Новые маршруты, старые опасения: как Грузия сохраняет транзитную роль

Автор: Акбар Новруз

Южный Кавказ имеет привычку превращать логистику в политику. Одного лишь предложения, произнесенного в Давосе, было достаточно, чтобы снова разжечь привычные страхи в Тбилиси: не окажется ли Грузия в стороне, если Армения и Азербайджан начнут отправлять грузы напрямую через территорию друг друга? Для некоторых грузинских комментаторов ответ был мгновенным и драматическим. Грузия, предупреждали они, "вот‑вот потеряет свой транзитный престол"; "Средний коридор будет обесценен"; "страна окажется в стороне, маргинализирована и геополитически заблокирована".

Однако за шумом скрывается куда менее сенсационная, но гораздо более значимая реальность.

Заявления Президента Ильхама Алиева на Всемирном экономическом форуме стали обозначением направления: мир между Арменией и Азербайджаном может в конечном итоге позволить более эффективно перевозить грузы через Южный Кавказ. Ключевое слово здесь - "дополнение", а не "замена". Новые маршруты, скорее, отражают растущий спрос, а не уменьшающуюся значимость.

Сам премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе быстро внес разумный взгляд в дебаты. Он утверждал, что альтернативные маршруты вовсе не подрывают роль Грузии, а лишь дополняют ее. Примеры, которые он приводил, были не теоретическими. Объем грузоперевозок по Среднему коридору вырос за последние пять лет в семь раз. В ответ Грузия усиливает свои инвестиции, вкладывая значительные средства в дороги, порты, аэропорты и логистические хабы, чтобы справиться с растущим трафиком, а не противостоять воображаемым конкурентам.

Именно здесь многие оппозиционные аргументы рушатся под собственной тяжестью. Утверждение, что Грузия вот‑вот будет "обойдена", предполагает статичный мир, где потоки торговли ограничены, а маршруты конкурируют в условиях игры с нулевой суммой. На самом деле, Южный Кавказ переживает структурный рост транзитного спроса, вызванный изменением глобальных цепочек поставок и переориентацией евразийской торговли в обход России. Дополнительные коридоры не ослабляют позиции Грузии; они укрепляют сеть, в центре которой уже находится страна.

Даже когда оппозиционные голоса рисуют мрачную картину, данные говорят о другом: транзитный поток через участок Среднего коридора, проходящий через Грузию, в начале 2025 года вырос почти на 173%, что подчеркивает спрос.

Порты Грузии на Черном море переработали около 7 млн тонн грузов в первой половине 2025 года, что почти на 6% больше по сравнению с прошлым годом. Грузы по Транскаспийскому международному транспортному маршруту выросли с примерно 840 тыс. тонн в 2021 году до 4,5 млн тонн в 2024 году, более чем в пять раз. Рост составил 62% год к году, и страны стремятся достичь 10 млн тонн к 2030 году.

Независимые прогнозы, такие как Всемирный банк и ЕБРР, рисуют еще более масштабную картину: торговля по Среднему коридору к 2040 году может вырасти на 150% в стоимостном выражении и на 60% по объему, а ежегодный грузооборот потенциально достигнет 11 млн тонн, делая коридор ключевым элементом евразийской логистики.

Даже представители вне правительственных кругов признают это. Вато Шакаришвили из "Объединенной Нейтральной Грузии" охарактеризовал открытие маршрутов Армения-Азербайджан не как потерю для Грузии, а как возможность, укрепляющую региональную связанность и снижающую политические риски. Его идея проста: поставщики, потребители и транзитные государства выигрывают, когда маршрутов становится больше, а узкие места исчезают.

Почему же тогда возникает паника? Часть этого объясняется глубинным политическим рефлексом. Для прозападной грузинской оппозиции любое развитие, которое не проходит исключительно через территорию Грузии, воспринимается как геополитическое поражение. Но такое восприятие упускает общую картину. 

В действительности же логика региональной связности работает иначе. Мир и открытие коммуникаций на Южном Кавказе не подрывают транзитную роль Грузии, а расширяют общее пространство возможностей, в котором она уже занимает ключевое положение. Опыт последних лет показывает: устойчивость Грузии как транзитного узла определяется не монополией на маршруты, а сочетанием географии, инфраструктуры, политической стабильности и предсказуемых правил игры.

В условиях, когда Южный Кавказ превращается из зоны замороженных конфликтов в пространство практической связности, главный риск для Тбилиси заключается не в появлении новых маршрутов, а в нежелании увидеть в них источник дополнительного роста и долгосрочной стратегической устойчивости.