80 лет после войны: Берлин и Токио пересматривают оборонные ограничения

Автор: Азер Ахмедбейли

Восемь десятилетий назад Германия и Япония оказались в положении побежденных. Их поражение во Второй мировой войне привело к появлению системы жестких ограничений в военной сфере, которая затем стала одной из основ послевоенного порядка. На протяжении многих лет эти ограничения воспринимались как окончательные решения: Германия и Япония строили свою безопасность через союзы, а их роль как военных держав оставалась символической. Сегодня в обеих странах все чаще появляются дискуссии о том, насколько принятые 80 лет назад правила соответствуют нынешней международной обстановке.

Еще недавно подобные дискуссии казались почти невозможными. Германия десятилетиями оставалась одним из самых осторожных игроков в европейской политике, встроив в свою конституционную систему отказ от агрессивной войны, и долгое время строила вооруженные силы исключительно как инструмент обороны. Япония пошла еще дальше: ее Конституция, считающаяся одной из самых пацифистских в мире, закрепила отказ от войны как средства политики, а вместо армии были созданы силы самообороны.

Важную роль при этом играли союзнические гарантии. Безопасность Германии и Японии строилась на союзах с Соединенными Штатами и на системе коллективной обороны. Американское военное присутствие и так называемый "ядерный зонтик" позволяли этим странам не рассматривать собственные стратегические возможности как необходимый элемент безопасности. В течение десятилетий эта модель считалась одной из основ военно-политического устройства мира.

Однако изменения в международной обстановке постепенно меняют привычную систему
безопасности и заставляют искать новые решения в сфере стратегического сдерживания.
Недавно это нашло отражение в европейской политике.

В начале марта президент Франции Эммануэль Макрон, выступая с программной речью по вопросам безопасности, предложил расширить роль французского ядерного потенциала в Европе и обсудить с союзниками модель так называемого "продвинутого ядерного сдерживания". По его словам, речь может идти о более тесном стратегическом взаимодействии европейских стран, проведении совместных учений и создании механизмов координации. При этом инициатива Франции не отменяет американский "ядерный зонтик", но показывает, что в Европе все чаще обсуждают собственные механизмы безопасности.

В Германии обсуждения в экспертных кругах и политические дебаты связаны, прежде всего, с двумя факторами: непредсказуемостью политики США по ряду важных для ЕС вопросов (Гренландия, война в Украине) и резким ухудшением отношений с Россией. После начала войны в Украине Германия, которая десятилетиями придерживалась осторожной военной политики, объявила о крупнейшем со времён окончания холодной войны увеличении оборонных расходов и начале масштабной модернизации Бундесвера.

Дискуссии затрагивают и стратегический уровень. В частности, канцлер Германии Фридрих Мерц недавно заявил, что Берлин начал переговоры с Францией о возможном участии в европейской системе ядерного сдерживания, обсуждая расширение французского "ядерного зонтика" на союзников.

В Восточной Азии ситуация развивается по иной линии: напряженность в отношениях с Китаем и рост военной активности в регионе заставляют Японию сомневаться в целесообразности прежних ограничений в сфере обороны. Внутри японской политики все чаще звучат предложения о пересмотре пацифистских положений Конституции.

В частности, по сообщениям китайской прессы, действующий премьер-министр Японии Санаэ Такаити после победы на парламентских выборах в феврале этого года заявила на пресс-конференции, что ее правительство намерено начать процесс конституционных изменений. Как политик она давно выступает за пересмотр статьи 9 Конституции Японии, закрепившей после 1945 года отказ страны от войны и содержания вооруженных сил.

Показательно, что одними из первых подобные публичные дискуссии возникли в странах, чья военная роль после Второй мировой войны была наиболее жестко ограничена. Эти процессы происходят в разных регионах, но имеют общую особенность: государства, которые десятилетиями полагались прежде всего на союзнические гарантии безопасности, начинают сомневаться в их устойчивости и иначе смотреть на собственную роль в системе стратегического сдерживания.

Интересно, что похожие дискуссии уже возникали в прошлом. В конце 1950-х годов Западная Германия оказалась в центре серьезного политического спора вокруг ядерного оружия. Причина была вполне конкретной: страна находилась на переднем крае холодной войны и в случае конфликта между НАТО и СССР становилась одним из главных театров возможных боевых действий. В этих условиях в 1957 году канцлер Конрад Аденауэр поддержал идею оснащения Бундесвера тактическим ядерным оружием НАТО, считая его частью системы обороны альянса.

Реакция внутри страны оказалась крайне острой. Ведущие немецкие ученые опубликовали
так называемую Гёттингенскую декларацию, выступив против ядерного вооружения страны. Для послевоенной Германии этот вопрос оказался очень чувствительным. Эти обсуждения вызвали серьёзную реакцию и в международной политике. Советский Союз рассматривал возможность появления у Германии доступа к ядерному оружию как серьезную угрозу, а внутри самого западного блока возникли сложные дискуссии о будущем контроля над ядерными вооружениями. В итоге именно такие опасения стали одним из факторов, подтолкнувших мировые державы к заключению Договора о нераспространении ядерного оружия в 1968 году.

Важно отметить, что ни Германия, ни Япония официально не ставят вопрос о создании собственного ядерного оружия. Обе страны остаются участниками международного режима нераспространения и продолжают опираться на союзнические гарантии безопасности. Однако сам факт подобных дискуссий показывает, что государства, которые на протяжении десятилетий воспринимали военные ограничения как неотъемлемую часть своей политики, начинают переосмысливать существовавшие в течение 80 лет правила.