Армения на развилке:

Автор: Байрам Эльшадов

Парламентские выборы в Армении - это уже давно не просто внутреннее дело страны. Кампания, развернувшаяся в мае, превратилась в открытое столкновение двух внешних сил: Запада, который делает ставку на действующую власть, и России, которая работает на ее смену. Внутренняя политика при этом существует как бы в двух измерениях одновременно - как реальная борьба за голоса и как театр, где каждый жест рассчитан на внешнего зрителя. 

Действующая партия подошла к выборам с полным набором инструментов давления и пустила их в ход без особых колебаний. Работников бюджетной сферы сгоняли на митинги в поддержку власти. Это конкретные свидетельства граждан из регионов, прошедших через подобные мероприятия. Бизнес, симпатизирующий оппозиции, получал сигналы в виде внезапных проверок и административного давления. Социальные выплаты в нужный момент превращались в удобный аргумент для разговора с избирателем, которому есть что терять.

Главным оппонентом власти считается блок "Сильная Армения" и стоящий за ним предприниматель Самвел Карапетян. Против него была развернута скоординированная кампания дискредитации: правоохранительные органы выявляли людей, которых нанимали на митинги блока за деньги, а записи оперативных мероприятий - аудиозаписи соответствующих переговоров - немедленно оказывались в провластных СМИ. Цель очевидна: показать, что поддержка Карапетяна - купленная массовка. Кандидат от того же блока Артур Аванесян был арестован на два месяца по обвинению в нарушении избирательного законодательства.

Удары наносились и по другим конкурентам. Андраник Теванян, занимающий второе место в списке "Процветающей Армении" и давно известный откровенно пророссийскими позициями, оказался под стражей - ему предъявили обвинение в государственной измене. В доме действующего депутата от той же партии Мартуна Григоряна прошли обыски. В региональных штабах обеих ведущих оппозиционных сил - тоже. По обвинениям в подкупе избирателей были задержаны несколько партийных активистов.

Каждый арест, каждый обыск, каждая слитая аудиозапись - это одновременно инструмент ослабления конкурента и месседж для избирателя: смотрите, с кем вы имеете дело. В результате за оппозицией закрепилась репутация политической среды, где все покупается и продается. В целом, так и есть.

Параллельно шла работа с более широкой аудиторией. В государственных и провластных медиа активно продвигался нарратив: оппозиция не просто нечистоплотна - она готова поступиться государственным суверенитетом в пользу Москвы. Власть на этом фоне позиционировалась как единственная сила, способная гарантировать мир, стабильность и независимость страны. К информационной кампании были подключены блогеры с широкой аудиторией в TikTok, YouTube, Facebook и Instagram - то есть именно там, где формируется мнение тех, кто телевизор уже не смотрит. Параллельно активно продвигалась информация об инфраструктурных проектах в регионах - дороги, больницы, школы как наглядное свидетельство того, что власть работает.

Отдельным эпизодом этой кампании стал военный парад 28 мая в Ереване. Оппозиция последовательно эксплуатировала тему ослабленной безопасности страны. Поэтому действующая власть выкатила на парад преимущественно новую технику - местного производства и от западных поставщиков, в отличие от привычной российской. Парад сопровождался масштабным медийным освещением и, по всей видимости, дал ощутимый прирост к рейтингу правящей партии.

Западная поддержка стала для армянских властей не просто дипломатическим бонусом - она превратилась в самостоятельный предвыборный ресурс, причем один из самых эффективных.

В мае Ереван принял сразу два крупных международных мероприятия: саммит Европейского политического сообщества и форум "Ереванский диалог". Оба события были поданы внутренней аудитории прежде всего как демонстрация международного признания. Армения на равных сидит за одним столом с лидерами европейских государств. 

Президент Франции Макрон съездил в Гюмри - бывший советский военный форпост, где до недавнего времени стояла российская военная база. Символизм сложно было не заметить. Вслед за ним в Ереван приехал генсек НАТО Марк Рютте, а затем - госсекретарь США Марко Рубио. Каждый из этих визитов сопровождался декларациями о стратегическом партнерстве и обещаниями поддержки. ЕС, в свою очередь, пообещал финансирование и поставил на повестку вопрос о введении безвизового режима. 

Все это вместе формировало нарратив, который власть активно транслировала: Армения выходит из российской орбиты и входит в другую - туда, куда тянется большинство, если судить по опросам об отношении к ЕС и НАТО. Запад при этом не просто симпатизировал - он активно участвовал в формировании предвыборной повестки на стороне действующего правительства. Это не осталось незамеченным ни в Ереване, ни в Москве.

Россия выбрала предсказуемую, но по-своему изощренную тактику. Раз внутренняя оппозиция не способна самостоятельно переломить ход кампании - нужно создать для нее аргументы извне. И в мае эти аргументы начали поступать один за другим.

Армянский коньяк вдруг перестал соответствовать российским требованиям. Следом - вино. Потом очередь дошла до фруктов, овощей и рыбы. На пропускном пункте Верхний Ларс - главной дороге, связывающей Армению с Россией через Грузию, - проверки ужесточились, появились очереди, часть грузовых автомобилей была развернута обратно. Российский МИД и другие официальные структуры выступали с предупреждениями о последствиях западной интеграции. В российских медиа настойчиво звучал тезис: Армения рискует превратиться во "вторую Украину". Позже официальные лица дали понять, что цены на природный газ тоже могут вырасти.

Логика этих действий очевидна: создать для оппозиции готовый аргумент, который та может использовать в предвыборной риторике. Смотрите, говорили оппозиционные политики, что происходит с экономикой - а власть еще хочет ускорить интеграцию с Западом. Этот аргумент имел некоторый вес в регионах, где зависимость от российского рынка ощутима - фермеры, малый бизнес, сезонные рабочие. Но в целом ожидаемого эффекта российское давление не дало. 

Накануне выборов поднялась волна разговоров об организованном завозе избирателей из России. Политолог Овсеп Хуршудян опубликовал на своей странице в Facebook подсчет: если только за один день в аэропорту Звартноц приземлилось около 30 рейсов из России, а средняя вместимость борта - около 180 пассажиров, то только воздушным путем ежедневно прибывало по 5-6 тысяч человек. При сохранении такой динамики вплоть до дня голосования суммарный поток мог достичь 100 тысяч человек. Среди них, по всей видимости, немало тех, кто имеет армянское гражданство и право голоса, но постоянно живет в России.

Примечательно, что сам факт подобных поездок не стал особой тайной. Пророссийский блогер Мика Бадалян, отвечая на вопрос телеканала Factor TV, подтвердил: да, люди едут из России голосовать. Финансируют поездки, по его словам, армянские благотворители, которые просто помогают гражданам исполнить свой гражданский долг. Формально - все в рамках закона. Фактически - организованный подвоз лояльного электората.

Диаспора, впрочем, вопрос двусторонний. Не исключено, что в страну прибывали избиратели не только из России, но и из других стран - уже в интересах провластных сил. В ответ на эти риски в Армении была развернута разъяснительная кампания: независимые НПО и близкие к власти эксперты активно распространяли информацию о том, что участие в голосовании за вознаграждение - это уголовная ответственность. Прибывающим в аэропорту Звартноц, по имеющимся сведениям, раздавали специальные буклеты: как защитить свое право на тайное голосование и почему продажа голоса грозит лишением свободы сроком до семи лет.

Опросы общественного мнения перед армянскими выборами - это отдельный разговор. Если коротко: верить не стоит ни одной стороне.

Организации, аффилированные с Россией и близкие к оппозиции, рисовали одну картину. Компания MPG - местное представительство "Gallup International Association" - фиксировала снижение рейтинга власти и фиксировала следующее распределение: за правящую партию готовы голосовать 28,8% респондентов, за "Сильную Армению" - 14,9%, за блок "Армения" Кочаряна - 12,1%, за "Процветающую Армению" - 8,7%. Компания Empirica предлагала еще более эффектный сценарий: в прямом противостоянии Карапетян обошел бы Пашиняна - 41% против 36%.

Прозападные организации представляли принципиально другую реальность. По майским данным Международного республиканского института (IRI), за правящую партию готовы голосовать 32% - и это первое место с большим отрывом. "Сильная Армения" в той же методологии получала лишь 6%, блок "Армения" - 3%, "Процветающая Армения" - 1%.

Разрыв между этими данными слишком велик, чтобы объяснить его разными выборками или методологией. Речь идет о намеренном конструировании социологической реальности в интересах заказчиков. Механизм понятен: стороны целенаправленно занижают рейтинги политических оппонентов, публикуя выгодные для себя цифры. Причем делают это с дальним прицелом.

Если власть продемонстрирует убедительную победу на выборах, провластные опросы заранее обеспечат ей нарратив: "мы и предупреждали, что оппозиция непопулярна". Если оппозиция захочет оспорить результаты, пророссийские опросы дадут ей аргумент: "реальные цифры были совсем другими, посмотрите на наши исследования". Таким образом, социология здесь - это не инструмент познания политической реальности, а инструмент ее формирования и последующей интерпретации. Обе стороны готовятся не к честным выборам, а к поствыборному сражению за легитимность.

Армен Хачикян из фонда цивилизационных исследований "ARAR" связывает исход выборов прежде всего с явкой - и этот тезис заслуживает внимания, потому что объясняет многое в логике как власти, так и оппозиции.

При явке около 50%, по его оценке, правящая партия без особых проблем сохранит доминирование - в этом диапазоне административный ресурс и лояльный региональный электорат обеспечивают ей надёжное большинство. Но при явке 55-60% и выше картина меняется существенно. Власть получает около 40%, "Сильная Армения" - больше 20% и уверенно занимает второе место. Блок Кочаряна преодолевает 8-процентный барьер, "Процветающая Армения" держится около 5%. При таком раскладе возможен проход в парламент и небольших партий - "Демократии, закона и порядка" Вардана Гукасяна (живущего в США) и "Новой силы" бывшего мэра Еревана Айка Марутяна. Если же явка окажется ниже 50% - в парламент, по прогнозу Хачикяна, пройдут лишь три-четыре силы. Он также обращает внимание на важный географический разрыв: в регионах власть традиционно пользуется большей поддержкой, чем в Ереване и городах столичного окружения.

Политолог Армен Бадалян смотрит на ситуацию скептичнее - особенно в отношении возможностей действующего правительства. По его мнению, набрать больше 50% правящей партии не удастся ни при каких обстоятельствах. Если тем не менее официальные итоги покажут именно такой или более высокий результат - это будет означать одно: фальсификации. Главная задача оппозиции в этих условиях, считает Бадалян, - не победить в прямой конкуренции, а не дать власти вмешаться в подсчет голосов. Он также убежден, что блок Кочаряна преодолеет барьер с запасом и покажет высокий результат - заметно выше, чем предсказывают прозападные опросы. Помимо правящей партии и трех пророссийских сил, в парламент могут войти еще одна-две партии. Относительно ни одного из опубликованных социологических исследований Бадалян не готов утверждать, что оно достоверно. Рост явки в Ереване и крупных городах, по его оценке, для власти однозначно невыгоден - городской избиратель голосует иначе.

Оба эксперта, таким образом, сходятся в ключевом наблюдении: явка - это не просто статистика, это политический выбор. Вопрос в том, чья мобилизация окажется эффективнее.

Суммируя вышесказанное, можно с достаточно высокой уверенностью прогнозировать: правящая партия сохранит первое место и статус ведущей политической силы в парламенте. Диапазон - от 35 до 45% в зависимости от явки и от того, насколько удастся нейтрализовать организованный подвоз оппозиционного электората. При благоприятном для власти стечении обстоятельств - в первую очередь при низкой явке - не исключен и сценарий с конституционным большинством.

Параллельно с правящей партией в парламент, по всей видимости, войдут три пророссийские силы - "Сильная Армения", блок Кочаряна и "Процветающая Армения". Их суммарный результат будет, вероятно, недостаточен для смены власти - этого они и сами, судя по всему, не ожидают. Реалистичная цель на этом этапе другая: лишить правящую партию парламентского большинства и выстроить в законодательном органе блокирующую конфигурацию. Особенно болезненным направлением для такого блокирования является мирный процесс с Азербайджаном - здесь у пророссийской оппозиции есть и идеологические мотивы, и инструменты давления. Шансы на реализацию этого сценария - вполне реальные.

Отдельно стоит упомянуть сценарий с малой прозападной партией: при поддержке властей одна из небольших сил может преодолеть барьер и войти в парламент, чтобы впоследствии составить коалицию с правящей партией и компенсировать возможный дефицит большинства.

Поствыборный период выглядит потенциально нестабильным - и это, пожалуй, главный риск, который сейчас недооценивается. Оппозиция заранее выстраивает нарратив о нелегитимности любой победы власти - и опросы, и риторика о фальсификациях служат именно этой цели. Выход на улицы после объявления результатов - сценарий вполне вероятный, особенно если явка окажется высокой и разрыв между "социологическими ожиданиями" и официальными итогами будет значительным.

Ключевым внешним фактором, способным придать протестам новое измерение, остается Россия. Москва может попытаться оспорить или не признать итоги выборов - и тем самым предоставить внутренним протестующим дополнительную международную легитимацию. Среди тех, кто выйдет на улицы, вполне могут оказаться люди, специально приехавшие из-за рубежа под предлогом участия в голосовании.

Армения идет к урнам в условиях, когда границы между внутренней политикой и геополитическим противостоянием стерты практически полностью. Это не означает, что армянский избиратель не имеет собственного голоса - имеет, и весьма весомый. Но то, что этот голос будет услышан в Москве, Брюсселе и Вашингтоне раньше, чем в Ереване, - почти не вызывает сомнений.