Олег Даль: актёр на 200 лет вперёд

Через шесть дней репортёр ахнет: его блеклый снимок, на котором к Далю словно подползает темнота, - последнее фото артиста при жизни

Обиделись те, кто знал Олега Ивановича лично как человека. Не говоря уже о всех, кто имел удовольствие общаться с ним в творчестве.

Со своей колокольни Ефремов был прав. Умением жить, правильно оценивать "внутриполитическую" ситуацию в искусстве и с наименьшими потерями в неё встраиваться Даль действительно не отличался. Пятнадцать лет проработал в кино. В Союзе кинематографистов СССР не состоит. Зато по настоянию парткома театра "Современник" окончил Университет марксизма-ленинизма по специальности "Пропагандист-агитатор".

Принцип партийности искусства в те годы - осевой вектор деятельности творческой интеллигенции. Так что не будь крепкой (и проверенной где надо) партячейки, возможно, не возникло бы вокруг неё шумного молодёжного театра-студии. В котором воодушевлённый слухами о ночных читках пьесы "Олень и шалашовка" начинающего драматурга студент Алик Даль так мечтал оказаться.

Тот же партком того же театра вкупе с худсоветом постоянно препятствует съёмкам Даля в кино. Не забывая о полных сборах на спектаклях с участием этого "крайне недисциплинированного комсомольца".

Только в Москве мимо него прошли роли в "Рублёве" Андрея Тарковского, "Июльском дожде" Марлена Хуциева, "Гори, гори, моя звезда" Александра Митты, "Три тополя на Плющихе" Татьяны Лиозновой, "Беге" Александра Алова и Владимира Наумова, в которые, кстати, это самое партбюро, местами, органично вписалось.

В Союз кинематографистов артиста всё же приняли. Пропагандист Олег Даль начал агитировать за советское кино жителей городов и весей необъятной Родины на законных основаниях. Стал много ездить по стране - немедленно пошла ответная реакция зрителей. Живое общение - не почтовый роман с публикой, когда из ежедневного мешка корреспонденции в адрес популярного и любимого актёра извлекается одно-два интеллигентных послания. Ну а остальное - макулатурный мусор, не имеющий ни к Далю, ни к кино никакого отношения. Любил повторять: "Я всегда готов к встрече с любым человеком". Так оно и было.

До сих пор никем не взятую "планку Даля", посмертно обёрнутую в фантик мании совершенства, выше человеческих пределов сам не поднимал. От него ждали высокого искусства. А уж он в меру таланта старался оправдать ожидания своих зрителей.
 

До сих пор никем не взятую "планку Даля", посмертно обёрнутую в фантик мании совершенства, выше человеческих пределов сам не поднимал

Частью от этого стал капризно придирчив к выбору материала экранных работ. За пять последних лет жизни не был утверждён на девять киноролей. От 68 предложений за тот же период отказался сам, упустив массу потенциальных удач. Зато в углу сортира высилась стопа сценариев. Чтобы редким гостям дома и немногим друзьям "было что почитать". Поскольку среди таковых захаживали и сотрудники обеих столичных киностудий, информация из санузла квартиры Даля тоже создавала артисту определённую репутацию в творческих кругах.

С работой не всё так просто. Помимо неутверждений и отказов есть ещё и категория уходов. Когда почти подряд оставил "Личное счастье" Леонида Пчёлкина, "Инкогнито из Петербурга" Леонида Гайдая, "Экипаж" Александра Митты, "Маленькие трагедии" Михаила Швейцера (все - в разгар съёмочного периода), нажил серьёзные проблемы в актёрском отделе "Мосфильма".

В театре то же самое. Отработал два сезона у Анатолия Эфроса на Малой Бронной. Сыграл две не очень значимые роли по 15 раз. А всё больше - репетировал, слушал, ждал, надеялся, верил. Надоело - повернулся и ушёл в никуда. На вольные хлеба. Потому и обязан встречаться со зрителями по пять раз в день (семь с половиной часов живого общения) от Бюро пропаганды советского киноискусства. Нарушения утверждённой в Москве схемы разговора наказуемы запрещением творческих поездок на срок до 18 месяцев. И тут уже всё зависит от того, встретят ли тебя на месте люди или бесплотные тени, после общения с которыми задаёшься вопросом: "Зачем ездил в Сибирь?!" А вдобавок неприятные объяснения с благодушными товарищами, в силу занимаемого положения обязанными отреагировать на стукаческий сигнал. Промолчал бы в Академгородке про клановость в советском кино, смог бы заработать. И с маршрута бы не завернули. И поездку в Габрово не зарубили бы. И не было бы очередного срыва, к большому огорчению близких. А уж когда до этого доходило - в последние годы надежда была только на всенародного Володю. И если Высоцкий в Москве, а не в городе Парижске, то можно спать спокойно: и с заморским лекарством пособит, и творческие встречи по своим каналам организует.

Кстати, на правах друга настоящего тот же ВВ скажет летом 1978 года новосёлу Далю знаменательную фразу: "Тяжело тебе, Олежек, в этой хате придётся. При жене с двумя мамашками". Со всеми тремя женщинами Высоцкий знаком лично. С мамой Даля познакомился ещё в 1968 году, когда, после ночных съёмок "Солдата и царицы" у Виктора Титова, отсыпался на Люблинской улице. Лизу и Лизину маму Ольгу Борисовну Олег представил ему летом 1971 года. В поисках вариантов переезда последних из Ленинграда в Москву ВВ тоже активно участвовал. "Фишку" ситуации Высоцкий сечёт, как никто. Все три по-своему любят Олега. Олег по-своему любит каждую из трёх. На этой нехитрой раскладке и надорвёт окончательно свои невеликие силы. В элитной квартире при одном работающем мужике оказались три неработающие женщины, из которых две пенсионерки, связанные между собою не только узами прямого кровного, но и вечно конфликтного родства: мать/тёща, дочь; мать/свекровь, сын. Как в скверном анекдоте.
 

Все три по-своему любят Олега. Олег по-своему любит каждую из трёх. На этой нехитрой раскладке и надорвёт окончательно свои невеликие силы

Третью жену (впервые не актрису) сделал домашней хозяйкой. За 10 лет в браке расставались мало. Лиза была с Олегом в 17 киноэкспедициях. Не была - в двух. По просьбе мужа. Тёща - лучший друг и советчик. Допускается к правке авторских текстов Олега. Иногда ведёт переписку Даля со зрителями на правах доверенного лица. С 1971 года неизменно - первый читатель значительной части сценариев, попадающих в дом артиста.

Мама всю жизнь работала учителем начальной школы. Овдовела в 60 лет. Во взрослом сыне всё равно видит маленького Алечку. Для которого в свои 72 года готова на любые жертвы. Потому и едет в июне 1978-го из двухкомнатной "сталинки" в зелёном окраинном районе столицы, где прожила полвека, в семейную коммуналку с видами на недоломанный Арбат. Воспоминаний о сыне Прасковья Петровна не оставила. На его могилу старалась ездить одна. Пока могла это делать без посторонней помощи. С 1988 года и до последнего дня волею обстоятельств жила вместе со старшей дочерью. Пережила сына на 12 лет.

"Не надо, чтобы тебя считали зазнайкой и гордецом".

"Алик, не огорчайся по поводу работы с упрямым режиссёром! Держись спокойней, не раздражайся, будь дипломатом, как твои друзья из "Современника". Молчание - золото".

"Мне не понравились на фото твои мутные глаза! Ограничивай себя, ради Бога! Ты портишь себе здоровье и губишь талант!".

"Дорогой сынок! Не жалеешь ли, что отказался играть Пушкина во МХАТе?".

Насколько же эти микроцитаты из писем матери к сыну диссонируют с настойчиво создаваемым в прессе образом неуживчивой, недалёкой, эгоистичной старухи, вечно недовольной профессией её Алика!

Неровно, но в целом удачно отработав в кино 1979 год, практически без отдыха встал на олимпийскую "вахту". После фильмов "Мы смерти смотрели в лицо" Наума Бирмана (1980) и "Незваный друг" Леонида Марягина (1980) впал в затяжную депрессию.

Давно не переживал таких тяжёлых провалов. Позорище! После предварительных просмотров, придя домой, рыдал, как ребёнок, перепугав ничего не понимающих близких.

В ежедневнике о "Незваном друге" (2.04 - 25.12.1980) оставил преимущественно непечатные записи, характеристики, оценки. В принципе - справедливые. Но ведь этому была и альтернатива!

Отказался играть в "Храбром портном" по братьям Гримм ("Сказки у меня уже были"). Дважды задвинул "Любимую женщину механика Гаврилова" Петра Тодоровского ("Сценарий у вас плохой"). Не поехал на пробы "Аэлиты" по Алексею Толстому ("Сейчас я занят другими съёмками"). Не пошёл на контакт с "Поэзией Александра Блока" Владимира Трофимова ("Блок слишком мне близок. Душит").

Кто-то долго уговаривал. Кто-то безуспешно ждал. Большинство проектов (были ещё и другие предложения) просто не состоялись. Режиссёры-профессионалы хотели работать с актёром-мастером. Он с ними - нет. Потому и застрял в группе у Марягина на долгие девять месяцев. Ни с одной ролью не было такой волынки, как с этой!

А что, собственно говоря, случилось? Творческая форма - хорошая. Возраст - кризисный. Вот и купился, как Буратино, на посулы ярмарочных зазывал в режиссёрских курточках. И ведь что самое обидное - не в первый раз!
 

Творческая форма - хорошая. Возраст - кризисный. Вот и купился, как Буратино, на посулы ярмарочных зазывал в режиссёрских курточках

В результате то, что хотел сделать, - не дали. Там, где вытянул всё на себе, - срезали в корзину. Выкричанное с кровью сердца - замикшировали.

И более крепкий человек от такого впадёт в уныние. Плюс смерть Высоцкого в июле. Эту чёрную дыру закрыть уже некем.

Депрессия всё глубже. Последнее здоровье ушло на киношный пшик.

Постоянно ошарашивает окружающих разговорами о своей скорой и неизбежной смерти. Знакомые с ним накоротке успокаивают неофитов: "Да это Алька так шутит!" За ежедневным общением прозевав ситуацию, давно вышедшую из-под контроля. Всё теперь летит в сторону привычного русского исхода: как Бог даст. Хотя попытки выправиться, жить и работать предпринимаются воистину нечеловеческие.

Попросили 12 июля 1980 года разово подменить отсутствующего актёра "Современника" - не отказал. А ведь четыре года не то что мимо театра не хаживал - район стороной объезжал! И что? А ничего. "Спасибо, Алик! Будешь нужен ещё - позвонят из репконторы".

1 августа пошёл на переговоры в ГАМТ к Михаилу Царёву. Успешно. Приличный режиссёр. Хорошая роль. Взят по договору на один сезон. Чего ради 20 лет так боялся войти к "академикам"? В конце концов, взращён и воспитан их школой и пользуется у всех репутацией профессионала высокого уровня.

Опять затеял игры в антрепризу. Пытается в стране репертуарных театров пробить сезонный моноспектакль по поэзии Лермонтова в Зале имени Чайковского. "Тараном" выбрал Екатерину Еланскую. Бетон цензуры даже трещин не дал. А вот память об этих "боях" осталась уникальная. Запись домашнего прогона будущего спектакля, сделанная ещё весной на домашний магнитофон при высочайшем классе исполнительского мастерства.

Словно эхом этой темы пришла возможность сняться в телепередаче "Поэзия. М.Ю. Лермонтов" на ЦТ. Последний раз в жизни стоит перед камерой пятого и восьмого октября, о чём и не догадывается. Через неделю возобновил поиски своего телесценария "Маскарад" (опять Лермонтов!), сгинувшего в дебрях останкинской редактуры ещё в 1976 году. Другой сценарий, кинематографический, ждёт своего часа в объединении "Дебют" на "Мосфильме". Три редактора. Игра с автором в пинг-понг. Как в будущей популярной песне: "Позвоните завтра, завтра, завтра, ну а лучше - никогда". По осени возобновил встречи со зрителями, прерванные в январе. Командировку в Пензу фактически провалил. Выдавливать из себя нечто - ни сил, ни желания. Выводы сделал правильные. Перешёл на разовые выступления в Москве и Московской области. Ближе к дому.

С 23 октября преподаёт актёрское мастерство во ВГИКе (режиссёрская мастерская Алова-Наумова). Студенты разные. То бесят до неистовства, то душу греют. Интересный диапазон. Накануне первого занятия дома подробно расписал программу на первый семестр. За два часа - в один присест. Фактически создав актёрское "евангелие" от Олега Даля. К концу года начал выправляться. Вот только помощи ждать по-прежнему не от кого. Дежурных фраз и формального сочувствия вокруг сколько угодно. Только это не спасает. Принял 24 декабря у студентов первый зачёт по профессии. Почти счастлив. Через день в Малом горе. Ушёл из жизни актёр Алексей Эйбоженко. В традиционный для ГАМТа предновогодний вечерний спектакль срочно вводят Даля. После двух кратких репетиций в фойе, где ещё не убран траур.

Катастрофа! И в том, что репетирует в дни похорон близкого по творческому духу человека. И в том, что играет в "Береге" по роману Юрия Бондарева - примитивном идеологическом партзаказе. И в том, что попал в театр с действующим суфлёром, о существовании которого за 20 лет работы на сцене забыл, как об анахронизме. Как ни печально, круг замкнулся.

Тяжелейший нервный срыв. Новый год, встреченный с "пацанами" в студенческой общаге. Утром - крупный скандал дома, в секунду разрушивший хрупкое равновесие родственных сосуществований. Холодное пиво, выпитое в распахнутой на морозном ветру дублёнке. Двусторонний бронхит с температурой 39°.

Год начался с болезни. Перестал бриться. Исхудал до неузнаваемости. Утратил интерес даже к педагогике - тому немногому, что хоть как-то радовало. Кинулся искать спасения вне города. В пустом бетонном доме, который снял на окраине пристанционного посёлка Монино в часе езды от Москвы. Давно мечтал пожить в деревне. Вот и пожил. Окна на завьюженное поле. Оглушающая тишина с редким шумом далёких электричек. Нелюдимые и недобрые эрзац-крестьяне вокруг.

За шесть недель выплеснул на бумагу стихи, прозу, инсценировку, исповедальные записи, несколько ярких эссе и лаконичных деловых писем. В эти же дни очень много рисует. Половина рукописей потом исчезнет. Хотя после похорон Лиза тщательно собрала всё до последнего клочка и увезла в Москву. Сквозь кромешное горе прекрасно понимая ценность этих бумаг.

Умер в Киеве 3 марта 1981 года в номере 810 гостиницы "Студийная". Обстоятельства смерти не выяснены до сих пор. Версий - четыре.

Как будто бы всё и закончилось. Если бы! Началось бессмертие дилетанта.

Первые пять лет - почти пустота. Прошли экраном последние фильмы. Старые теперь - только по телевизору. Из прессы, естественно, пропал. Правда, состоялись три вечера памяти. Потом пошли мемуарные публикации, усилиями и именами авторов воплощённые к жизни.
 

Прозвучала по Всесоюзному радио и была издана "Мелодией" домашняя запись чтения лермонтовских стихов. Которая всё это время никуда не пропадала. А потому "находкой в семейном архиве" объявлена быть не может. Просто рассказы о ней вдовы Даля никто не слушал. Пока новое время в страну не пришло.

К 10-летию смерти дамбу молчания прорвало бесповоротно. За двадцать последующих лет одних телепередач и документальных фильмов о Дале сняли - 29! Большую часть, правда, мало кто видел. Но главное ведь не победа, а участие.

Первый сборник об актёре сменил за семь лет два издательства. Чудом вышел в 1992-м. Последняя по времени книга появилась в прошлом году после 20 лет лёжки в одиннадцати редакциях. Гласность.

Валентин Гафт - языкатый умница "из породы битых, но живучих" - некогда делил с Олегом современниковскую гримёрку. Быть может, потому и изъясняется по-мужски кратко: "Даль - актёр на 200 лет вперёд".

Это значит, что через 17 десятилетий кто-то всё-таки постигнет великую загадку нашего странно жившего и рано исчезнувшего современника.