Красное море и вызовы безопасности на обоих берегах

Новые соглашения в сфере безопасности постепенно формируют систему защиты Красного моря. Однако самым серьезным испытанием может стать определение того, кто должен принимать решения, если кризисы на противоположных берегах одновременно обострятся.

Об этом говорится в статье геополитического аналитика и специалиста по международным рискам Кянана Гейдарова, опубликованной на сайте AnewZ.

Day.Az представляет перевод статьи:

2 ноября силы хуситов продвинулись на расстояние менее 80 километров от Адена, сообщили Reuters военные источники. Последние боевые действия вновь напомнили о том, что безопасность судоходства через Баб-эль-Мандебский пролив напрямую зависит от событий на суше. Одновременно государства по обе стороны Красного моря формируют новые оборонные механизмы, пока не достигнув полного согласия относительно того, кто должен ими руководить.

Инициатива Саудовской Аравии в сфере морской безопасности уже вышла за рамки своего первоначального запуска в июле, когда в переговорах приняли участие 43 государства, а 14 поддержали соответствующую декларацию. К августу декларацию одобрили 15 правительств, 13 государств официально присоединились к инициативе. В сентябре коалиция достигла начальной оперативной готовности, хотя подготовка к развертыванию сил еще продолжалась.

В октябре Египет, Эритрея, Судан и Сомали подтвердили, что управление вопросами безопасности Красного моря должно оставаться в ведении прибрежных государств. Эти два подхода вполне могут дополнять друг друга. Первый направлен на организацию морских операций, второй закрепляет политические полномочия. Главный вопрос заключается в том, как будут согласовываться оперативные решения и консультации с прибрежными государствами в чрезвычайной ситуации.

Аравийский берег и пределы возможностей защиты

Для Эр-Рияда непосредственная угроза исходит из Йемена.

Удары хуситов по аэропортам и энергетической инфраструктуре Саудовской Аравии показывают, насколько серьезными могут быть последствия применения ракет и беспилотников. Их воздействие выходит далеко за пределы физического ущерба отдельным объектам. Авиакомпании, страховщики и предприятия вынуждены учитывать вероятность повторных атак, что осложняет усилия Саудовской Аравии по привлечению инвестиций и развитию надежных транспортных сетей.

Морское патрулирование способно обеспечить безопасность торгового судна на маршруте, однако практически не защищает аэропорт или нефтяной объект в глубине саудовской территории.

Война в Йемене также создает политические факторы, на которые сопровождение торговых судов повлиять не может. Хуситы поддерживают связи с Ираном, а их решения определяются контролем над территориями и стремлением укрепить переговорные позиции перед возможным урегулированием. Даже повышение эффективности морской обороны оставит значительную часть этих проблем нерешенной.

Гуманитарные последствия конфликта еще отчетливее показывают ограниченность исключительно военного подхода. 14 октября Всемирная продовольственная программа сообщила, что боевые действия и блокирование транспортных маршрутов лишили организацию возможности добраться примерно до 800 тысяч человек, включая более 600 тысяч жителей Таиза.

Поддержание открытых морских путей имеет огромное значение. Однако гуманитарный доступ и переговоры на суше также будут определять, удастся ли уменьшить угрозу или она возникнет вновь.

Новые обязательства и сложные решения

Морская инициатива Саудовской Аравии развивается параллельно с Мекканским соглашением о совместной обороне, подписанным 7 августа Турцией, Пакистаном и Саудовской Аравией.

Согласно соглашению, вооруженное нападение извне на одного из участников рассматривается как нападение на все три государства.

На встрече 5 октября представители сторон договорились подготовить военные возможности для поддержки обороны Саудовской Аравии в соответствии с национальным законодательством.

Такие обязательства способны усилить сдерживание потенциальных противников. Однако коалиция, обеспечивающая безопасность коммерческого судоходства, и оборонный союз, защищающий государства-участники, выполняют разные задачи. При расширении конфликта им придется принимать решения разного характера.

Ракетный удар по саудовскому аэропорту предполагает один набор обязательств. Приближение беспилотника к торговому судну в районе Баб-эль-Мандебского пролива создает совершенно другую ситуацию, затрагивающую государство флага судна, полномочия военно-морской миссии и интересы прибрежных стран.

Турция участвует в обоих механизмах. Поэтому для Анкары особое значение приобретает четкость процедур консультаций и реагирования на возможную эскалацию.

27 октября комитет по иностранным делам турецкого парламента одобрил законопроект о ратификации Мекканского соглашения. В начале ноября голосование на пленарном заседании еще ожидалось. Подписание международного договора и завершение внутригосударственных процедур его утверждения являются отдельными этапами.

Голосование в египетском парламенте 26 октября дополнительно подчеркнуло сложность ситуации. Депутаты разрешили Президенту Абдель Фаттаху ас-Сиси оказать помощь в обороне Саудовской Аравии, если Эр-Рияд обратится с соответствующим запросом.

Однако на тот момент, по информации Reuters, официального обращения Саудовской Аравии о направлении египетских войск не поступало. Следовательно, парламентское решение само по себе не свидетельствует о развертывании военного контингента.

Каир заинтересован в обеспечении безопасности своего партнера в Персидском заливе. Вместе с тем на его позицию влияют доходы от Суэцкого канала и политическая роль Египта на африканском берегу Красного моря.

В случае чрезвычайной ситуации возникает вопрос о том, каким механизмам будет подчиняться египетская помощь. Будут ли решения приниматься в рамках саудовской системы командования, международной военно-морской миссии или прямых консультаций прибрежных государств?

Африканский берег и собственная система угроз

Декларация Эль-Аламейна от 4 октября объясняет значение этого вопроса.

Египет, Эритрея, Судан и Сомали связали управление вопросами безопасности Красного моря с государственным суверенитетом, территориальной целостностью и разногласиями вокруг водных ресурсов Нила.

Страны подтвердили приверженность свободе судоходства, одновременно подчеркнув, что ответственность за управление Красным морем должна принадлежать прибрежным государствам.

Подобная позиция допускает сотрудничество с международными военно-морскими операциями, однако одновременно отражает стремление прибрежных государств сохранять политический контроль над решениями, затрагивающими их территории и акватории.

Стремление Эфиопии обеспечить надежный выход к морю делает эти вопросы особенно чувствительными.

После обретения Эритреей независимости в 1993 году Эфиопия лишилась собственного морского побережья и стала зависеть от портов соседних стран. При этом некоторые возможные транспортные маршруты и соглашения вызывают опасения относительно суверенитета и военного влияния.

В октябре противоречия приобрели более выраженный военный характер. По информации Reuters, эфиопские войска продвинулись в район Заламбессы вблизи границы с Эритреей.

Правительства двух стран обменялись обвинениями, хотя сообщения о передвижении войск не получили полного независимого подтверждения.

Непосредственной угрозой стало возможное пограничное столкновение. В региональном масштабе ситуация создала риск отвлечения внимания и ресурсов от других кризисов.

Для Египта отношения с Суданом и Сомали тесно связаны со спором вокруг Нила и судоходством через Суэцкий канал. Эритрея оценивает региональный баланс с позиции относительно небольшого прибрежного государства, соседствующего с более мощной страной.

Все четыре государства могут придерживаться общего принципа управления Красным морем, одновременно по-разному оценивая существующие угрозы.

Война в Йемене и противоречия между Эфиопией и Эритреей остаются самостоятельными конфликтами. Однако их одновременное обострение способно создать конкуренцию за дипломатическое внимание, разведывательные возможности и ограниченные военные ресурсы.

Судоходство восстанавливается, доверие возвращается медленнее

Торговая статистика показывает существенную разницу между возобновлением движения по морскому маршруту и восстановлением его надежности.

По данным Lloyd's List Intelligence, в сентябре 2026 года количество проходов грузовых судов через Суэцкий канал увеличилось на 21% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года.

Однако этот показатель оставался на 39% ниже уровня, предшествовавшего кризису, связанному с атаками хуситов.

Количество проходов судов через Баб-эль-Мандебский пролив было на 47% ниже прежнего уровня.

Статистика охватывает грузовые суда дедвейтом свыше 10 тысяч тонн, поэтому не отражает движение абсолютно всех судов через эти маршруты.

Успешное прохождение судна сегодня мало что значит для бизнеса, если операторы ожидают очередного закрытия маршрута в следующем месяце.

Графики движения флота, коммерческие контракты и решения страховых компаний зависят от уверенности в долгосрочной безопасности.

Эр-Рияд и Каир одинаково заинтересованы в восстановлении доверия участников международной торговли. Однако каждая из этих стран сталкивается со своими угрозами.

Наличие общих экономических интересов еще не гарантирует согласия относительно того, какую угрозу необходимо устранять в первую очередь.

Кто принимает решения при пересечении полномочий?

Существование нескольких структур безопасности может быть полезным именно потому, что каждая из них выполняет собственные функции.

Военно-морская миссия защищает судоходство. Оборонное соглашение регулирует реагирование на нападения против государств-участников. Консультации прибрежных стран создают пространство для разрешения политических разногласий, которые невозможно урегулировать исключительно военными средствами.

Операция Европейского союза ASPIDES демонстрирует возможности адаптации уже действующих механизмов.

В марте Совет ЕС расширил направления ее деятельности, включив обмен информацией о подозрительной активности вблизи подводной инфраструктуры, подготовку морских сил Джибути и сотрудничество с береговой охраной Йемена.

Представим ситуацию, при которой торговое судно подвергается нападению вблизи Баб-эль-Мандебского пролива, а боевые действия на йеменском побережье одновременно усиливаются.

Командованию военно-морских сил потребуется реагировать в течение нескольких минут. Саудовские власти могут расценить произошедшее как часть более широкой военной кампании. В то же время правительства африканских прибрежных государств будут опасаться ответных ударов по своей территории.

Подобное нападение немедленно поставит несколько вопросов. Кто должен обмениваться разведывательной информацией? Кто уполномочен разрешить перехват угрозы? В какой момент оперативное военное решение требует политических консультаций?

Отсутствие четкого распределения ответственности способно превратить локальный инцидент в дипломатический спор между столицами.

Египет, Судан и Сомали поддержали саудовскую морскую коалицию, одновременно присоединившись к консультациям в рамках декларации Эль-Аламейна.

Такое пересечение форматов создает возможности для регулярных контактов, однако само по себе не гарантирует согласованных правил реагирования на эскалацию.

Совместные учения и прямые каналы кризисной связи могут оказаться полезнее очередной декларации, особенно если они установят порядок уведомления прибрежных правительств военно-морским командованием.

Эти процедуры необходимо проверить до возникновения инцидента, который потребует принятия решений в условиях дефицита времени.

Что может произойти в следующем году?

В ближайшие 6-12 месяцев наиболее вероятным сценарием представляется неравномерное восстановление безопасности в регионе.

Военно-морское патрулирование способно сдерживать часть непосредственных угроз. Однако политический тупик в Йемене и напряженность на Африканском Роге продолжат заставлять страховые компании и морских перевозчиков проявлять осторожность.

Гораздо более серьезное испытание возникнет, если эскалация боевых действий в Йемене совпадет с пограничным кризисом между Эфиопией и Эритреей.

Для этого двум конфликтам необязательно перерастать в единое противостояние. Одновременная потребность в разведывательных ресурсах, логистике и внимании высшего руководства может замедлить консультации именно тогда, когда скорость реагирования будет иметь решающее значение.

Более благоприятный сценарий предполагает развитие формирующейся командной структуры саудовской коалиции и переход от начальной оперативной готовности к проверенным на практике процедурам.

Параллельно консультации в рамках декларации Эль-Аламейна могли бы обеспечить надежный политический канал взаимодействия. Положительное значение имело бы и возобновление переговорного процесса по Йемену.

Реальный прогресс можно будет оценить по конкретным показателям. Среди них расширение гуманитарного доступа, сокращение числа вынужденных изменений маршрутов торговых судов и появление надежных каналов связи между военно-морским командованием и политическими властями.

В регионе Красного моря уже существует несколько соглашений в сфере безопасности.

Их настоящая ценность станет понятна тогда, когда правительства с различными приоритетами столкнутся с необходимостью совместного реагирования на одну и ту же чрезвычайную ситуацию.