Соловьев требует «наказать» Баку, Симоньян обещает «месть» - пропагандисты доиграются...
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
18 августа 2026 года официальный представитель МИД Росиии Мария Захарова выдала дежурную формулу: заявления "частных лиц" никак не отражают официальные подходы Москвы.
Формула удобная. Проблема одна: с фактами она не сходится.
К тому моменту три этих "частных лица" уже находились в международном розыске. Иван Князев - ведущий телеканала "Москва 24". Семен Уралов - политический комментатор и автор собственного YouTube-канала. Алексей Чадаев - советник министра транспорта России. Перед нами не случайные собеседники за кухонным столом, а публичные фигуры с доступом к аудитории, медиа и государственным структурам.
Азербайджан ответил предельно сухо, без дипломатического театра и громких эпитетов. Генеральная прокуратура Азербайджана квалифицировала действия по статьям 214-2, 281.2 и 283.2.1 Уголовного кодекса. Суд избрал меру пресечения в виде заочного заключения под стражу. Были запущены процедуры международного розыска.
Причина была вполне конкретной.
14 июля в программе "Чистота понимания" Князев, Уралов и Чадаев обсуждали уже не внешнюю политику Азербайджана и не состояние российско-азербайджанских отношений. Разговор шел о силовом воздействии на конституционный строй Азербайджана.
Спустя месяц, 13 августа, риторика стала еще жестче. Речь уже шла не об абстрактных политических конструкциях, а о физическом уничтожении конкретных людей.
Именно здесь заканчивается пространство политической полемики.
Можно спорить с Баку, критиковать азербайджанское руководство и его решения. Это политика. Обсуждение насильственного изменения конституционного строя и убийства конкретных людей - уже другая правовая территория.
Поэтому попытка спрятать происходящее за словосочетанием "частные лица" выглядит слишком удобной.
Частными могут быть мнение или беседа. Публичное обсуждение насилия и физической расправы перестает быть частным делом, когда выходит в эфир.
Москва предпочла говорить о том, кто произнес эти слова. Баку задал гораздо более неприятный вопрос: что именно было сказано и какую юридическую ответственность это может повлечь.
В этом и заключается принципиальная разница. Россия пытается уменьшить политический вес говорящих. Азербайджан оценивает содержание сказанного.
Российский телеведущий, ведущий программы "Вечер с Владимиром Соловьевым" и пропагандист Владимир Соловьев отреагировал моментально - с характерной интонацией человека, привыкшего заменять аргумент нажимом, а доказательство - громкостью голоса. Его возмутило уже не содержание решения Баку, а сам факт того, что Азербайджан способен проводить собственную политику без разрешения Москвы.
"Сейчас Азербайджан объявил наших троих граждан в розыск. Мы на это как-то ответили? А вообще, визит министра иностранных дел в Украину? Мы на это как-то ответили?" - спрашивал Соловьев в эфире таким тоном, будто международные отношения представляют собой систему наказаний: сосед сделал то, что не понравилось Москве, значит Москва обязана немедленно "ответить".
Дальше прозвучало еще откровеннее:
"А задайте себе вопрос: почему так себя ведет Азербайджан, ряд других стран? Они уверены, что мы проиграем. Потому что они уверены, что мы никогда не ответим: ни Западу, ни им".
Несколько фраз - и перед глазами возникает вся конструкция этого политического мышления. Никакого разговора о суверенитете. Никакого разговора о праве. Никакого разговора о равноправии государств. Только примитивная имперская арифметика: ответили или не ответили, наказали или не наказали, испугались нас или перестали бояться.
Соловьев проговаривает то, что обычно прячут в дипломатические обороты: самостоятельность соседнего государства воспринимается как вызов уже потому, что оно перестало оглядываться на российский телевизор.
Проблема для него не в решении Азербайджана, а в том, что Баку вообще принял его самостоятельно.
Главный редактор RT и медиагруппы "Россия сегодня", пропагандист Маргарита Симоньян в тот же вечер пошла еще дальше. У Соловьева звучала истерика уязвленного маразматичного самолюбия; у Симоньян она превратилась в плохо завуалированную угрозу, адресованную уже не только сегодняшнему Баку, но и будущему.
"Азербайджан разбушевался... Это какая наглость - объявлять в розыск трех русских журналистов. Вот вы представляете себе такой жест от союзника? Я - нет".
Само слово "наглость" здесь выдает все.
Три гражданина России объявлены в розыск в рамках уголовного производства, а "наглостью" оказывается не предполагаемое преступление, не содержание публичных высказываний, не юридическая квалификация, а право Азербайджана вообще применять собственный закон к российским гражданам.
Логика проста: закон, суверенитет и институты Азербайджана признаются ровно до того момента, пока они не начинают действовать против тех, кого российская медиасреда считает неприкасаемыми.
Следующая фраза Симоньян окончательно снимает с ее выступления остатки журналистской оболочки:
"Правильно, что мы выслали главу азербайджанской диаспоры, нечего держать предателей на груди. Может, Владимир Владимирович не успеет, но тот, кто будет после него, точно припомнит".
"Точно припомнит".
Вот это уже не журналистика. Не анализ. Не дипломатия. Даже не политическая полемика.
Это язык мести.
Симоньян не предлагает юридический спор, опровержение обвинений, факты или международное право. Она обещает память об обиде.
Получилось почти политическое завещание: если нынешняя власть не накажет Азербайджан, будущая должна сохранить обиду и предъявить счет.
Подобная риторика особенно показательна потому, что произносится людьми, которые десятилетиями выстраивали по карабахскому вопросу одну и ту же линию - линию системной поддержки армянской стороны.
Эфиры Соловьева годами давали представителям сепаратистского режима возможность говорить от имени территории, международно признанной частью Азербайджана. Армянский нарратив о Карабахе подавался так последовательно, что российское телевидение временами выглядело продолжением ереванской информационной машины.
Особенно показателен эпизод ноября 2020 года.
Соловьев пригласил Давида Бабаяна и представил его как "министра иностранных дел" непризнанного образования. После жесткой реакции Баку телеведущему пришлось публично объясняться и приносить извинения. Эпизод показал: микрофон не дает права создавать международную субъектность там, где ее юридически не существует.
Баку тогда просто обозначил границу.
Сейчас эта граница стала еще жестче.
Азербайджан восстановил контроль над всей своей территорией. Карабахский сепаратистский проект ликвидирован. Политическая конструкция, которую годами обслуживала значительная часть российской медиасреды, перестала существовать.
Отсюда и нынешняя ярость.
Соловьева и Симоньян раздражает не только международный розыск трех российских граждан. Гораздо болезненнее исчезновение прежней иерархии: Баку больше не просит разрешения, не считает российский телеэфир внешнеполитическим арбитром и не принимает телевизионный крик за государственный ультиматум.
Фраза Соловьева "мы на это как-то ответили?" звучит как растерянность человека, обнаружившего, что привычный механизм давления больше не работает.
Страх перестал быть валютой российской политики на Южном Кавказе.
Азербайджан перестал спрашивать, что скажут в московской студии.
Вот это они Баку и не могут простить.
Параллельно с розыском троицы Москва занималась собственной чисткой. Глава азербайджанской диаспоры Бахтияр Гасанов лишился российского гражданства еще в 2025 году, с июня держался в центре временного содержания, а 17 августа его депортировали прямо из Шереметьево - в страну, гражданином которой он теперь официально числится вместо России. Инструмент не новый: в 1974 году указом Президиума Верховного Совета СССР гражданства лишили и выслали из страны Александра Солженицына, формально за "действия, порочащие звание гражданина СССР", по существу - за неудобные тексты. Полвека спустя тот же метод применен к человеку, чья вина заключалась в руководстве культурной организацией соседней страны в момент дипломатического обострения. Масштаб фигур разный, метод тот же самый.
Платят за эту постановку конкретные люди, а не абстрактные "стороны конфликта". Платит Гасанов, лишенный гражданства страны, где вел культурную работу, и проведший часть лета в центре временного содержания мигрантов вместо собственного дома. Заплатят, скорее всего, и обычные азербайджанские трудовые мигранты в России, не имеющие отношения ни к дипломатии, ни к ютуб-эфирам, но первыми попадающие под раздачу, когда двум столицам нужно показать друг другу силу. Ни один из них не сидел в студии, когда Соловьев произносил слово "проиграем", и ни один не получит компенсацию за испорченную жизнь.
18 августа МИД Азербайджана вызвал посла Михаила Евдокимова, выразил "решительный протест" по поводу провокационных заявлений в российских медиа и потребовал немедленных мер. Посол получил ноту. Без камер, без пафоса, без вопросов в пустоту - просто документ, зафиксированная позиция государства, которое действует по букве собственного кодекса, а не по привычке считать чужой суверенитет декорацией.
Ждать деэскалации к осени наивно. Слишком много участников заинтересовано в продолжении спектакля - от студийных пропагандистов, которым нужен эфирный контент, до силовых структур обеих стран, которым нужны громкие дела. В сентябре 2026 года истекает часть консультационных механизмов из плана Лаврова-Байрамова. К этому моменту розыск трех фигурантов либо перейдет в запросы об экстрадиции, либо останется постоянным уведомлением, ограничивающим их перемещения до конца жизни. Ближайшая проверка тона наступит 25 декабря 2026 года, в годовщину крушения AZAL: Баку традиционно вспоминает жертв публично, и по тому, ответит ли Москва сочувствием или очередной обидой, будет понятно, куда движется эта спираль.
Симоньян обещает, что "тот, кто будет после него, точно припомнит". Завещания обычно пишут, когда власть уже ускользает из рук. А пока три постановления о розыске - Чадаева, Князева, Уралова - лежат в базе Интерпола под собственными номерами и ждут первой же попытки этой троицы пересечь чужую границу. Камеры будут работать, зрители будут кивать, голос будет повышаться. Только процедура, в отличие от эфира, не нуждается в аудитории, чтобы сработать.
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
