Тегеран меняет расчеты Китая

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network

На сайте Baku Network опубликована статья о том, как ситуация на Ближнем Востоке влияет на стратегию Китая.

Day.Az представляет полный текст статьи:

Почти шесть недель войны с Ираном перевернули многие представления о характере современной войны. То, что еще вчера казалось лишь одним из возможных сценариев, сегодня начинает оформляться в новую военную реальность: Соединенные Штаты и Израиль продемонстрировали не просто высокий уровень боевой координации, а такое качество тактического исполнения, которое заставляет заново оценивать эффективность новейших систем удара, разведки и противоракетной обороны.

С 28 февраля и до вступления в силу прекращения огня американские и израильские силы методично разрушали военную инфраструктуру Ирана, нанося удар за ударом по объектам, которые еще недавно считались защищенными, рассредоточенными и трудноуязвимыми. Иран ответил масштабно, жестко, болезненно. Но именно здесь и проявилась новая суть этой войны: ответ Тегерана оказался не тем стратегическим переломом, на который рассчитывали многие, а скорее доказательством того, что даже массированные ракетно-дроновые атаки уже не гарантируют решающего эффекта.

Да, полная картина происходившего еще не раскрыта. Мир пока не знает всех деталей - ни окончательного перечня уничтоженных целей, ни точного числа перехваченных ракет и дронов, ни полного состава задействованных сил. Однако уже тех фактов, которые вышли на поверхность, достаточно, чтобы сделать вывод исключительной важности. Война против Ирана стала не просто очередной ближневосточной кампанией. Она превратилась в полигон новой военной эпохи, где побеждает не только тот, у кого больше ракет, самолетов и кораблей, но прежде всего тот, кто быстрее видит, точнее считает, глубже проникает и раньше наносит удар. И если этот вывод верен, то смотреть на происходящее в Иране нужно не только через призму Ближнего Востока. На самом деле эта война уже обращена далеко за его пределы - в сторону Пекина, и всей будущей архитектуры глобального противостояния.

Для противников Вашингтона это должен быть тревожный сигнал. Китай, Россия и КНДР давно делают ставку на массированные удары дальнобойными дронами и баллистическими ракетами как на главный инструмент первого эшелона войны. Именно такими средствами предполагается разрушать базы, подавлять штабы, выводить из строя аэродромы, топить корабли, уничтожать гражданскую инфраструктуру и психологически ломать противника в первые часы конфликта. Логика подобных сценариев проста: сначала массированный ракетно-дроновый удар, затем дезорганизация США и союзников, после чего реализация основных военных целей под прикрытием хаоса. Однако война с Ираном показала: эта схема уже не выглядит бесспорной. Западная ПРО и ПВО, по всей видимости, способны сорвать или резко обесценить подобный замысел. Ракеты и дроны остаются опасным оружием, но, возможно, больше не являются тем универсальным и решающим средством стремительной победы, каким их представляли стратеги последних лет. Они способны работать в логике изматывания, давления, постепенного разрушения. Но это уже не блицкриг, а затяжная война на истощение.

Наиболее серьезные последствия этот вывод имеет для Китая. До сих пор значительная часть американского экспертного сообщества исходила из почти аксиоматического предположения: в случае войны вокруг Тайваня Пекин сможет дальнобойными ударами резко ограничить действия американских ВВС и ВМС. Ход войны на Ближнем Востоке заставляет пересмотреть именно это базовое допущение. США, возможно, способны действовать против Китая гораздо эффективнее, чем считалось ранее. А это уже фактор стратегического сдерживания. Пекин может прийти к выводу, что цена нападения окажется значительно выше, чем предполагалось в прежних расчетах.

Реальность оказалась лучше американских ожиданий

В течение многих лет в Вашингтоне исходили из того, что война с Ираном может обернуться тяжелейшими потерями. На начало 2026 года Иран располагал арсеналом более чем в 2500 баллистических ракет и несколькими тысячами ударных беспилотников, включая семейство Shahed, способное доставать цели в странах Персидского залива, Израиле и на американских военных объектах в регионе. Военные прогнозы были мрачными. Предполагалось, что плотность ударов окажется достаточной для перегрузки систем ПВО и ПРО, что базы США будут частично парализованы, энергетическая инфраструктура стран Залива понесет катастрофический ущерб, а Ормузский пролив будет перекрыт.

Часть этих опасений подтвердилась. Ирану действительно удалось закрыть Ормузский пролив, что само по себе стало серьезным ударом по мировой экономике. Но в главном его ракетная кампания не оправдала ожиданий тех, кто считал такие арсеналы почти абсолютным оружием. В первые пять дней войны, по данным, приведенным в статье, Иран выпустил сотни баллистических ракет и тысячи дронов по странам Залива и по Израилю. Однако подавляющее большинство этих средств было перехвачено. Только за два первых дня, 28 февраля и 1 марта, американские и арабские силы, как указывается в тексте, уничтожили сотни ракет и около тысячи беспилотников. По ОАЭ были выпущены сотни средств поражения, но до целей дошли единицы. По Израилю к середине марта были направлены сотни ракет и дронов, однако сколь-либо серьезного военного результата Иран не добился. Позднее отдельные удары прорвали оборону и пришлись по гражданским объектам, в том числе по Старому городу Иерусалима, но и это не изменило общей картины: масштаб урона оказался гораздо ниже, чем ожидалось.

Да, Иран смог нанести удары по американским объектам в странах Залива. Да, пострадали радиолокационные системы, получила повреждения американская военно-морская инфраструктура в Бахрейне. Да, были зафиксированы серьезные сбои в работе энергетических объектов, портов и аэропортов - от эмиратских мощностей до катарского газового комплекса и саудовских нефтяных узлов. Да, мировой рынок ощутил нервный шок. Но это все же не был тот сценарий тотального обрушения региона, который рисовали многие аналитики. Иран не уничтожил военную архитектуру США на Ближнем Востоке. Он не сорвал американское проецирование силы. Он не заставил Вашингтон отказаться от активных операций. Напротив, до самого прекращения огня США и Израиль продолжали наносить по Ирану сотни ударов в сутки - и с авианосцев, и с наземных баз.

Именно здесь и возникает самый неудобный для противников США вывод: ракеты и дроны, вероятно, переоценивались как средство быстрого и решающего перелома войны.

Обезглавливание противника перестает быть исключением

Еще более показательными оказались удары США и Израиля по командной архитектуре Ирана и его ракетному потенциалу. Согласно тексту статьи, уже в первую минуту израильской атаки 28 февраля были уничтожены десятки высокопоставленных военных фигур, включая ключевых представителей иранского военного руководства. В последующие недели были ликвидированы и другие важнейшие фигуры силового аппарата. Сам по себе удар по командованию противника - не новость в истории войн. Новость в другом: в такой степени глубины, скорости и комплексности подобная операция до сих пор почти не встречалась.

Еще более важен удар по ракетной инфраструктуре. США и Израиль, по их собственным оценкам, смогли уничтожить или вывести из строя от половины до четырех пятых иранских пусковых установок. Для современной войны это почти идеальный результат. Любой военный знает простую истину: уничтожить ракету на земле или уничтожить ее носитель несоизмеримо выгоднее, чем ловить ее в небе. Но на практике пусковые установки мобильны, замаскированы и крайне трудны для поражения. Именно поэтому такой результат выглядит не просто военным успехом, а изменением самого представления о возможностях современной разведывательно-ударной системы.

Причины очевидны. Израиль годами, а фактически десятилетиями собирал разведданные по Ирану, выстраивал агентурные сети, изучал командную структуру, военную географию и логистику. США, в свою очередь, за двадцать лет кампаний в Афганистане и Ираке довели до высокой эффективности всю цепочку от обнаружения цели до ее уничтожения. Спутники, беспилотники, аналитические системы, постоянное наблюдение, обработка гигантских массивов данных, вероятное использование инструментов искусственного интеллекта - все это вместе создало новый тип войны, в котором глубина поражения определяется уже не только количеством боеприпасов, но и качеством информации.

И это, что особенно важно, не единичный случай. В статье подчеркивается, что нынешняя война стала уже четвертым эпизодом за два года, когда американская и израильская оборона успешно отражала иранские удары. Иными словами, речь идет не о случайной удаче, а о формирующейся закономерности.

Но море по-прежнему остается уязвимостью

При всех успехах есть и зона, где США и Израиль не смогли добиться решающего преимущества. Иран сумел использовать противокорабельные ракеты, дроны и мины для блокирования Ормузского пролива. Схожая проблема сохраняется и в борьбе с хуситскими ударами по судоходству в Красном море. Это очень важный момент: даже самые технологически развитые армии мира по-прежнему испытывают трудности в поиске и уничтожении мобильных противокорабельных систем до момента их пуска. Прибрежная зона враждебного государства остается пространством повышенного риска. Иными словами, на суше и в воздухе США и Израиль продемонстрировали новую тактическую высоту, но в вопросе безопасности морских коммуникаций полного решения пока нет.

Почему Пекин должен сделать выводы

Для Китая происходящее имеет не академическое, а прямое стратегическое значение. Почти все сценарии войны за Тайвань последних лет строились на одной исходной идее: Пекин в самом начале конфликта нанесет массированный удар баллистическими, крылатыми и гиперзвуковыми ракетами по Тайваню, по базам США в Японии и на Филиппинах, по корабельным соединениям в западной части Тихого океана. Цель - ослепить, оглушить, парализовать, оттеснить американские силы как можно дальше от театра военных действий. Большинство западных военных игр исходило из крайне тяжелых потерь для США и союзников.

Война с Ираном не отменяет этих рисков. Китай объективно сильнее Ирана. Его ракеты совершеннее, его разведывательные возможности, вероятно, глубже, а военная промышленность масштабнее. У Пекина есть гиперзвуковые программы, высокоточные ударные системы, крупные запасы ракет, а также, как предполагается, более совершенные алгоритмы выбора и сопровождения целей. Более того, сама война на Ближнем Востоке уже истощает американские запасы перехватчиков, а значит, Вашингтону придется срочно восполнять арсеналы.

Но даже при всех этих оговорках главная интрига остается. Иран тоже нанес не символический, а весьма масштабный удар. И если даже такой вал средств поражения не привел к ожидаемому слому обороны США и их союзников, то прежние расчеты по Тайваню уже нельзя считать неоспоримыми. Даже небольшое снижение эффективности китайского первого удара может изменить весь ход войны. Если часть американских баз сохранит работоспособность, если хотя бы часть корабельной группировки не будет выведена из игры, если авиация США сохранит возможность действовать, то уже сам темп и логика китайской операции окажутся под вопросом.

Военные игры часто закладывали в модели коэффициенты перехвата на уровне 75-91 процента, пока у обороняющейся стороны не закончатся перехватчики. Но опыт войны с Ираном, если опираться на изложенные в статье цифры, показывает, что в ряде случаев фактическая эффективность могла быть еще выше. А если это так, то западно-тихоокеанский театр уже не выглядит пространством автоматического китайского превосходства.

Более того, Пекин не может не задуматься и о другой стороне вопроса: насколько защищены его собственные командные центры, пусковые установки, узлы связи и военное руководство. Если американская разведывательно-ударная машина способна действовать так, как она действовала против Ирана, то Китай обязан рассматривать и такой сценарий. Возможно, китайская ПВО и контрразведка существенно сильнее иранских. Возможно, она действительно способна закрыть подобные уязвимости. Но абсолютной уверенности у Пекина быть не может. А в стратегическом планировании даже малая вероятность неприемлемого ущерба меняет поведение.

Главный вывод - время пересмотра

Последние годы породили почти фаталистическое представление о будущем войны. Считалось, что дроны, ракеты, гиперзвуковые системы и дешевые массовые средства поражения окончательно сделали крупные военные базы, аэродромы, штабы и корабельные силы уязвимыми почти безусловно. Война с Ираном эту картину не разрушила полностью, но серьезно ее скорректировала. Она показала, что наступательные возможности высоки, но и оборонительные технологии ушли далеко вперед. Она показала, что разведка, система раннего предупреждения, эшелонированная оборона и удары по пусковой инфраструктуре способны резко снизить эффект даже массированной атаки. Она показала, что современная война - это уже не просто соревнование количества ракет, а соревнование систем.

Поэтому главный урок для Китая не в том, что США стали неуязвимыми. Это было бы наивным и опасным преувеличением. Главный урок в другом: американская военная мощь, особенно в сочетании с израильской разведкой, союзной обороной и новыми технологиями обработки данных, оказалась сильнее, чем предполагали многие. А значит, стратегические расчеты Пекина должны стать осторожнее. Если китайское руководство придет к выводу, что война за Тайвань больше не обещает быстрого перелома, а грозит тяжелыми потерями, экономической катастрофой и затяжным конфликтом с неясным исходом, то сама логика сдерживания начнет работать иначе.

И тогда парадокс этой войны станет особенно заметным. Конфликт, принесший смерть, разрушения и новый виток мировой нестабильности, одновременно мог показать Пекину, что большая война в Азии уже не выглядит легкой, быстрой и управляемой. А это, возможно, и есть тот единственный практический результат, который еще способен сохранить мир.