Би-би-си против Баку: империя ушла, право судить мир почему-то осталось - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
Есть особый жанр в британской журналистике: сначала Азербайджану выносят приговор, а уже потом под него аккуратно подбирают факты, экспертов, цитаты и нужную интонацию.
Статья Магеррама Зейналова, опубликованная Би-би-си 31 августа, написана именно по этой испытанной технологии. Азербайджан заранее назван "авторитарным государством", уголовные дела объявлены политическими, а любое действие государства рассматривается исключительно как очередное доказательство уже сформулированного обвинения.
Главный герой материала - этнограф Игбал Абилов, приговоренный к восемнадцати годам лишения свободы по обвинениям в государственной измене, сотрудничестве с иностранными спецслужбами и разжигании вражды.
Но в тексте Би-би-си сам характер этих обвинений почти растворяется. На первый план выводятся эмоциональные свидетельства родственников и оценки правозащитников. В результате человек, осужденный по тяжелейшим статьям уголовного законодательства, предстает перед читателем прежде всего как жертва системы.
Дальше начинается настоящая алхимия политической публицистики.
Победа Азербайджана в Карабахе, состояние экономики, уголовные процессы против журналистов и отношения Баку с Западом бросаются в один котел, после чего читателю торжественно предъявляют готовый эликсир под названием "репрессии".
Особенно показательна сама логика.
Пока Азербайджан десятилетиями не мог восстановить свою территориальную целостность, его учили силе государства, демократии, ответственности и политической зрелости. Когда же Азербайджан восстановил территориальную целостность собственными силами, внезапно выяснилось, что сильное азербайджанское государство тоже является проблемой.
Получается странная формула.
Баку должен быть достаточно суверенным, чтобы не выглядеть беспомощным, но недостаточно суверенным, чтобы принимать решения без одобрительного кивка из Лондона, Брюсселя или очередного правозащитного офиса.
Поэтому перед нами не столько рассказ о современном Азербайджане, сколько почти музейный экспонат старой британской политической оптики, в которой бывшие имперские центры по-прежнему с поразительным самообладанием объясняют другим государствам, где заканчивается их суверенитет и начинается право Запада читать им мораль.
Хотя есть вопрос гораздо проще.
Спросите лондонского судью, почему пять лет тюрьмы за разговор в Zoom - это "защита демократии", а восемнадцать лет в Баку по обвинению в государственной измене предлагается воспринимать исключительно как уничтожение демократии.
18 июля 2024 года судья Кристофер Хеир в суде Короны Саутуарка назвал пятерых британских активистов фанатиками и отправил их в тюрьму на сроки от четырех до пяти лет за планирование блокады кольцевой автомагистрали М25.
Ни один автомобиль в рамках самого заговора не был поврежден. Ни один человек не получил травм.
Годом ранее Морган Троуленд и Маркус Декер, забравшиеся на мост через Темзу возле Дартфорда, получили соответственно три года и два года семь месяцев заключения. Тогда эти приговоры называли одними из самых суровых наказаний за мирный протест в современной истории Великобритании.
Спецдокладчик ООН по защитникам окружающей среды Мишель Форст публично ставил вопрос о том, совместимы ли подобные сроки с международными обязательствами Великобритании в области прав человека.
Но в статье Би-би-си об Азербайджане этого британского контекста нет.
Ни Роджера Халлама. Ни британских экологических активистов. Ни попытки поставить хотя бы один неудобный вопрос собственной правовой системе.
Кто именно и на каком основании присвоил себе право определять, где заканчивается уголовное преступление и начинается политическое преследование? И почему право на такое определение почему-то всегда остается за теми, кто никогда не собирался применять собственные критерии к самим себе?
Термин "политический заключенный" в его нынешнем европейском понимании не был изобретен для абстрактной защиты прав человека. Независимые эксперты Совета Европы разработали его в 2001 году применительно к конкретным случаям - Армении и Азербайджану, готовившимся тогда к вступлению в организацию.
Резолюция 1359 от 2004 года прямо ссылалась на объективные критерии, принятые для этих двух стран. Спустя восемь лет, в октябре 2012-го, доклад немецкого социал-демократа Кристофа Штрассера превратил региональную практику в универсальную формулу: лишение свободы за убеждения без реального правонарушения, либо явно несоразмерный срок наказания, либо содержание на дискриминационных основаниях, либо результат заведомо несправедливого процесса с политическим мотивом властей.
Резолюцию приняли не единогласно - сто голосов за, шестьдесят четыре против. Инструмент для одного региона объявили универсальным и перестали проверять на универсальность.
Эта же формула спустя двенадцать лет ударила по самому Лондону. Второго октября 2024 года Парламентская ассамблея Совета Европы признала политическим заключенным Джулиана Ассанжа, опираясь на собственные критерии 2012 года и на приговор по американскому Закону о шпионаже, вынесенный за журналистскую публикацию засекреченных материалов.
Далее еще интереснее...
Список азербайджанских политзаключенных составляют содиректор Института мира и демократии, небезизвестная старпер радикализма Лейла Юнус и глава Центра мониторинга политзаключенных Эльшан Гасанов. Методика прямо ссылается на резолюцию ПАСЕ 1900 - ту же, что признала политзаключенным Ассанжа.
Юнус - политэмигрантка и давняя оппонентка Баку, и это факт ее смутной биографии, а не анамнез ее колченогой методики. Обратное тоже неверно: сама ссылка на резолюцию ПАСЕ не превращает субъективный список в судебный акт.
По подсчетам самой Би-би-си, якобы "за 2022-2025 годы средние сроки по политическим делам выросли с четырех-шести лет почти до двенадцати". Как же - в 2025-м к семи-девяти годам приговорили журналистов Азербайджанской службы Радио Свобода и "Абзас Медиа", а летом 2026-го сотрудники "Топлум ТВ" получили от двенадцати до пятнадцати лет - все по экономическим статьям, которые сами обвиняемые с пеной у рта называют "политическими".
А что же в туманном Альбионе?
С июля 2025 года, после того как Лондон внес "Палестинское действие" в перечень запрещенных террористических организаций по Закону о терроризме 2000 года, по двенадцатой секции того же закона задержали более двух тысяч человек - многих за картонные таблички с фразой из семи слов в поддержку организации.
В отдельные субботы число задержанных на одной акции превышало восемьсот человек.
Национальный закон о безопасности 2023 года поднял потолок наказания за шпионаж до пожизненного заключения, наспех заменив акты столетней давности.
Закон об общественном порядке 2023 года и принятый годом раньше закон о полиции, преступности, вынесении приговоров и судах расширили полномочия полиции разгонять протесты, блокирующие инфраструктуру - именно по этим законам Роджеру Халламу дали пять лет.
Британское государство объясняет эти меры защитой порядка и национальной безопасности. Против этого возразить нечего: каждое государство обязано защищать себя.
Схожая логика самосохранения в Лондоне называется защитой конституционного порядка. Когда в Баку реализовывается то же самое - визг об "авторитаризме". Разница не в законах, а в том, кто получает право писать заголовки.
Азербайджан и Британия не одна и та же система. Судебная традиция, независимость институтов, столетия парламентской практики - все это у Лондона есть, а у Баку в подобном объеме нет, и притворяться обратным бессмысленно.
Моральная проблема двойного стандарта не исчезает от признания разницы в зрелости институтов. Она возникает именно там, где государство, требующее от других объяснить каждый приговор, отказывается объяснять собственные.
За плечами у Азербайджана - три десятилетия конфликта, оккупация Карабаха и попытка вырвать часть страны из пространства государственности.
Президент Ильхам Алиев сделал то, что долгие годы считалось почти невозможным: восстановил суверенитет страны и вернул государству право быть хозяином на собственной земле. В этом и проявляется подлинное лидерство - не приспосабливаться к истории, а менять ее ход.
Он стал лидером нации по результату - потому что сумел превратить многолетнее ожидание в политическую волю, а национальную волю - в историческое действие. Его стратегический дар проявился в умении ждать нужного момента, его дипломатический талант - в умении создавать этот момент, а его государственная воля - в способности довести начатое до конца.
Великий стратег отличается от обычного политика одной чертой: политик думает о следующем шаге, стратег - о том, каким станет государство после последнего. Президент Ильхам Алиев именно так и действовал.
И государство, прошедшее через это, воспринимает разговоры об изменении территориального устройства иначе, чем редакция, обсуждающая тему из Лондона, и именно этот опыт объясняет жесткость доктрины национальной безопасности.
Я пишу это, чтобы напомнить: право на самозащиту не выдается по подписке избранным столицам. Иначе обвинение в измене можно оправдать историей, а критику государства - объявлять изменой.
Британия, к слову, тоже судит по законам о шпионаже без скидок на молодость или мотив: двадцатитрехлетнего экс-военнослужащего Дэниела Халифе в феврале 2025-го приговорили к четырнадцати годам и трем месяцам за передачу иранской разведке данных о британских солдатах.
Лондон почти три десятилетия применяла в Северной Ирландии практику интернирования без суда, которую международные наблюдатели прямо называли нарушением прав человека.
Би-би-си имеет полное право задавать Баку неудобные вопросы. Свободная журналистика для того существует.
Право спрашивать, однако, предполагает готовность отвечать на встречные вопросы о собственной стране: о пяти годах за разговор в Зуме, о двух тысячах задержанных за картонные таблички, о четырнадцати годах для двадцатитрехлетнего бывшего солдата, о людях, чьи имена на другом континенте сразу становятся проблемой национальной безопасности.
Не существует британского права на безопасность и уменьшенного азербайджанского права на безопасность, точно так же как не существует европейского суверенитета первого сорта и азербайджанского суверенитета второго.
Журналистики с моральной индульгенцией, выданной навечно только потому, что ее логотип узнают на любом континенте, тоже не существует.
Судья в Саутуарке спросил пятерых британцев, зачем им понадобилось мешать движению по кольцевой дороге.
Пусть в Лондоне наконец ответят на один элементарный вопрос: почему они до сих пор считают, что имеют право допрашивать весь мир, но сами освобождены от допроса?
Это самоназначение. Старая имперская привычка, пережившая саму империю.
Особенно удобно говорить о принципах, когда принципы работают только против других. Тогда британский вопрос называется журналистикой, британское обвинение - правозащитой, британское давление - обеспокоенностью. Но стоит повернуть зеркало в обратную сторону - и внезапно оказывается, что зеркало здесь не предусмотрено.
Нет, господа.
Либо право задавать жесткие вопросы существует для всех, либо никакого универсального права здесь нет. Есть лишь привилегия сильного назначать виноватых и требовать от них объяснений.
Баку совершенно не обязан участвовать в этом дешевом водевиле.
Потому что страна, которая разговаривает с Азербайджаном языком прокурора, должна быть готова однажды услышать: а ваш мандат кто подписал?
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
