Когда маршруты важнее ресурсов: Южный Кавказ как инфраструктурный актив

Автор: Азер Ахмедбейли

В 19-20-х веках источником долгосрочных доходов для государств и крупных компаний оставались сырьевые проекты. Нефть, газ, уголь, металлы, сельскохозяйственная продукция обеспечивали экспортную выручку, формировали бюджеты и позволяли финансировать инфраструктуру, социальные программы и внешнюю политику. Эта модель строилась на контроле над месторождениями и объемами добычи, а ее эффективность напрямую зависела от внешнего спроса, благоприятных цен, отсутствия ограничений на транспортировку и доступа к рынкам. 

Со временем ограничения ресурсной модели стали очевидными. Доходы от добычи подвержены резким колебаниям и зависят от технологических изменений, политических решений и рыночных циклов. Рост доходов требует либо повышения цен, либо наращивания добычи, что ведет к увеличению издержек и ускоренному истощению ресурсов. Даже при стабильном спросе сырьевые проекты остаются уязвимыми к санкциям, транспортным сбоям и изменениям в спросе.

Инфраструктурные проекты работают по другой логике. Они зарабатывают на движении потоков. Путь, канал, порт или железная дорога получают доход независимо от того, какой именно груз движется по маршруту. Товары меняются, но необходимость их перемещения никуда не исчезает. Плата берется за проход, за время и надежность маршрута.

Инфраструктура долгое время оставалась на втором плане, потому что воспринималась как вспомогательная часть экономики. Сегодня она все чаще становится основой экономики, потому что контроль над движением оказался надёжнее контроля над ресурсом.

Увидеть то, как инфраструктурные проекты выходят сегодня на передний план, не составит большого труда: достаточно отследить, куда идут "большие" деньги. За последние 10-15 лет крупнейшие государственные и частные инвестиции все чаще концентрируются вокруг транспортных коридоров, морских и сухих портов (хабов), железных дорог. При этом разработка новых месторождений занимает все меньшую долю вложений. Это происходит и в Азии, и в Европе, и в США. Даже там, где есть сырье, деньги все чаще вкладываются в маршруты его вывоза и альтернативные пути, а не в расширение добычи.

Сырьевые доходы стали политически и технологически менее предсказуемы. На них оказывают влияние санкции, энергопереход, развитие новых технологий добычи и рост числа конкурентов. Владение месторождением - это уже не прочная гарантия стабильного дохода.

Инфраструктура же работает при любом товаре. Сегодня по маршруту идут контейнеры и нефть, завтра водород и другие компоненты "зеленой" экономики. Содержимое меняется, но маршрут остается. Инфраструктура дает доход медленнее и дольше по времени, но надежнее: месторождения имеют предел, а маршрут может работать столетиями.

Исторически это хорошо видно на примере Суэцкого канала. Он проектировался с целью сократить путь между европейскими и азиатскими рынками, и этого оказалось достаточно, чтобы превратиться в один из самых прибыльных инфраструктурных активов своего времени. Инвестиции, сделанные много десятилетий назад, продолжают приносить доход, увеличивая объёмы транзита вне зависимости от смены эпох, валют и политических режимов.

Если свести все к одной мысли, то она простая, но довольно жесткая: сырье дает деньги пока оно нужно рынку, а инфраструктура дает деньги, пока существует экономика как таковая. Образно говоря, "не важно, сколько стоит нефть - танкер все равно должен пройти через канал".

Южный Кавказ исторически формировался как регион пересечения торговых путей. Его экономическое значение определялось не столько масштабом внутреннего рынка, сколько географическим положением между крупными экономическими центрами. Сегодня этот фактор вновь приобретает значение в условиях еще более жесткой глобальной конкуренции за маршруты.

Интерес США к Южному Кавказу и Зангезурскому коридору объясняется не доходами от перевозок как таковыми. Речь идет о контроле над направлением, через которое могут пройти стратегически важные товары из Центральной Азии. В их числе уран, редкоземельные металлы и другие материалы, критически важные для энергетики, оборонной промышленности и высоких технологий.

Инициатива "Маршрут Трампа" (TRIPP) в этом контексте выглядит как заранее продуманная стратегия по работе с будущими потоками центральноазиатских ресурсов в сторону Запада - причем еще до того, как их масштаб станет очевиден всем. 

Характерно, что речь идет не о декларациях: по заявлению американской стороны, через фонд TRIPP в Армению будет инвестировано 5 млрд. долларов на начальном этапе и еще 4 млрд. долларов на втором. Эти суммы подтверждают ставку на маршрут как самостоятельный инфраструктурный актив.

В этом смысле Зангезурский коридор сегодня находится в той же позиции, что и Суэц в свое время: как ключевая точка маршрута, контроль над которой имеет стратегическое значение.