Как снимался первый русский боевик

Боевик оплатили французы

Впервые к теме 1812 года в русском кинематографе обратился Василий Гончаров, личность легендарная и мифическая, одиозная и загадочная. Страстная любовь к новому искусству привела бывшего железнодорожного служащего в кинематограф.

При встречах и аудиенциях Гончаров представлялся "первым русским режиссёром исторических картин для синематографа". В своих амбициях он был недалёк от истины. Восьмиминутный ролик "Понизовая вольница" на тему песни о Разине "Из-за острова на стрежень", выпущенный на экраны 15 октября 1908 года, вообще считается первым русским художественным фильмом. Автором сценария был Гончаров.

Его почти маниакальная влюблённость в десятую музу длилась всего семь лет. Василий Михайлович умер в 1915 году 54 лет от роду, оставив после себя 33 фильма. Один из них - историческая драма "Наполеон в России" (1910), поставленная режиссёром в московском отделении фирмы "Гомон".

Примечательно тут многое. И то, что первый русский "боевик о войне 1812 года" был снят на французские деньги. И то, что 11 минут чисто иллюстративной картины шли в провинциальном прокате "под мелодекламацию". Был такой жанр в раннем немом кино, когда происходившее на экране озвучивалось голосом профессионального актёра или чтеца, а музыкальные фрагменты заменяла граммофонная пластинка.

Интересно и то, что в том же 1910 году во Франции был выпущен фильм "1812" - на тот момент 14-я национальная лента, посвящённая эпохе и личности Наполеона I.

В гончаровском ролике Наполеона изображал актёр Владимир Кривцов. Судя по откликам тогдашней прессы, играл он из рук вон плохо. Впрочем, исторических персон тогда изображали в кино унифицированно: погуще грим, побольше гримас, поразмашистей жесты, поагрессивнее позы - вот тебе уже и "бонапарт".
 

Исторических персон тогда изображали в кино унифицированно: погуще грим, побольше гримас, поразмашистей жесты, поагрессивнее позы - вот тебе уже и "бонапарт"

Начинал режиссёр Гончаров у легендарного Александра Дранкова, полу­авантюриста, полуфанатика, благодаря которому в обиход вошло понятие "русский кинофабрикант". Некоторое время Василий Михайлович работал у братьев Патэ. Потом был служащим у Леона Гомона. От последнего неуживчивый характер привёл его к Александру Ханжонкову, отставному офицеру казачьих войск, имевшему наполеоновские планы на развитие своего кинематографического предприятия в России.

В сущности, и Гончаров, и Ханжонков начинали как абсолютные дилетанты. Однако деяния именно таких первопроходцев и оставляют, как правило, наиболее яркий след в истории.

Картина под рояль

20 апреля 1911 года Ханжонков в личном письме на имя великого князя Александра Михайловича просил содействия монаршего дома в постановке исторической картины режиссёра Василия Гончарова "1812 год", заверяя адресата в исключительной патриотичности своих намерений.

В ответ Канцелярия министерства императорского двора официально заявила, что "личность Ханжонкова ей не известна". Это был весьма странный отклик, учитывая хотя бы тот факт, что ателье частного кинопредпринимателя к тому моменту выпустило уже около 30 коротких фильмов, среди которых доминировали инсценировки русской классики и народных песен, пользовавшиеся большим успехом у зрителей обеих столиц и в провинции. Не говоря уже о показах в Белом зале Царскосельского дворца.

Однозначно утверждать, что за столь странным ответом стоял некий сговор властей, нельзя. Но сохранившиеся документы свидетельствуют об интересном развитии съёмочных событий. Дело в том, что по тому же адресу и почти одновременно с Александром Алексеевичем ко двору обратилась и дирекция московского отделения фирмы "Патэ", намеревавшаяся отметить юбилейный год своей оригинальной лентой. Братьев Патэ тоже осадили, хотя и более вежливо, чем нашего соотечественника. Дальнейшие препоны в работе обеих фирм чинили вполне серьёзные организации и по весьма интересным поводам.
 

Французской фирме не дали массовки из числа военнослужащих русской армии. Потом попросили не снимать эпизоды "Казаки поворачивают назад" и "Казаки отступают за реку", как "нежелательно освещающие деятельность нашей армии"

Французской фирме не дали массовки из числа военнослужащих русской армии. Потом попросили не снимать эпизоды "Казаки поворачивают назад" и "Казаки отступают за реку", как "нежелательно освещающие деятельность нашей армии". Далее попросили убрать кадры, где отступающие воины Великой армии идут к Березине, кутаясь на морозе в рясы и ризы, как эпизод "задевающий религиозные чувства русского народа". Генштаб российской армии воспротивился участию в съёмках русских офицеров, а также показу боевых знамён - "святых реликвий русской армии" - в картинах, производимых частными лицами для коммерческого показа.

Примерно такого же рода цензурные требования предъявляли и фирме Александра Ханжонкова. С той лишь разницей, что войска ему, поломавшись, всё же отрядили. Однако поставили условие, что Великую армию наша армия играть не должна: "на то есть студенчество и обитатели Хитровского рынка". Если бы князья и графы, сидевшие в министерствах и не в грош не ставившие "синема-балаганы", могли только предположить, что благодаря им жизнь толкнёт извечных конкурентов "Патэ фрерэс" и "ТД "Ханжонков и К" на творческий союз, о котором будет говорить вся Россия! В результате миру была явлена почти часовая лента "1812 год", фрагментарно сохранившаяся до наших дней. Это первый образчик русско-французского совместного производства.

Любопытно, что ещё до момента получения "дозволительных разрешений на съёмки", не говоря уже о совместном творческом проекте, и французы, и русские активно углубились в работу. Три режиссёра и девять операторов с обеих сторон в начале 1912 года метались по окрестностям Москвы в поисках зимней натуры. Чисто функционально кинематографисты испытывали те же техниче­ские проблемы, что и их нынешние собратья.

До момента, когда предприятия объединили свои усилия, было отснято огромное количество рабочего материала. Выручала простота "сценариуса". Дело это было тогда нехитрое и нехлебное. Подробно расписав содержание часовой ленты с титрами, автор мог надеяться на гонорар от силы в 50-70 рублей. Да ещё и ассигнациями! Сочинитель и режиссёры "1812 года" пошли простым, но верным путём. Лента "в 4 частях и 40 картинах", по сути, не имела единого сюжетного стержня. В основу исторического кинополотна были положены художественные работы невероятно популярных в народе художников Иллариона Прянишникова, Алексея Кившенко, Василия Верещагина и Николая Матвеева. Почти три четверти от общего объёма фильма занимали их "оживлённые картины".

Ещё зимой французы "экранизировали" полотно Кившенко "Военный совет в Филях" и картину Верещагина "Наполеон на Кремлёвской стене". Ателье Ханжонкова "оживило" верещагинские "Ночной привал Великой армии", "Отступление. Бегство" и "Не замай! дай подойти!". Совместными усилиями дали экранную жизнь ещё почти двадцати холстам. Связующими звеньями этих мини-новелл служили довольно грубо и неорганизованно поставленные русскими массовые сцены. Размах и возможности были - опыта не доставало.
 

У каждой фирмы было по своему Наполеону

У каждой фирмы было по своему Наполеону: Павел Кнорр и Василий Серёжников. Поскольку оба они играли в театральной экспансивно-шаржированной манере, даже в смежных кадрах зрители не замечали разницы в исполнителях. Впрочем, портретная съёмка тогда ещё не была в ходу. Так что Наполеона удавалось лицезреть лишь на средних и общих планах.

Помимо Бонапарта у неприятеля были показаны Даву, Лористон, Мюрат, Ней - и только. Все - в исполнении актёров московских театров. Зато русскую сторону украсили образами Багратиона, Барклая де Толли, Бенигсена, Дохтурова, Ермолова, Кайсарова, Кожиной, Коновницына, Кутузова, Остерман-Толстого, Раевского, Ростопчина, Толя, Тучковой и Уварова.

По действующему законодательству Российской империи было запрещено показывать на "синема-картинках всех императоров, начиная с Александра I". По этой причине ключевая по замыслу создателей фигура на экране вообще не появилась.

Съёмки фильма "1812 год" шли около пяти месяцев. За это время в российской прессе опубликовали более 130 материалов, освещавших ход работы до мельчайших подробностей. Собрав все эти публикации под одну обложку, можно было бы получить прекрасную картину дореволюционного отечественного кинопроцесса. Впрочем, авторы и создатели фильма не растерялись и выпустили богато иллюстрированную брошюру к его предварительному показу. Таковой имел место в синема-театре "Художественный" на Арбатской площади 30 июля 1912 года. Мероприятие почтили своим присутствием практически все чины и люди из числа сторонников и гонителей представляемой ленты.
 

Публика две недели сносила двери с петель. Успех был полный. Наиболее выигрышно, по мнению современников, историческая драма смотрелась, когда "шла под рояль"

Официальная премьера "1812 года" состоялась в 100-летнюю годовщину Бородинского сражения в московском кинотеатре "Модернъ". Публика две недели сносила двери с петель. Успех был полный. Наиболее выигрышно, по мнению современников, историческая драма смотрелась, когда "шла под рояль". До 1914 года ленту с неизменным успехом показывали по всей России. С началом Первой мировой, которую, кстати, у нас тогда называли Вторая Отечественная, картина была выпущена в повторный прокат.

Выше уже упоминалось, что до наших дней фильм дожил не в полном объёме. Кто и когда сокращал и перемонтировал его после 1917 года - тайна, покрытая мраком. Однако известно, что именно "не сохранилось". Исчез эпизод "Милосердие русских" об отношении народа к замерзающим солдатам Великой армии. Сцена "Славная смерть", в которой Наполеон со слезами на глазах прикалывал орден к груди умирающего французского солдата. Новелла "Кавалерийская атака на увязший в снегу обоз", поразительно перекликающаяся с эпизодом из "Гусарской баллады", снятой через полвека. Кадры "В Успенском соборе Кремля", где кавалеристы Мюрата играли перед алтарём в карты; курили трубки, опершись на раку со святыми мощами; обдирали золотые оклады с икон. Бесследно пропала и сцена "Нападение волков на отставших французских солдат", вызвавшая, кстати, огромное количество нареканий и протестов у современников из-за "излишнего натурализма и жестокости эпизода".

Было в фильме и несколько довольно грубых ляпов. К примеру, вдова генерала Тучкова бродила по полю Бородина в поисках тела мужа в сопровождении... солдата Старой гвардии наполеоновской армии.

Подобные вещи, как ни странно, не возмутили ни зрителей, ни общество. Зато последнее гневно обрушилось на Александра Ханжонкова с упрёками в том, что он "сдаёт русские торговые позиции иностранцам"; "вступил в сговор с инородцами"; "зачем-то способствует франко-русскому объединению в синематографе". В сегодняшнем мире всё это просто смешно, а столетие назад могло прервать деятельность огромного частного предприятия. Хорошо, что обошлось!

Надо заметить, что фильм "1812 год" был не единственной юбилейной игровой постановкой. Была, например, картина "Герой Отечественной войны" в 18 эпизодах, прошедшая по России с не менее громким успехом. Были две короткометражки: о маршале Бертье и о пожаре Москвы.

А ведь существовало ещё и кино документальное. Правда, в те годы оно именовалось видовым. "Юбилейные торжества в Москве и Бородине в высочайшем присутствии в честь 100-летия Отечественной войны" были засняты фирмой "Патэ" для демонстрации... в пяти сериях!

Кроме того, праздничные торжества были запечатлены на киноплёнку в Витебске, Воронеже, Елисаветграде, Киеве, Кишинёве, Нижнем Новгороде, Николаеве, Полтаве, Пскове, Риге, Смоленске, Таганроге, Тамбове, Тифлисе, Харькове, Чите. И ведь сняли не для архивных полок. Все эти прообразы киножурналов с успехом демонстрировались и в Российской империи, и в Европе.

Казалось бы, на волне такого успеха хорошее начинание кинематографистов должно было получить достойное продолжение. Могли быть новые фильмы, новые герои, новые зрители молодого искусства.

Поработать на "срыв"

"Я считаю, что кинематография - пустое, никому не нужное и даже вредное развлечение. Только ненормальный человек может ставить этот балаганный промысел в уровень с искусством".

Несмотря на то что это мнение императора Николая II прозвучало лишь в служебной записке, а не в официальной печати, менее значимым оно не стало. Государственные структуры России пошли подсказанным путём, а частные кинопредприниматели - прежней дорогой. Казалось бы, сущий пустяк. Так ведь нет же!

Русский кинематограф, вступивший вместе со всей страной в полосу войны 1914 года, лишь неумело ёрничал и кривлялся. Глупые и пошлые фарсы наподобие "Наполеона наизнанку" (1914) или "Прусского горе-Наполеона" (1914) не вписались даже в органику военного времени. У прокатчиков и зрителей они котировались на одном уровне с эротизированными комедиями типа "Тёща в плену у германцев" и "Тёща в гареме".

Но война всегда толкала людей и к философии, к мысли, к классике. Понимали этот посыл не всегда верно. Торговый дом "А.Д. Талдыкин и К." объявил о намерении экранизировать "Войну и мир" Льва Толстого ещё до войны - 24 мая 1914 года.

"Сорвать" постановку у конкурента уже было обычным вопросом чести. Перекупались сценарии, режиссёры, исполнители. Сбор у фильма могли срезать, просто пустив в десятки соседних кинотеатров какую-то поделку под тем же броским названием. В 1915 году три фирмы насмерть бились за бессмертное творение Льва Николаевича. Точнее, за перенесение отдельных страниц его романа на экран. "Тиман и Рейнгардт" сошлись в схватке с самим Ханжонковым, превратившим после успеха "1812 года" своё частное дело в крупнейшее акционерное общество.

Работа на "срыв" - дело быстрое. С мнением наследников никто не считается. Никаких литературных консультантов нет. Кастинг отсутствует за недостатком времени.
 

Работа на "срыв" - дело быстрое. С мнением наследников никто не считается. Никаких литературных консультантов нет. Кастинг отсутствует за недостатком времени

Будущие корифеи советского кино Владимир Гардин и Яков Протазанов сняли "Войну и мир" на кинофабрике Павла Тимана в двух сериях за 18 дней. Съёмка первого бала Наташи Ростовой для их ленты не внесена в Книгу рекордов Гиннесса. А жаль! За шесть часов из Наполеоновского зала ресторана "Яр" вынесли всю обстановку; передекорировали помещение; сняли массовые сцены с участием нескольких сотен тщательно одетых и загримированных человек. К ужину "Яр" уже принимал своих завсегдатаев в привычной обстановке. Как говорится, Голливуд отдыхает!

Немудрено, что Тиман пришёл к финишу первым, сорвав банк. Ханжонков, у которого Толстого ставил Пётр Чердынин, был вынужден изменить название фильма и ограничить прокат. Зачинщик гонки Талдыкин вообще не выпустил постановку Анатолия Каменского на экран. Ни одна из трёх экранизаций до наших дней не сохранилась.

Умалить труд людей, бывших рабами своих хозяев, - невозможно. Они делали то, что могли в поставленных жизнью условиях. Но, к сожалению, на них же 74 года оглядывались другие люди, когда речь заходила о раннем русском кино как о маленьком, но всё же ярком явлении в мировом кинематографе.

Оценки былых лет никуда не ушли. Они даже не изменили своего характера. Автор единственной монографии о кино дореволюционной России Семён Гинзбург писал полвека назад о фильме "1812 год": "Отвратительное впечатление производит слащаво-сентиментальная сцена встречи с крестьянами фельдмаршала М.И. Кутузова". Его фразу цитируют по сей день, не потрудившись составить собственного мнения.

В дни столетия первого франко-русского фильма о войне, ставшей общей трагедией наших народов, хочется просто помолчать. Выразив тем самым немую благодарность людям, трудившимся во имя искусства, как бы просто они его ни понимали. Во имя памяти павших, как бы далеко в историю они от нас ни удалились.