Мир на 60 дней: почему сделка США и Ирана держится на честном слове

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Швейцарцы умеют выбирать места для неудобных разговоров. Бургеншток над Фирвальдштетским озером - именно такое: дорого, тихо, без случайных глаз. В воскресенье утром туда привезли то, чего не случалось почти полвека. Американцы и иранцы сели работать в одной комнате, лицом к лицу.

Вэнс прилетел ночью. Иранцы - раньше. К рассвету на месте были и пакистанцы с катарцами, без которых эта встреча вообще не состоялась бы. Выйдя к камерам, вице-президент сказал то, что должно было звучать как триумф: пролив, мол, уже открыт, ядерная программа уже свернута, остается только решить, что еще успеем. Красиво. Только проверить эти слова сейчас некому, и в этом вся проблема.

Как мы сюда пришли - стоит вспомнить, потому что без войны не было бы и этого стола. 28 февраля США и Израиль начали бомбить Иран. Официально - по ядерным и ракетным объектам, на деле многие в Вашингтоне рассчитывали на падение режима. В ударах погиб Хаменеи, преемником наспех назначили его сына, и Тегеран ответил тем, чем отвечает всегда, когда других козырей нет. Закрыл Ормуз. Через этот пролив идет около 27 процентов мировой морской нефти и примерно пятая часть сжиженного газа - цифры, от которых вздрагивают биржи по всему миру.

Дальше все поехало по кругу удушения. Иран блокирует пролив - американцы блокируют иранские порты. КСИР минирует воды и, судя по сообщениям, сам же теряет часть мин из виду. Центральное командование демонстративно гонит танкеры через пролив, доказывая, что Тегеран ничего не контролирует. Апрельские переговоры в Исламабаде, где Вэнс впервые сел напротив спикера парламента Галибафа, - высший контакт двух стран с 1979 года - кончились ничем. Понадобились еще два месяца ударов, пакистанское и катарское посредничество и личное вмешательство Трампа, чтобы 17 июня он и Пезешкиан поставили подписи под меморандумом из четырнадцати пунктов. Перемирие, включая Ливан. Открытие пролива. Шестьдесят дней на большое соглашение.

Чего стоит этот текст, показали последние трое суток. В пятницу раунд сорвался, Вэнс отменил вылет, сослался на "логистику". Настоящая причина - израильские удары по Ливану. В субботу Тегеран снова объявил пролив закрытым, обвинив Вашингтон в нарушении первого же пункта, того самого, про немедленное прекращение огня везде. Американцы отбились цифрой: пятьдесят пять судов за сутки, семнадцать миллионов баррелей, никакого закрытия. К воскресенью нашли компромисс в духе этой администрации - делегации собрали, а в повестку срочно вписали отдельную сессию по Ливану.

И вот тут стоит остановиться. За столом в Бургенштоке нет ни Бейрута, ни "Хезболлы", ни ливанского правительства. Судьбу Ливана обсуждают те, кто по нему стрелял, и те, кто его вооружал. Накануне переговоров под израильскими ударами погибли не меньше двадцати мирных ливанцев. То, что эта война вообще попала в иранско-американскую повестку, само по себе сдвиг: еще недавно Вашингтон упорно разводил два сюжета, теперь сшивает их на ходу.

Кто приехал - то и важно. С американской стороны Вэнс, Уиткофф и Кушнер. Команда, для которой переговоры - это сделка, а сделка считается в баррелях и пунктах индекса. Трамп уже успел похвастаться рекордом фондового рынка и подешевевшей нефтью, а критиков обозвал завистниками и глупцами - его обычный регистр. На иранской стороне рядом с Арагчи и Галибафом сидят люди из спецслужб, центробанка и нефтянки. Делегация, где банкиры весомее ядерщиков, едет торговать не идеологией, а возвращением в мировую экономику. Тегеран задыхается под санкциями, во время блокады у него оставалось, по оценкам, дней тринадцать запасов в нефтехранилищах, потери доходили до 435 миллионов долларов в день. Это торг за выживание режима, а не за принципы. Вэнс сформулировал американский ценник без обиняков: хотите, чтобы с вами обращались как с нормальной страной, - сначала ведите себя как нормальная страна.

Двигатель всего - нефть. Brent держится у 93 долларов, и котировки дергаются на каждой новости: перемирие - вниз, срыв - вверх. Когда в апреле пролив объявили открытым, цена за несколько часов потеряла около одиннадцати процентов. Редкий случай, когда одна фраза дипломата дороже месячного отчета о добыче. Чтобы сбить панику, тридцать две страны МЭА выбросили на рынок 400 миллионов баррелей из резервов, а Вашингтон весной на время снял санкции с части российской и уже отгруженной иранской нефти - потом послабления тихо истекли.

Скептиков хватает, и они не глупы. Аналитик Дэвид Рош назвал сделку откровенно плохой: она усиливает Иран в Заливе и связывает руки тем, кто хотел бы давить на Тегеран изнутри, а от ядерных амбиций, по его словам, иранцы не откажутся никогда. Амос Хохштейн, в прошлом энергетический советник Белого дома, сказал еще прямее: Иран будет контролировать Ормуз вне зависимости от того, что записано в бумаге. Логика железная: рычаг, однажды доказавший силу, не исчезает от подписи. Его просто убирают до следующего удобного момента.

Ядерный вопрос, ради которого все начиналось, по сути отложили, а не закрыли. МАГАТЭ не пускают на иранские объекты с прошлогодних ударов, агентство не может подтвердить ни масштаб разрушений, ни нынешнее состояние программы. Гросси заранее предупредил: соглашение без инспекций - иллюзия соглашения. Слова Вэнса про "свернутую программу" висят в воздухе именно потому, что проверить их физически некому. Тегеран это прекрасно понимает и будет пользоваться. Пока инспекторы не вернулись, любое "обогащения больше нет" - заявление политическое, а не техническое. Шестьдесят дней для иранцев не дедлайн, а площадка для торга, где сама ядерная неясность работает разменной монетой. Парадокс, но разрушив часть инфраструктуры, противники Тегерана его за столом усилили: никто снаружи теперь не знает, сколько центрифуг пережило бомбежки.

Дальше все упирается в Израиль. Министр обороны в воскресенье прямо сказал: с юга Ливана армия не уйдет. Само соглашение Иерусалим, по сути, не признает. "Хезболла" обвиняет израильтян в попытке сорвать сделку, перестрелки на границе идут чуть не каждую ночь, и любая из них способна обрушить всю швейцарскую конструкцию. Залив, по которому весной летели иранские ракеты, в перемирии заинтересован сильнее прочих, но доверия к Тегерану там не прибавилось ни на грамм. Москва и Пекин, в апреле заблокировавшие в Совбезе бахрейнский проект по Ормузу, смотрят на американское миротворчество кисло - мир, который пишет Вашингтон, усиливает Вашингтон. Лондон и Париж, прогнавшие в регион корабли вплоть до "Шарля де Голля", готовы охранять судоходство, но только после устойчивого перемирия, до которого пока далеко.

Теперь по сценариям, без иллюзий. Допустим, договорились. Регион выдыхает, нефть стабилизируется, страховка на проводку танкеров дешевеет, импортеры энергоносителей и центробанки чувствуют облегчение. Звучит неплохо - пока не посмотришь на обратную сторону. Иран выходит из войны не сломленным, а закаленным, к нему возвращаются нефтяные доходы и обещанные деньги на восстановление. Тегеран, признанный переговорщиком первого ранга и получивший гарантии невмешательства в свои дела, становится не осторожнее, а самоувереннее. Сделку затевали, чтобы Иран обуздать, а она грозит обернуться его легитимацией. Трамп, который весной грозился забрать иранскую нефтянку под США по венесуэльскому сценарию и захватить остров Харк, в итоге может подписаться под порядком, оставляющим режим у власти и возвращающим ему место на рынке.

Теперь обратный вариант. Шестьдесят дней истекают впустую, и возвращаются пошлины за проход судов, которыми Иран машет, а Трамп грозит встречными сборами "в интересах США". Ормуз снова становится оружием, котировки идут вверх, блокады возвращаются, регион откатывается к весенней игре на грани - с эсминцами, досматривающими танкеры, и КСИР, объявляющим любой подошедший корабль нарушением. Хуже всего то, что эта недосказанность по-своему удобна обеим столицам. Вашингтону - картинка миротворца и дешевый бензин. Тегерану - сохраненный рычаг и сохраненное лицо.

Проверка начнется не на рукопожатии, а в ближайшие два месяца. Смотреть надо на три вещи. Вернутся ли инспекторы МАГАТЭ - без них разговор о "конце программы" пустой. Удержится ли ливанское перемирие - именно Ливан уже дважды за неделю чуть не похоронил весь процесс, а израильский отказ уходить с юга делает новый срыв вопросом времени. И что станет с тарифом в проливе, когда кончится льготный период, - плата за баррель скажет правду о том, кто на самом деле распоряжается Ормузом, что бы там ни писали в меморандуме.

Курорт над озером выглядит идеальной декорацией к большому примирению. Только декорации на то и декорации. Вашингтон увезет домой картинку мира, Тегеран - снятую удавку и возвращение в экономику, посредники - лавры. Проигравших вроде бы нет. Вот это и должно настораживать любого, кто хоть раз видел, как делаются такие сделки.

Шестьдесят дней покажут, что подписали в Бургенштоке - конец войны или антракт перед следующим действием.