С портретами против мира: Аветисян открыла новый парламент Армении реваншистским спектаклем - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
Тридцать первого июля судебная коллегия Бакинского апелляционного суда удалилась на совещание по жалобам Араика Арутюняна, Аркадия Гукасяна, Бако Саакяна, Давида Ишханяна, Давида Бабаяна, Левона Мнацаканяна и остальных. Через двое суток, в первые дни августа, в зале Национального собрания Армении девятого созыва депутат блока "Сильная Армения" Сюзанна Аветисян поднялась на трибуну в футболке с портретами этих людей. Совпадение? Едва ли.
Политическая драматургия такого качества не рождается сама - ее проектируют, репетируют, снимают на камеру с нужного ракурса.
Дебютное выступление нового депутата - вещь ритуальная. Обычно там благодарности избирателям, вежливые поклоны коллегам, обещания работать.
Аветисян демонстративно отказалась от протокола: "Я могла бы начать свое выступление с добрых пожеланий коллегам... Но я этого не сделаю". Отказ от вежливости был не эмоциональным срывом, а сигналом.
Девятый созыв армянского парламента получил свою первую реваншистскую акцию - не с трибуны митинга, не из телеграм-канала диаспоры, а из легитимного зала законодательной власти страны, парафировавшей мирное соглашение с Азербайджаном.
Разберем механику. Блок Самвела Карапетяна получил на выборах 7 июня 2026 года 29 мандатов против 64 у "Гражданского договора" - результат приличный, но недостаточный.
Оппозиция, проигравшая выборы, всегда ищет тему, которая позволит перехватить моральное превосходство у победителя. Экономику перехватить нельзя: через территорию Азербайджана в Армению уже доставлено 28 тысяч тонн грузов, Баку впервые начал экспортировать соседу бензин и дизель - 12 тысяч тонн.
Безопасность перехватить тоже нельзя: границы спокойны впервые за поколение. Остается единственный товар с гарантированным спросом - боль.
Футболка с лицами осужденных есть не что иное, как маркетинговая упаковка для этого товара.
Теперь о существе. Аветисян назвала находящихся в Баку людей пленными.
Слово выбрано не случайно: "военнопленный" - юридическая категория, автоматически подключающая Женевские конвенции, механизмы МККК, требование репатриации. Проблема в том, что ни одно из этих слов к данному делу не применимо.
Легко сможем доказать это шаг за шагом, документ за документом.
Начнем с фундамента - статьи 4 Третьей Женевской конвенции 1949 года. Статус военнопленного получают личный состав вооруженных сил стороны конфликта, а также ополчения и добровольческие отряды при соблюдении четырех кумулятивных условий: наличие ответственного командования, отличительный знак, открытое ношение оружия, соблюдение законов и обычаев войны.
Здесь армянская сторона попадает в ловушку, которую выстроила себе сама за тридцать лет. Ереван десятилетиями утверждал в международных инстанциях, что вооруженные силы Республики Армения в Карабахе не присутствуют, что там действует некая самостоятельная "армия обороны" непризнанного образования.
Шестнадцатого июня 2015 года Большая палата Европейского суда по правам человека в решении по делу "Чирагов и другие против Армении" (жалоба № 13216/05) отвергла эту конструкцию: суд установил, что Армения осуществляла эффективный контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями и несет за них ответственность по Конвенции. Формулировка Страсбурга беспощадна: образование выживало исключительно за счет военной, политической и финансовой поддержки Еревана, а интеграция была практически полной.
Вот из этого решения и вырастает вилка, из которой армянской пропаганде не выбраться.
Либо "армия обороны а̶р̶ц̶а̶х̶а̶" была де-факто подразделением вооруженных сил Армении - тогда Армения три десятилетия вводила в заблуждение ООН, ОБСЕ и ЕСПЧ, а сама являлась оккупирующей державой в смысле резолюций Совета Безопасности 822, 853, 874 и 884 от 1993 года, каждая из которых требовала немедленного вывода оккупационных сил с азербайджанской территории. Либо это было незаконное вооруженное формирование на суверенной территории другого государства - тогда его участники под статью 4 не подпадают вовсе.
Третьего не дано. Юриспруденция не знает жанра "немножко армия, немножко не армия".
Добавим сюда статью 47 Первого дополнительного протокола 1977 года: наемник не имеет права на статус комбатанта или военнопленного. Обвинение по статье 114 УК Азербайджанской Республики - наемничество - предъявлялось подсудимым именно в этой логике, и логика эта не бакинское изобретение, а норма международного гуманитарного права.
Пойдем дальше, потому что даже гипотетическое признание статуса не спасает конструкцию Аветисян. Статья 82 Третьей Женевской конвенции прямо подчиняет военнопленных законам держащей в плену державы. Статья 85 еще яснее: пленные, преследуемые по законам этой державы за деяния, совершенные до взятия в плен, сохраняют защиту Конвенции даже в случае осуждения - то есть Конвенция прямо предполагает возможность суда и приговора.
Статья 119, пункт пятый, ставит финальную точку: лица, против которых возбуждено уголовное преследование за преступление, подлежащее судебному разбирательству, могут удерживаться до окончания процесса и, при необходимости, до отбытия наказания. Репатриация по статье 118 никогда не была индульгенцией.
Международное право не выдает амнистий за военные преступления - ни в Нюрнберге, где статья 7 Устава Трибунала отвергла ссылку на должностное положение, ни в Гааге, где по той же логике на скамью садились президенты и генералы, ни в Римском статуте, статья 27 которого повторяет принцип дословно.
Теперь самое чувствительное слово - "заложники". Международная конвенция о борьбе с захватом заложников, принятая в Нью-Йорке 17 декабря 1979 года, определяет состав предельно конкретно: захват и удержание лица с угрозой в отношении него ради принуждения третьей стороны совершить или воздержаться от какого-либо действия в качестве условия освобождения.
Условие - ключевой элемент состава. Назовите его.
Какой выкуп потребовал Баку? Какую территорию, какую уступку, какую подпись Азербайджан выставил ценой освобождения Арутюняна или Варданяна?
Требований нет ни одного - есть уголовные дела, обвинительные заключения по двадцати статьям, состязательный процесс, адвокаты, апелляция, длившаяся с 26 мая по 31 июля 2026 года. Заложников не судят два года подряд в открытом заседании с правом последнего слова.
Заложников меняют - молча, быстро, по телефону.
Кстати о выкупе. Аркадий Гукасян и Бако Саакян получили по 20 лет вместо пожизненного лишь потому, что законодательство Азербайджана не допускает пожизненного заключения для лиц, достигших 65 лет.
Трибунал мести не стал бы вспоминать про гуманизирующую норму собственного кодекса. Приговоры от 5 февраля 2026 года распределились по всей шкале - от 15 лет Василию Бегларяну, Гургену Степаняну и Эрику Казаряну до пожизненного пятерым.
Дифференциация наказаний есть признак судебного разбирательства, а не расправы: расправа не различает оттенков.
Отдельного разговора заслуживает Рубен Варданян, приговоренный 17 февраля 2026 года к 20 годам, тогда как обвинение требовало пожизненного. Двадцать пятого февраля семья объявила, что он сознательно отказывается подавать апелляцию, чтобы "не легитимизировать процесс".
Позиция красивая - ровно до момента, когда та же сторона начинает жаловаться на отсутствие правовых средств защиты. Нельзя одновременно отказываться от лестницы и кричать, что тебя держат в подвале.
Юридический бойкот есть личный выбор подсудимого, а не дефект правосудия.
А теперь - зеркало, которое армянская трибуна не любит. Аветисян сказала: неизвестность, в которой годами живут семьи, есть форма пытки.
Формулировка точная, спорить не о чем. Только вот по состоянию на 30 июня 2026 года в Государственной комиссии Азербайджана зарегистрированы 4 010 человек, пропавших без вести в результате войн, - и их семьи живут в этой пытке уже более трех десятилетий. На освобожденных территориях обнаружено 32 массовых захоронения.
Найдены останки, предположительно принадлежащие 893 пропавшим; по результатам молекулярно-генетической экспертизы идентифицированы 327 человек; сведения о 226 обнародованы, останки переданы семьям. Азербайджан, со своей стороны, передал Армении останки более двух тысяч военнослужащих.
Кто из ереванских трибунов выходил на подиум в футболке с портретами четырех тысяч азербайджанцев, чьи могилы до сих пор безымянны? Молчание.
Гробовое, тридцатилетнее молчание.
Про Ходжалы напомню коротко, потому что цифры говорят сами: 613 убитых за одну февральскую ночь 1992 года, среди них 63 ребенка, 106 женщин, 70 стариков, и 1 275 человек, угнанных в заложники.
Вот как выглядит захват заложников в юридическом смысле слова - без обвинительного заключения, без адвоката, без апелляционной инстанции.
Тезис об изоляции тоже не выдерживает проверки фактами. Международный комитет Красного Креста с января по июнь 2026 года совершил 33 посещения заключенных в 11 местах содержания под стражей в Азербайджане; сотрудники организации за тот же период посетили 1 127 семей пропавших без вести, 53 из которых получили психосоциальную поддержку.
Мандат МККК работает. Работает и другое: заместитель главы МИД Азербайджана Эльнур Мамедов еще в 2024 году публично зафиксировал, что все задержанные армянские военнослужащие возвращены на родину, за исключением подозреваемых в тяжких преступлениях.
Последний обмен - декабрь 2023 года, формула "32 на 2". Асимметрия, замечу, была не в пользу Баку.
Зачем же тогда футболка? Ответ лежит не в правовой, а в политической плоскости.
Мирное соглашение из 17 статей парафировано 8 августа 2025 года в Вашингтоне, тогда же подписана трехсторонняя декларация из семи пунктов, распущен минский процесс ОБСЕ, запущена рамка TRIPP. Подписание финального текста уперлось в армянскую конституцию с ее отсылкой к Декларации о независимости 1990 года, требующей референдума.
Референдум - это голосование. Голосование требует настроения.
Настроение производят такими вот выступлениями - с портретами на груди, с формулой "пока хотя бы один армянский пленник находится в Баку, невозможно говорить о подлинном мире".
Вчитайтесь в эту фразу еще раз. Депутат объявляет освобождение осужденных за военные преступления предварительным условием мира.
Иными словами, приговор независимого суда суверенного государства предлагается сделать разменной монетой межгосударственных переговоров. Вот это и есть подлинное требование выкупа - только выставленное не Баку, а Ереваном.
Ирония убийственная: обвиняя Азербайджан в удержании заложников, армянская оппозиция сама превращает судебные решения в предмет торга и тем самым выдает собственную конструкцию с головой.
Правовая позиция Азербайджана строится на территориальном принципе юрисдикции - деяния совершены на суверенной азербайджанской земле, признанной таковой всеми членами ООН без исключения, включая саму Армению, подписавшую вашингтонский текст с отказом от территориальных претензий. Обвинения выдвинуты по статьям 100 (планирование и ведение агрессивной войны), 102, 103 (геноцид), 105, 106, 107 (депортация населения), 109, 110, 112, 113 (пытки), 114, 115, 116, 118, 120, 192, 214 (терроризм), 214-1, 218, 228 УК АР.
Двадцать составов. Каждый требует доказывания, и суд, к слову, часть обвинений переквалифицировал, а часть исключил - деталь, о которой в Ереване предпочитают не вспоминать, потому что она разрушает удобную картинку конвейера.
Футболка выцветет.
Приговоры останутся. Мир на Южном Кавказе будет построен на транспортных коридорах, эксгумациях, ДНК-экспертизах и торговых потоках - на вещах скучных, проверяемых, измеримых в тоннах и километрах.
Реванш умеет только одно: подменять эти вещи символами. Символ дешев, доступен, эффектен - и абсолютно бесплоден.
Армянскому обществу предстоит выбрать, что оно наденет завтра: чужие портреты на груди или собственное будущее.
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
