Пять анонимов JAMnews против 120 свидетелей: кто оплачивает кампанию против азербайджанской молодежи? - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Второго августа в Зангиланском конгресс-центре открыли VII Летний лагерь диаспорской молодежи. Сто двадцать с лишним человек из шестидесяти четырех стран, программа со второго по восьмое августа, девиз "Возрождающиеся города" - привязка к объявленному президентом Году градостроительства и архитектуры.

Через сутки JAMnews выпустил материал, в заголовке которого эти сто двадцать человек фигурируют как "информационные солдаты".

В материале пять раз возникает ссылка на неназванных оппонентов: "критики утверждают" - дважды, "представители оппозиции и независимые наблюдатели" - один раз, "по их мнению" и "по мнению критиков" - еще два.

Сам термин "информационные солдаты" не произнес ни один процитированный чиновник - он введен редакцией, приписан безымянным критикам и к середине текста работает уже как установленный факт, на который можно ссылаться дальше без ссылки.

Прием неадекватный, маразматичный, истеричный, старый. Работает до первого счета.

Хронология выстроена так, чтобы читатель сделал вывод сам. Берлинские протесты - двадцать первое июля. Лагерь - второе августа. Редакция пишет, что время выбрано едва ли случайно, и оставляет картинку: государство, видите ли, "обожглось на улице в Берлине и через одиннадцать дней собрало ответную бригаду в Зангилане".

Слабое место конструкции - порядковый номер. Лагерь седьмой, программа идет ежегодно, девиз сезона привязывается к теме года, объявляемой распоряжением главы государства в начале января.

Год градостроительства и архитектуры был объявлен задолго до того, как кто-либо из подплинтусных "блогеров-правдороубов" в Берлине развернул плакат.

Логистику на сто двадцать участников из шестидесяти четырех стран - визы, перелеты, размещение в районе, где гостиничный фонд построен заново, - за одиннадцать дней не собирает никто.

Теперь по существу. Государство, которое возит соотечественников на историческую родину за свой счет, - не азербайджанское изобретение и не постсоветская аномалия.

"Таглит-Birthright Israel" запущен в 1999 году, бюджет 2023 года составил 92,9 миллиона долларов, а структура финансирования по данным самой организации такова: 67 процентов дают частные доноры, 27 - правительство Израиля, по три процента приходятся на еврейские федерации и "Сохнут". Поездка обходится примерно в 4500 долларов на человека, платит не участник.

В январе 2011 года кабинет Нетаньяху объявил о выделении программе ста миллионов долларов на три года, и гендиректор "Таглита" Гиди Марк сказал тогда же, что это решение "революционизирует отношение молодых евреев к Государству Израиль".

С 2000 по 2011 год через программу прошло более 250 тысяч человек из 53 стран, дальше счет пошел на сотни тысяч.

Цель заявлена открыто: укрепление идентичности и связи с государством. Результат измеряют в процентах - по данным Центра Коэна в Университете Брандейса, участники примерно вдвое чаще создают семью внутри общины, чем сопоставимая группа неучаствовавших.

Ни один европейский исследовательский центр не назвал выпускников "Таглита" "информационными солдатами".

Венгрия работает тоньше. Программа имени Кереши Чомы Шандора запущена в 2013 году: государство отбирает стипендиатов и отправляет их на шесть-девять месяцев в венгерские общины дальнего зарубежья; в первый год отправили около пятидесяти человек, дальше - примерно по сто ежегодно, в отдельные сезоны до ста пятнадцати, в двадцать четыре страны на пяти континентах.

Параллельно с 2015 года идет программа имени Петефи, и разница между ними институциональная, а не географическая прихоть: Кереши обслуживает диаспору Запада - людей, уехавших добровольно, Петефи работает с венгерскими меньшинствами Карпатского бассейна, то есть с коренным населением сопредельных государств, чей статус регулируется двусторонними договорами и Рамочной конвенцией о защите национальных меньшинств. Различение придумано не для красоты. Оно определяет, какое ведомство платит и по какой бюджетной строке.

Граница, проведенная европейской правовой мыслью, проходит по суверенитету принимающего государства, а не по содержанию лекции в конгресс-центре Зангилана.

Рамку эту дополняют Больцанские рекомендации Верховного комиссара ОБСЕ по делам национальных меньшинств, изданные в июне 2008 года и посвященные ровно тому, что государство вправе и не вправе делать в отношении соплеменников за рубежом. Логика там простая: поддержка языка и культуры законна и желательна, незаконно посягательство на суверенитет страны проживания и навязывание людям обязанностей помимо их воли. Летний лагерь под запретительные пункты не подпадает. Подпадает под разрешительные.

Ирландия финансирует зарубежные общины через Emigrant Support Programme - строку бюджета министерства иностранных дел, из которой ежегодно раздаются гранты сотням организаций от Бостона до Сиднея.

Франция избрала для граждан за рубежом одиннадцать депутатов Национального собрания и двенадцать сенаторов, встроив диаспору прямо в законодательную власть.

Индия проводит Pravasi Bharatiya Divas с 2003 года. Вьетнам закрыл свой летний лагерь для зарубежной молодежи в конце июля.

И да, Армения, где Birthright Armenia и Armenian Volunteer Corps работают десятилетиями, а летом 2026 года в республике действовало свыше двадцати программ для диаспорской молодежи, часть под кураторством Главного комиссара по делам диаспоры - должности при правительстве, с бюджетом и отчетностью. Материалов JAMnews о подготовке армянских или вьетнамских "информационных солдат" я не нашел.

Стоит наконец внимательно посмотреть, кто оплачивает сам вопрос. И не просто посмотреть, а разобрать до основания, до самой сути того, что обычно скрывают за красивыми формулировками об "независимой журналистике" и "гражданском обществе".

JAMnews издает тбилисская организация Go Group Media. Она основана в 2009 году. Адрес - переулок Тквиави, 8/10, в старом Тбилиси. Это не подпольная редакция, а вполне легальное юридическое лицо, которое годами существует за счет европейского финансирования.

В собственной анкете для европейских волонтерских программ эта организация без всякого стеснения перечисляет своих доноров: Европейская комиссия, британский Conflict Pool, механизм COBERM, финская VIKES, Вышеградский фонд.

Разберем подробно, чтобы не осталось места для уклончивых объяснений.

Европейская комиссия - это не частный благотворительный фонд. Это прямой бюджет Европейского союза, средства налогоплательщиков Германии, Франции, Нидерландов и других стран, которые через брюссельских чиновников направляются "правильным" медиа в нужных регионах.

COBERM - совместный инструмент Европейского союза и ПРООН. Средства распределяются конкурсными раундами, отчетность ведется строго перед делегацией ЕС в Тбилиси. Не перед читателями и не перед обществом, а перед европейскими чиновниками. Финская VIKES и Вышеградский фонд - еще два источника, из которых поступают средства на деятельность "независимых".

И вот этот медиаресурс, который существует исключительно на средства европейских правительств и межгосударственных механизмов, который без иностранного гранта не продержится и недели, берется объяснять читателю, что финансируемая государством молодежная программа является "скрытой пропагандой".

В этом и заключается суть лицемерия. Они живут на иностранной государственной поддержке, составляют отчеты западным кураторам, выстраивают повестку в соответствии с грантовыми приоритетами Брюсселя, а затем с серьезным видом поучают остальных, что государственное финансирование - это плохо, это "пропаганда", это "промывание мозгов". Свои западные государственные деньги они называют "поддержкой демократии" и "развитием гражданского общества". Чужие государственные деньги они уже квалифицируют как "скрытую пропаганду" и "инструмент авторитаризма".

Это не журналистика, а классическая схема медиа-инфраструктуры внешнего влияния. Организация в Тбилиси получает гранты, чтобы в нужный момент бить по нужным мишеням. Молодежная программа, которую они клеймят, скорее всего, не вписывается в актуальный европейский нарратив. Сами же они представляют собой пример системной, долгосрочной пропаганды: мягкой, грантовой, с правильными словами о "мире", "диалоге" и "толерантности", но с жестким фильтром - кто достоин финансирования, а кто нет.

Go Group Media с 2009 года выстроила себе устойчивую модель на пересечении европейских бюджетов и кавказских конфликтов. Они производят контент, который устраивает доноров. Они рассказывают истории, которые соответствуют грантовым требованиям. И при этом позволяют себе указывать на чужое государственное финансирование, будто сами не являются прямым продолжением западной государственной машины влияния.

Медиа, чья отчетность направляется в делегацию ЕС, поучает, что государственная поддержка молодежи - это зло.

Если это не зависимость, то что тогда зависимость? Если это не информационное воздействие на чужие деньги, то что тогда информационное воздействие? Они не независимы. Они - филиал. И чем громче они говорят о чужой пропаганде, тем заметнее проявляется их собственная.

Формула, произнесенная председателем Государственного комитета по работе с диаспорой Фуадом Мурадовым 2 августа, соединяет два положения с безупречной логической точностью: открытость к диалогу и конструктивной критике - с категорическим отказом терпеть намеренные очерняющие кампании.

Государство, произносящее формулу Мурадова, не создает произвольную границу "по обстоятельствам". Оно фиксирует различие, которое уже закреплено в международной практике: между критикой, опирающейся на проверяемые факты, и кампанией, построенной на систематическом искажении.

Двадцатидвухлетний студент из Гамбурга, вернувшийся после недели в Восточном Зангезуре, способен это различие распознать. Лагерь принимал заявки открыто (почти 700 на 120 мест), программа включала посещение исторических объектов, встречи с официальными лицами и экспертами - все это публично документировано.

Граница проводится не в абстрактных юридических конструкциях, а в реальности открытых процедур и доступных фактов.

Вернусь к сути обвинения. Оно построено на допущении, что человек, получивший информацию от государства, теряет способность ее оценивать. Допущение отказывает в субъектности именно тем, кого текст будто бы защищает. Участник лагеря - как правило студент европейского или североамериканского университета, живущий в среде, где любую государственную версию проверяют на семинаре по методологии. Предположить, что неделя автобусных поездок по Восточному Зангезуру превращает его в исполнителя чужой воли, значит оценить его интеллект ниже, чем это делает Баку.

Анонимность в журналистике придумана для защиты слабого от сильного. Источник рискует работой, свободой, иногда жизнью, редакция закрывает его имя и принимает ответственность на себя. Классика жанра, оправданная сотни раз в самых разных странах. В материале о лагере эта конструкция работает ровно наоборот: она защищает не разоблачителя, а лживый тезис. Пятеро безымянных "экспертов" не рискуют ничем, поскольку рисковать нечем - нет имени, нет и репутации, которую можно потерять. Их функция сугубо техническая: произнести вслух то, что редакция не готова подписать собственной подписью. Прием известен любому второкурснику журфака, и именно поэтому в профессиональных стандартах он обставлен таким количеством оговорок.

Диаспоральные программы - жанр глобальный и до неприличия однообразный. Израильский Taglit возит молодых евреев со всего света на десять дней, показывает страну, знакомит с ровесниками, отправляет домой с эмоцией. Birthright Armenia делает то же самое, только с волонтерской компонентой и на более длительный срок. Венгерская программа имени Кереши Чомы Шандора выстроена вокруг прямой государственной задачи - укрепить связь с венграми за рубежом, и Будапешт этого не скрывает ни в одном документе.

Китайские лагеря "поиска корней" работают с молодежью хуацяо десятилетиями. Логика везде одинаковая: привезти, показать, дать почувствовать, отпустить. Расчет тоже одинаковый - вернувшись, человек будет говорить о стране иначе, чем говорил до поездки. Ни одному издательскому коллективу на Южном Кавказе не пришло в голову описать выпускника Birthright через военную метафору.

Разница не в формате и не в бюджете. Лагерь проходил в Лачине и Шуше, а это единственная деталь, которую невозможно переварить внутри привычной оптики. Двадцать лет подряд регион описывался в терминах утраты и невозвратности, и вдруг сто двадцать человек из шестидесяти четырех стран приезжают туда буднично, с бейджами и расписанием, слушают доклад специального представителя президента и идут обедать.

Молодой человек из Монреаля, впервые увидевший Лачин не на карте, а из окна автобуса, разрушает конструкцию сильнее любого официального заявления - просто фактом своего присутствия и полным отсутствием драмы.

Репортаж на эту тему написать было несложно. Достаточно было пройти по коридору конгресс-центра и задать три вопроса пяти участникам: зачем приехал, что увидел, что расскажешь дома. Сто двадцать человек, шестьдесят четыре паспорта, разный уровень азербайджанского, разные причины оказаться здесь - материал сам просился в текст.

Вместо этого читателю предложили пять анонимных голосов и одну готовую формулу, повторенную трижды. Выбор редакционный, осознанный и потому подлежащий разбору.

Через год в Лачин приедут новые сто двадцать. Текст же останется в архиве - документ не о лагере, а о методе, которым его описали. У Масима Мамедова есть имя, должность, дата и полторы сотни свидетелей, готовых подтвердить каждое слово. Пятерым "критикам" из JAMnews досталось одно лишь оформление кавычками, и в профессии это называется не источником, а нечистоплотным приемом.