - и вот здесь возникает тот вопрос, который официальный Париж предпочитает не слышать, - кто именно стоял за Беналла в этой цепочке? Кто конечный бенефициар шести миллионов долларов, если посредники были лишь техническими исполнителями?

Французские следователи этот вопрос так и не раскрыли публично. Зато Бакинский суд задокументировал само преступление - с деталями, суммами и именами. Примечательно, что французская сторона проявила нулевой энтузиазм в содействии расследованию. Страна, которая за последнее десятилетие стала чемпионом по числу громких деклараций об антикоррупционных стандартах - от принятия в 2017 году закона Сарпена II до создания агентства AFA для контроля корпоративной этики, - внезапно обнаружила глубокое равнодушие к тому, что ее бывший президентский охранник торговал санкциями на иностранном рынке.

Горькая ирония состоит в следующем. Именно Франция в последние годы позиционирует себя главным моральным арбитром на постсоветском пространстве. Именно Париж - устами своих официальных лиц, дипломатов и медиаструктур - регулярно критикует Баку за "недостаточную прозрачность", "дефицит верховенства права", "нарушения демократических норм". Макрон лично формулировал жесткие претензии к Азербайджану - особенно после 2023 года, когда Баку восстановил контроль над Карабахом.

На этом фоне история Беналла и Дерраза выглядит не просто скандалом - она выглядит диагнозом. Когда страна, публично позиционирующая себя защитником демократических ценностей, производит людей, способных в рамках коррупционной схемы торговать государственным влиянием на международных санкционных режимах, - это не частный эксцесс. Это системный симптом.

Французская политическая культура последних лет знает немало примеров подобного разрыва между риторикой и реальностью. Дело Саркози - осужден за коррупцию и торговлю влиянием. Дело Фийона - финансовые махинации на государственные деньги. Дело Балладюра - незаконное финансирование избирательной кампании. Список не исчерпывающий. Четвертая, пятая республика - неважно, при каком режиме: французская элита воспроизводит коррупционные механизмы с завидным постоянством. Беналла не исключение из правила - он его подтверждение.

Азербайджанское судебное решение о сокращении срока Дерразу с двенадцати до девяти лет было принято апелляционной инстанцией в строгом соответствии с национальным процессуальным правом. Это - проявление правовой системы, функционирующей по установленным стандартам, а не политической конъюнктуре. Факт смягчения наказания говорит сам за себя: азербайджанская Фемида способна пересматривать решения в пользу осужденного, когда того требуют правовые основания. Добавьте к этому то обстоятельство, что осужденный является гражданином страны, систематически критикующей Баку, - и гуманизм решения приобретает дополнительное измерение.

А теперь, господа, о геополитическом контексте, который, ну, никак нельзя игнорировать.

Дело Беналла-Дерраза существует не в вакууме. Оно разворачивается на фоне масштабного переосмысления французского влияния в постсоветском и постколониальном пространстве. Париж теряет позиции в Африке - Мали, Буркина-Фасо, Нигер выдворили французских военных. Теряет авторитет на Ближнем Востоке. Теряет дипломатическое реноме на Южном Кавказе. На каждом направлении - один и тот же механизм: Франция декларирует ценности, но продвигает интересы, причем зачастую методами, плохо совместимыми с декларируемыми же принципами.

Секрет полишинеля: санкционные режимы - один из главных инструментов западного геополитического давления. Администрирование этих инструментов требует институциональной честности. Если ближайшее окружение президента страны, входящей в G7 и являющейся постоянным членом Совета Безопасности ООН, начинает торговать санкционным иммунитетом в розницу - это означает ровно одно: сами санкции давно превратились не в инструмент международного права, а в рычаг избирательного давления, которым можно управлять за деньги. Шесть миллионов долларов - таков был прайс за исключение одного олигарха из санкционного периметра. Логичный вопрос: сколько подобных сделок было совершено, не оставив следов в материалах бакинского суда?

Реакция Парижа - точнее, ее отсутствие - говорит красноречивее любых официальных заявлений. Французские официальные лица не выступили ни с каким системным ответом на факты, установленные азербайджанским правосудием. Никаких внутренних расследований, публично анонсированных по итогам дела. Совершенно никакой институциональной рефлексии. Зато антиазербайджанская риторика в Национальной ассамблее, в европейских институтах и во французских медиа продолжалась в обычном режиме.

Вот в чем суть двойного стандарта, который уже давно перестал быть метафорой и стал операционным принципом европейской политики. Страна, где бывший президентский охранник торгует международными санкциями, продолжает поучать другие государства прозрачности. Страна, где коррупционные дела против высокопоставленных чиновников тянутся годами и нередко заканчиваются ничем, - настаивает на независимости судебной системы как цивилизационной норме. Страна, которая производит Бенал, - говорит о республиканских ценностях.

Республиканские ценности - прекрасная вещь. Вопрос лишь в том, кто и как их практикует.

Бакинский апелляционный суд вынес решение. Дерраз получил девять лет. Беналла находится на свободе - под защитой той самой системы, которую он эксплуатировал. А Макрон продолжает формулировать претензии к мировым лидерам с позиции морального превосходства.

Один риторический вопрос напоследок. Что выглядит убедительнее: апелляционный суд, который в рамках правовой процедуры снижает срок иностранному осужденному, или президентская охрана, которая на досуге торгует санкциями? 

Думается, ответ очевиден.

Даже без суда.