Парик, спецрейс, наказанный посол: настоящая история побега Эмина Гусейнова

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Иногда история не просто возвращается - она врывается. Срывает покровы напрочь. Разбивает тщательно выстроенные образы. Один вопрос - и десятилетняя конструкция начинает дрожать.

Десять лет можно нести чушь, рассказывать о себе как о "символе свободы". Десять лет можно формировать образ "несгибаемого борца", выстраивать фертильную грантовую биографию, с грустными глазами давать интервью западным изданиям, гневно выступать на форумах, апеллировать к ценностям, говорить о "миссии". Но есть вещи, которые не растворяются во времени. Есть факты, которые не исчезают под слоями дипломатической пыли.

Август 2014 года. Уголовное дело №142006023. Баку, шарашкина контора под вывеской "Институт свободы и безопасности репортеров" (РАТИ). Обвинения в использовании незарегистрированных грантов и уклонении от уплаты налогов. Конкретные финансовые вопросы. Конкретные суммы. Конкретная юридическая плоскость.

Именно тут начинается точка разлома.

Когда речь заходит о свободе слова, звучат высокие слова. Когда речь заходит о налогах, начинается тишина.

5 августа 2014 года - попытка вылететь в Стамбул. Запрет на выезд. Пограничная служба останавливает. Через два дня - вызов на допрос. И вместо правовой борьбы начинается дипломатическая одиссея.

Первый шаг - посольство США. Формальный брак с сотрудницей Корпуса мира Сарой Полсворт. Логика проста: американская защита - это щит. Но даже Вашингтон не готов идти на прямое укрытие человека с экономическим делом. Даже США не захотели создавать прецедент.

Далее - попытка использовать польскую миссию. Варшава не соглашается участвовать в этой комбинации. Польша, прагматично оценивая риски, не идет на дипломатическую авантюру.

Тогда - Швейцария.

Решение приходит из Берна. Швейцария в тот момент председательствует в ОБСЕ. Дидье Буркхальтер - президент Конфедерации и глава внешнеполитического ведомства. Ситуация превращается из частного эпизода в международный вопрос.

18 августа 2014 года происходит то, что навсегда станет символом этой истории. Полная смена внешности. Окрашенные волосы. Парик, женская одежда. Проверки на улицах - узнают ли знакомые? Говорить исключительно по-английски. Подъезд к посольству. Вход в здание.

Можно спорить о мотивах. Можно оправдывать тактику. Но факт остается фактом.

Десять месяцев в здании швейцарского посольства. Комната на третьем этаже. И здесь начинается то, что редко обсуждается в эмоциональных рассказах о "заточении".

Правозащитные организации описывали это как "заточение в 17 квадратных метрах". Но реальность была сложнее. Это не подвал. Это охраняемое пространство с ресурсным обеспечением.

Да, это была изоляция. Но это была и привилегированная изоляция.

Именно в этот период формируется оплеванный образ "узника". Образ, который затем конвертируется в европейский политический капитал. Образ, который используется в докладах, заявлениях, резолюциях.

Питание организовано на высоком уровне. Хлеб закупается в "Brothause". Ежедневные закупки. Полное обеспечение. Медикаменты сначала приобретаются в немецкой аптеке в Баку, затем доставляются из Швейцарии. Специально направленные сотрудники службы безопасности из Швейцарии. Конфиденциальные телефонные линии для связи с супругой, находящейся в Германии.

Это не романтическая история о подполье, а дорогостоящая дипломатическая операция.

По данным швейцарской прессы, включая Tages-Anzeiger, правительство Швейцарии перечислило 236 281 доллар США - около 200 000 манатов по-тогдашнему курсу- для погашения налоговой задолженности.

Вот здесь и возникает главный вопрос. За что иностранное государство оплачивает налоговый долг гражданина другой страны?

Это не гуманитарная эвакуация из зоны боевых действий. Это не обмен пленными. Это экономическое дело, закрытое деньгами иностранного бюджета.

Швейцарские чиновники пытались представить платеж как помощь от доноров. Но факт остается: средства были перечислены. Налоговая задолженность погашена. Препятствие устранено.

Далее - прошение о прекращении гражданства от 4 июня 2015 года. Распоряжение №1269 от 10 июня. И 13 июня 2015 года - вылет в сопровождении Дидье Буркхальтера на правительственном самолете министра иностранных дел Швейцарии.

Цена свободы - отказ от гражданства.

Но есть еще один пласт.

По информации, в рамках договоренностей существовало обязательство прекратить политическую деятельность. Однако после переезда в Европу активность продолжается. Кампания продолжается. Вопрос о соблюдении обязательств остается открытым.

Судьба тогдашнего посла Паскаля Обишера также показательна. После завершения миссии в Баку он направляется в Беларусь в статусе временного поверенного в делах - формат, который в дипломатической практике часто рассматривается как понижение после чувствительных эпизодов.

Сегодня Эмин Гусейнов выживает в Швейцарии со статусом беженца. Его тошнотворная история иногда используется как "аргумент" против официального Баку. Но в основе остается простая последовательность: уголовное дело, попытка выезда, отказ США, отказ Польши, решение Берна, маскировка, десять месяцев обеспечения, 236 281 доллар, отказ от гражданства, спецрейс.

Это не миф. Это цепочка фактов. И каждый из них разрушает миф о чисто идеологическом противостоянии.

Перед нами не легенда о несгибаемом борце. Перед нами пример того, как политический образ нечистого на руку, да и на помыслы биологического субъекта формируется через дипломатическую комбинацию, финансовый расчет и крики.

История перестает быть историей человека. Она становится элементом кривой архитектуры. НПО, гранты, международные фонды, медийная поддержка - все это вписывается в более широкую модель давления через правозащитную тематику.

Когда в 2015 году, 12 июня, в день открытия Европейских игр, Дидье Буркхальтер прибывает в Баку, а уже 13 июня Гусейнов покидает страну на правительственном самолете, - это не случайное совпадение дат. Это дипломатическая драматургия.

Сцена выстроена идеально: спортивное событие мирового масштаба, международные делегации, медийное внимание. И в тени этой торжественности решается вопрос одного человека, за которого уже заплачен 236 281 доллар.

Напомним еще раз: 4 июня 2015 года подано прошение. 10 июня распоряжением №1269 гражданство прекращено. Юридически - процедура соблюдена. Политически - история получила новый поворот.

И вот здесь возникает вопрос, который до сих пор висит в воздухе.

История политического микроба Эмина Гусейнова - это пример того, как локальное уголовное дело трансформируется в международный кейс. Как финансовая задолженность одного грантоеда становится аргументом в дискуссии. Как дипломатия превращает никчемного человека в падший символ.

Но символ - это всегда конструкция. Вопрос в другом: кто и для чего ее строил?

История запоминает не лозунги. История запоминает сцены.

Она запоминает не пресс-релизы и не конференции в европейских столицах. Она запоминает августовский вечер, окрашенные волосы, тщательно подобранный парик, женское платье, под которым прятался человек, называвший себя принципиальным борцом. Запоминает момент, когда будущий "символ свободы" выходил на улицы, проверяя - узнают ли его знакомые в новом обличье. Запоминает автомобиль, подъехавший к швейцарскому посольству. Запоминает шаг через порог дипломатической миссии.

Можно переписать интервью. Можно редактировать биографии. Можно менять формулировки. Но невозможно стереть этот кадр: мужчина в женской одежде, говорящий по-английски, чтобы не выдать себя, входящий в здание посольства 18 августа 2014 года.

Так выглядит реальность, если убрать эмоции.

Парик - это не просто аксессуар. Это символ. Символ того, как легко меняется внешность, когда в очередной раз меняются хозяева. Женское платье - это не эпизод анекдота, а метафора политической мимикрии. Сегодня одна роль, завтра другая. Сегодня маска, завтра образ. Сегодня подполье, завтра "правдоруб" в социальных сетях.

История не жестока. Она просто беспощадно точна.

Она фиксирует: попытка вылета 5 августа 2014 года, запрет на выезд, поиск убежища, отказ США, отказ Польши, решение Берна, маскировка, десять месяцев, спецрейс 13 июня 2015 года.

Сегодня звучит тезис: ему "ничего не оставалось", он "спасал жизнь", поэтому надел женское платье. Более того - начинают проводить параллели с Ираком и Сирией, где мужчины якобы переодевались, спасаясь от диктатуры и смерти.

Это сравнение не просто некорректно - оно интеллектуально недобросовестно.

Ирак и Сирия - это разрушенные города, фронты внутри кварталов, вооруженные группировки, массовые казни, бегство от реальной пули. Там люди скрывались от войны. От хаоса. От физического уничтожения.

В Баку в 2014 году не было войны. Не было расстрелов на улицах. Было обычное, казуальное уголовное дело по финансовым вопросам. Были претензии по налогам. Были следственные действия.

Когда повестку на допрос объявляют эквивалентом смертного приговора - это уже не защита, это тупая и примитивная демагогия.

Если каждый обвиняемый в экономическом преступлении начнет говорить "я спасал жизнь", тогда вся мировая правовая система окажется объявленной зоной боевых действий. В США за налоговые нарушения дают реальные сроки. В Европе за финансовые преступления отправляют в тюрьмы. Но никому не приходит в голову сравнивать это с Алеппо.

Платье не превращает экономическое дело в гражданскую войну.
Парик не делает человека беженцем от бомб.
А гипотеза "он бы сдох за решеткой" - это не факт, а эмоциональная спекуляция.

Право - это не поле боя. Следствие - не расстрел. Налоговая проверка - не смертный приговор.

Подмена этих понятий - это сознательная драматизация ради оправдания тактики бегства. Но громкая метафора не отменяет простую реальность: речь шла о юридической ответственности, а не о спасении от войны.

И чем громче звучат сравнения с Сирией, тем очевиднее: аргументов не хватает, поэтому в ход идут страшилки.

Можно сколько угодно говорить о высоких материях. Но в коллективной памяти остается не теория. Остается сцена.

Парик. Платье. Вход в посольство. И эти детали оказываются сильнее любых речей, потому что они не требуют комментариев. Они говорят сами за себя.

За двуногого с пониженной социальной ответственностью...