Главный режиссер ТЮЗа: "Зритель сегодня стал очень жестоким"

Интервью "Эхо" с главным режиссером ТЮЗа Джаннет Салимовой.

- Спустя тридцать лет Театр юного зрителя Азербайджана возвращается к Шекспиру. В чем секрет? Быть может, в том, что шекспировский театр специалисты всегда считали "чудесным ящиком редкостей"? Почему у режиссеров сложилось такое мнение?

- Наверное, потому, что Шекспир целенаправленно прослеживал у своих героев необычность нашего "я" и дерзновенную мощь человеческой воли. И потом, считаю, что, только сыграв в шекспировском спектакле, актер может себе сказать, что "да, я актер!". Не пройдя в своей творческой карьере, образно говоря, через "горнило" Шекспира и целый ряд других драматургов, будет сложно сказать, что "да, я имею об актерской профессии полное представление!" Для чего я это вам говорю? Чтобы лишний раз подчеркнуть, что Шекспир - это огромная школа для актера, особенно для молодого. Молодых артистов у нас много. Шекспир относится к тем драматургам, что, окунувшись в его творчество, человек ныряет сразу на глубину. На этой глубине человек учится плавать, зная, что дно бесконечно далеко от него.

- Вы имеете в виду тот слой эмоций, которые выплескивает на актера и зрителя творчество Шекспира?

- Начнем с того, что творчество Шекспира - это и глубочайший взгляд на нашу сегодняшнюю жизнь. Здесь и отношение человека к Богу, и к человеческой нравственности. Шекспир нам преподносит урок того, что такое любовь, что такое ненависть. Эти великие философские проблемы ставятся драматургом в каждой пьесе. В "Ромео и Джульетте" преподносится сумасшедшая любовь, но в каком она обрамлении? И почему это так близко нашему времени? На мой взгляд, наше время становится все более и более агрессивным. Время, когда метастазы человеческого бытия переходят в раковую опухоль совести у многих.

- Быть может, этот факт в какой-то степени и есть результат рыночных, капиталистических отношений, свалившихся на нас?

- Наверное. Но все дело в том, что агрессивность проглядывается не только у нас. Если приглядеться, можно заметить, что в этом проглядывается какая-то всемирная тенденция. Возьмем искусство кино. Везде показывают американские боевики с кровавыми битвами, устрашающими катастрофами. Одни прагматики говорят, что такие зрелища становятся кассовыми и приносят баснословную прибыль. Но другие видят в этом приближающуюся катастрофу. Мир все больше ожесточается, а духовность отходит на задний план или, вообще, исчезает бесследно. Мир лишается нормальных человеческих взаимоотношений, тишины, которую эти чувства требуют по отношению к себе. Наш спектакль "Ромео и Джульетта" о нашем времени, о человеческих чувствах, о времени, где доброта и любовь остаются. И эти чувства людей по отношению друг к другу пройдут красной нитью через все века, пока существует человечество.

- Вы хотите сказать, что в разные времена актер должен по-новому показывать эту трагедию чувств новому зрителю?

- Да! Мы должны знать нового зрителя, чувствовать его потребности, исходящие из времени, в котором мы живем. И я как режиссер не имею права не знать, чем заполнена голова зрителя, приходящего на спектакль. А сегодня интересы нашего зрителя тяготеют к Интернету, новейшим технологиям, которые дают быстрое решение техническим задачам, к зрелищам, которые преподносят зрителю кинематографисты, музыканты, телевидение, театры. Учитывая все это, я как режиссер уже не могу делать длинными монологи артистов. Современный зритель их просто не в состоянии вытерпеть. Мы, режиссеры, должны учитывать и состояние зрителя, который живет на окраине города или в глубинке регионов. Если, скажем, спектакль заканчивается в 22 часа, зритель уже в последнем акте не будет следить за ходом событий, происходящих на подмостках сцены, он будет думать, как ему добираться в Ени Гюнешли, в Ахмедлы, на Зых. Можно сказать, что наш спектакль как бы привязан к сегодняшнему дню. Если это все не учитывать, то мы потеряем театр.

- Почему?

- Не будет нормального, живого обмена энергии между зрителем и театром. А это возможно только в том случае, когда зритель максимально поглощен тем, что происходит на сцене, а театр притягивает зрителя к себе своей энергетикой и долго не отпускает.

- После премьеры "Ромео и Джульетты" вы интересовались тем, какие были отклики в СМИ?

- Конечно! Мнения зрителей на спектакль были самые разные. Начиная от безумно восторженных до полного неприятия. Кто-то хотел видеть спектакль в старом классическом виде, как фильм режиссера Дзефирелли с участием актеров Оливии Хасси и Уайтинга. Другие предпочитали увидеть шекспировский спектакль в современном стиле с примесью компьютерной технологии. Так и должно быть! Спектакль всегда должен вызывать спорное отношение. Следуя пожеланиям зрителя, я попыталась привнести на сцену много визуальных эффектов, с использованием пластических сцен.

- И все же...

- Для меня самым главным было желание увидеть, как реагирует на спектакль публика: смеется, рыдает или просто молчит, внутренне сопереживая с героями. А с профессиональной точки зрения, мне было интересно увидеть и то, как непосредственно живет спектакль в том временном промежутке, который выделен ему в нашей рекламной афише.

- Как реагируют актеры на сокращение в театре и выход на пенсию по возрасту?

- Это не совсем правильная трактовка постановления. Если говорить о педагогах в школах, вузах, техникумах, то да, там действительно идет сокращение тех кадров, кому исполнилось 65 лет. В театре происходит не сокращение, а идет процесс перехода на контрактную систему. Будет спектакль, будет и контракт. Некоторые актеры в связи с переходом на контрактную систему стали получать зарплату больше, чем раньше. Это потому, что они востребованы в театре. Ну, а те, кто не востребован, то что же поделать? Вспоминая гениальное изречение Эклизиаста, скажу его словами: "День есть день, а вечер есть вечер". Человек стареет, и приходит время, когда надо уступить место представителям молодой смены. И это мы должны как-то реально осознать и с достоинством принять. Понимая это, не следует быть агрессивным, обвиняя в случившемся всех вокруг себя. Не нужно исходить желчью и злобой, выискивая врага, который подстроил такой выход. Надо к этому рано или поздно быть готовым. Причин здесь море. И здоровье уже не то, что в молодости, и энергетика уже не та. Как вы знаете, актер должен обладать мощной энергетикой. А для этого необходимо иметь молодые силы. В зрелом возрасте не все актеры обладают таким потенциалом. Если человек не готов уйти, то он должен на сцене доказать, что он еще востребован. Многим это удается. Занимаясь распределением ролей на новые спектакли, режиссеры дают им роли. Работая по контракту, такие актеры уже не ощущают себя покинутыми.

Словом, постановление о переходе на контрактную работу в театре по- разному коснулось тех или иных артистов. Народному артисту России Зельдину, который еще в незапамятные времена сыграл главную роль в фильме "Свинарка и Пастух" - 95 лет, но кто осмелится убрать его на пенсию? Он и сегодня танцует на сцене так, как умеют немногие в его-то годы. Или пример с Юрием Любимовым, которому тоже 95 лет. Он ушел из театра на Таганке и его тут же пригласили работать в Театр имени Вахтангова. А есть люди, и я таких встречаю немало, которым 50, 60 лет. Они мне жалуются на здоровье. Ну что же делать? У нас профессия, которая требует очень здоровых людей. Зритель сегодня стал очень жестоким. Он не сделает актеру никаких снисхождений. Раз актер вышел на сцену, то он обязан развлекать публику в силу своего дарования. Зритель даже с последнего ряда должен слышать все реплики актера. А актер должен энергетически держать зал в напряжении. Словом, играть в театре - это огромная затратная профессия. А в каком возрасте здоровье актера сохранилось или потерялось при контрактной системе не имеет никакого значения.

- В театре к режиссеру со стороны актеров могут быть претензии?

- В театре во все времена существовали претензии.

- Некоторые говорят, что вы производите впечатление неприступной и даже несколько своенравной женщины...

- По себе я чувствую, что мне иногда не хватает той доли жесткости, которая могла бы оправдать ту глубокую суть режиссерской работы, которую выразил в свое время большой режиссер Георгий Александрович Товстоногов. Он сказал о работе режиссера хоть и лаконично, но емко: "Работа режиссера - это добровольная диктатура!". А я, как мне кажется, несколько другого плана человек.

С полным текстом интервью можно ознакомиться в газете "Эхо"