В столице Азербайджана в рамках Международного театрального фестиваля M.A.P. на сцене Азербайджанского государственного академического музыкального театра одна из лучших трупп Израиля - Kibbutz Contemporary Dance Company (KCDC) - показала представление "Убежище".

Корреспондент Day.Az побеседовала с художественным руководителем и хореографом KCDC Рами Беэром и узнала, как создаются его представления, что для него самое сложное в современном танце, и что ему нравится в Баку.

- Современный танец стал популярен в 1970-е годы. Но вы начали танцевать в 3 годика. Что вы танцевали?

- Я родился в Израиле в 1957 году и вырос в кибуце. Это специальная община, где люди живут вместе и разделяют все между собой, под влиянием идеи социализма. Израиль был основан в 1948 году, и мои родители приехали туда из Венгрии уже после событий Холокоста. В этой группе с моими родителями была основательница танцевальной компании "Кибуц" Юдит Арнон. Она была моим учителем. Благодаря ей я раскрыл для себя мир движений.

Я вырос в музыкальной семье и с раннего возраста играл на виолончели. Мой отец был скрипачом и архитектором. В нашем доме было много книг, музыки, царила атмосферы австро-венгерской культуры. Эта атмосфера искусства в моем доме и танцы Юдит повлияли на меня. Я вырос создателем микса всего этого - движений, музыки и визуальных элементов.

Кибуц Гаатон на севере Израиля в восьми километрах от границы с Ливаном, на лоне природы - место, где я работаю и развиваю танцевальную деревню. Все наши действия там построены вокруг танца, искусства.   

- Когда эта община стала танцевальной?

- Юдит начала это в 1948 году, но спустя годы мы развили идею и создали нечто более глобальное, профессиональное. Можно сказать что это формировалось в течение 50 лет.

- А когда вы пришли к тому современному танцу, который мы видим сегодня?

- Я примкнул к компании "Кибуц" как танцор, хореограф в 1981 году. А в 1996 году Юдит попросила меня стать художественным руководителем "Кибуц". В течение года я выработал свой стиль в танце и концептуально разработал его. И то, что мы сегодня видим на сцене, - результат долгого путешествия длиной в 30 лет.

- Обычно в современный танец приходят танцовщики с классической базой. Как это происходит у вас?

- Мы используем классический балет как инструмент, а не цель. На сцене мы не показываем движений из классического балета, но наши танцоры 4 раза в неделю занимаются классическим балетом. Потому что техника классического балета богата многими основополагающими аспектами для моделирования тела, подготовки тела к танцу с другими техниками. Мы не танцуем классический балет, но танцовщики обладают этой техникой, и она им помогает.

- Но контемпорари отличается от балета тем, что его может танцевать любой человек, независимо от телосложения и степени подготовки.

- Да, современный танец может дать возможность каждому человеку выразить себя посредством движений. Даже без знания техники, танцующий может выразить свои эмоции через движения, драйв этих движений, вытащить наружу все, что спрятано в глубине его души. Но это лишь одна плоскость этого направления. Для профессионального танцовщика современного танца этого недостаточно. Потому что его танец строится на обладании техникой, умении контролировать свое тело.

В своих постановках я выражаю человеческие эмоции через танец, используя профессиональную технику. Для движений должна быть причина. Это не просто ты включил музыку и двигаешься под нее. Конечно, и это замечательно, и я советую каждому человеку танцевать хотя бы немного каждый день. Потому что это дает душе, разуму возможность зарядиться энергией посредством движений. Но когда это происходит на сцене, это должно быть более профессионально.

Мои танцовщики обладают сильной индивидуальностью, собственным голосом, но одновременно с этим они также обладают разными техниками, которые позволяют расширить диапазон возможностей самовыражения через движения. Именно это я ищу в своей работе - возможности для более широкого выбора движений танцовщиков. Это и самые простые движения как бег, ходьба до более сложных комбинаций. Ищу возможность двигаться естественно, очень музыкально, очень профессионально и в то же время уникально.

Каждый из танцовщиков должен обладать своей уникальностью. Именно это в них притягивает меня как магнитом. Я хочу, чтобы мои танцовщики были разными. Они могут выглядеть как обычные люди, кто-то невысокий, кто-то высокий, кто-то худой, а кто-то полненький. Мне нравится, когда есть выбор. Для меня танец - это то, что объединяет людей, человечество, связывает индивида с обществом. Прежде всего - это действие, а не манерные движения. Действие, которое связывает нас с нашим существованием. Вот, что я пытаюсь донести до зрителей своей работой.

- Значит ли это, что любой может попасть в танцевальную компанию "Кибуц", или все же есть определенные критерии выбора танцовщика как в балетной труппе?

- У нас каждый год происходит отбор танцовщиков. У меня нет каких-то критериев. Человек может прийти с очень сильной балетной техникой, а может прийти с яркой индивидуальностью и без техники. И если что-то в нем вызовет во мне любопытство, то я буду работать с ним. У меня есть в компании танцовщики с отличной базой классического балета, но есть и те, кто пришел без техники, но они привносят некую мощь, которую способны выразить своим телом, и в целом это создает очень интересную картину, чем, если бы все были типичные танцовщики классического балета. Я ищу способы, которые позволят каждому танцовщику выразить свою уникальность на сцене, и одновременно с этим использую силу всей труппы.

- Публика в Азербайджане только начинает принимать современный танец на сцене. Большинство предпочитает видеть спектакли классического балета. Встречались ли вы с неприятием зрителей в Израиле в начале своей карьеры или даже сейчас?

- Израиль - очень молодая страна, и нельзя ее сравнивать со странами с богатыми традициями. Конечно, я считаю, что традиции очень важны. Но если смотреть на все через их призму, в моем понимании это значит ограничивать себя в чем-то, создавать определенные рамки. Я думаю, что очень важно считаться и ценить традиции, учиться у них, но одновременно с этим нужно использовать их и продолжать развитие. Продолжать создавать что-то реальное для настоящего времени, места, веры, не ограничивая себя традициями. Для аудитории, которая привыкла видеть только одну сторону танца, - классический танец - будет сложно смотреть современный. Вопрос в том, с какими ожиданиями зритель приходит на представление. Если он хочет увидеть классический балет, то современный танец на сцене ему не понравится. Если же он пришел с открытым взглядом, не забывшим традиций, но открытым к новым эмоциям, то восприятие будет иным.

Разница между современным танцем и классическим балетом не только в движениях. В классическом балете есть ясная история, мы знаем заранее, что случится  в каждом акте, у нас очень ясные персонажи, и мы знаем, каким будет их следующее движение. А в современном танце, который ставлю я, нет истории. Я даю зрителям общие возможности для выбора, и каждый из них, опираясь на свои память, восприятие, ассоциации, чувства, может интерпретировать историю по-своему. То есть, два человека, которые сидят рядом и смотрят одно и то же представление, могут по-разному воспринять историю. И это нормально. Я оставляю право каждому зрителю создать свою маленькую историю, даю свободу связать себя с этой историей.

- О чем тогда ваше произведение, с которым вы приехали в Баку? Как его понять нашему зрителю?

- Произведение, которое мы привезли в Баку, называется "Убежище". Я назвал его так в честь тех людей, которые страдают от нищеты, голода, войны и ищут убежище, которые мигрируют из одной страны в другую в поисках места, где смогут продолжить свое существование, где будут чувствовать себя в безопасности. Это произведение затрагивает вопросы, связанные с нашим существованием в мире, личности в обществе, и также здесь раскрываются отношения между двумя людьми. Вопрос идентичности с чем-то, вопрос свободы, скуки по дому, родине. Там нет одной истории, есть лишь некие заголовки ассоциаций, которые ты можешь связать между собой. 

В "Убежище" я использую иврит и детскую песенку, в которой поется о том, как мы все вращаемся целый день, садимся и встаем, опять садимся и встаем, и так до той поры, пока не найдем свое место. Может быть, это является сущностью произведения - поиск своего места в мире.

Также здесь я использую цифры, потому что цифры сегодня являются частью нашей идентификации. Когда мы рождаемся, получаем свой номер идентификации личности, номер паспорта, у нас даже есть номер мобильного телефона. Цифры являются важной частью идентификации человека в этом мире.

Все, о чем я говорю, - не единая история. Но, играя с ассоциациями с помощью музыки, движений, визуальности, ты получаешь новый опыт. Я также создаю дизайн декораций, костюмов, работаю над музыкой. Пытаюсь создать на сцене полноценный мир, чтобы все элементы - движения, музыка, свет и т.д., все собралось в единое целое и передало тот месседж, ту идею, которую я в ней заложил.

- Я как раз хотела спросить вас о процессе создания спектаклей. Когда ты начинаешь что-то новое, это как начать писать на чистом листе бумаги, а контемпорари - это когда у тебя много листов и много красок. Не сложно ли делать первый шаг, первое движение? Как происходит отбор музыки и работа со сценой?

- "Убежище" длится час без перерывов и состоит из различных секций. Некоторые из этих секций появились спонтанно. Я просто приходил в студию и начинал движение. Танцоры повторяли за мной, а я затем лишь корректировал их. Все начинается с движения. Потом я начинаю подбирать музыку под это. А бывает...

- Подождите. То есть сначала появляется движение, а затем под это движение вы подбираете музыку?

- Бывает, я прихожу с готовой музыкой. И сначала идет музыка, а затем я танцую под музыку и говорю танцовщикам повторять за мной. Иногда все начинается с движений, а иногда музыка задает темп. Но иногда я прихожу в студию и даю танцовщикам особые ограничения, например, в темпе движений или пространстве. Затем я беру этот материал, привнесенный танцовщиком в постановку. И уже это становится отправной точкой.

- Импровизация, опять же, главная часть современного танца.

- Да, но попав на сцену, импровизация перестает быть таковой. То есть она может быть лишь отправной точкой. И мне очень нравится незнание конца произведения в самом начале пути. Ты словно попадаешь в большой лес и не знаешь, как оттуда выбраться. Постановка - это поиск тропинки, по которой ты выберешься из леса. Мне не нравится знать ответ заранее. Мне нравится пробовать, искать и постепенно находить выход. Так создается произведение. Здесь нет готовых ответов. Этим и отличается современный танец от классического балета. Здесь нет сюжета, нет истории. Я могу прийти в студию в одном настроении, а на следующий день испытывать совсем другие эмоции. Но постепенно я создаю модель отчетливую, которая позволяет создать мир, который я и хочу воспроизвести на сцене. Это и есть процесс поиска, попыток, принятия решений и строительства произведения.

- А есть ли музыка, под которую нельзя танцевать или темы, которые нельзя затрагивать?

- Нет. Все можно использовать, если я чувствую с этим связь. Если это нужно для достижения моей цели, то я буду использовать это. Нет такой музыки, которую я бы не мог использовать. Вопрос в том, нужна ли определенная музыка тому миру, который я хочу создать на сцене. Искусство и творчество - это моя религия. И я буду следовать этой религии. Если будет музыка или тема, которую я считаю нужным отразить в постановке, то я буду их использовать, несмотря ни на что.

- Вы подвергались критике?

- Конечно! Это часть профессии. Я же создаю связь между людьми. И кто-то эту связь может почувствовать, а кто-то нет. Меня часто критикуют за неиспользование классической музыки в постановках... Когда ты создаешь что-то, всегда есть люди, которые почувствуют с этим связь, а есть те, кому твое творчество не понравится. Красота искусства заключается в том, что один человек может его любить, а другой - нет. Это нормально.

- Декорации и костюмы дополняют шоу или являются важным элементом?

- У всего должна быть причина. Это не потому, что это красиво или доставляет эстетическое удовольствие. Нам важно знать необходимость того или иного элемента на сцене. Предметы должны быть функциональны. Я не изобретаю что-то новое, я просто создаю связи между предметами. И когда это все связано - музыка, костюмы, декорации, текст - все это создает что-то целое.

- Что самое сложное для вас в современном танце?

- Добиться успеха в конце. Создать произведение, которое, с одной стороны, абстрактное, потому что в нем нет истории, нет сюжета, но, в то же время, оно должно достичь сердца, ума зрителей. Когда я создаю, я ставлю себя на место зрителя и хочу сделать так, чтобы показанное на сцене пробралось в сердце и заставило задуматься над некоторыми вопросами. Чтобы зритель ушел со спектакля другим человеком.

- Вы были в Баку в 2015 году. В заключение хотела бы попросить вас поделиться впечатлениями от города в этот приезд.

- Мне очень нравится приезжать в Баку, потому что здесь есть великолепная связь между старым и новым, прошлым и настоящим. Я чувствую здесь развитие и одновременно устоявшиеся традиции. Я думаю, это очень важно - знать свои корни и оберегать традиции и при этом развиваться и быть открытым. Даже в архитектуре города я вижу это. Если, говоря о танце, я заявлял, что важно чтить традиции, но идти вперед, то именно это я вижу в Баку. Здесь дорожат своими корнями, своей историей и движутся вперед, будучи открытыми новым идеям.

Беседовала Франгиз Агаларова