Демократия с дубинкой

Автор: Мехти Ахмедзаде

Порой очень удивляет выборочная слепота европейских структур, которые то и дело кричат о демократии и ее ценностях. Для одних стран достаточно малейшего повода, чтобы сразу зазвучали обвинения, угрозы санкций и громкие заявления о кризисе демократии. Для других включается режим полного молчания, даже когда власть действует через давление, аресты и административный ресурс. Идеальным примером в этом плане можно назвать Армению, любовь к которой у Европы довольно-таки странная, особенно учитывая то, что стране предложить взамен абсолютно нечего.

7 июня все увидели, как парламентские выборы в Армении стали для Никола Пашиняна удобным поводом окончательно укрепить личную власть. Формально все было оформлено как очередное голосование, с участками, бюллетенями, наблюдателями и победными речами. На деле страна получила новый этап давления, где государственный аппарат работал на один политический результат.

Партия "Гражданский договор" пришла к выборам с заранее расчищенным полем. В предвыборный период правоохранительные органы действовали так, словно главная задача государства состояла в контроле над политическим пространством. Аресты, уголовные дела, обвинения в подкупе голосов, давление на кандидатов и активистов создали атмосферу страха. Конечно, оппозиция не была невиновной, у нее были свои нарушения и махинации, но вопрос можно было бы решить демократично.

Особенно показательной стала ситуация с задержаниями представителей блока "Сильная Армения". За день до выборов власти арестовали шестерых кандидатов блока Карапетяна. МВД Армении сообщало о десятках задержанных по делам, связанным с предвыборными нарушениями. Сам Пашинян при этом строил кампанию на образе внутреннего врага, называя своих оппонентов угрозой для страны. В принципе, так оно и было, но важно понимать, что так власть заранее переводила политическую борьбу в силовую плоскость.

Сами армянские оппозиционные силы давно несут на себе тяжелый багаж прошлого. Среди них немало фигур, связанных с олигархическими схемами, реваншизмом и прежними кланами. Их биографии не вызывают сочувствия. Но качество государства определяется тем, как власть обращается с законом. Пашинян использовал слабость и одиозность своих противников для создания системы, где любое несогласие можно объявить угрозой безопасности.

После выборов давление только усилилось. Арест Гагика Царукяна также стал одним из самых громких эпизодов. Миллиардеру и лидеру "Процветающей Армении" предъявлены обвинения по крупному мошенничеству и отмыванию денег. Следствие заявляет о многомиллионных схемах, обысках в десятках объектов и серьезной доказательной базе. При этом политический контекст слишком очевиден. Царукян оказался под ударом сразу после победы Пашиняна и его заявлений о необходимости жестко разобраться с ключевыми противниками. Причем, премьер открыто признал, что посадит всех. Следующими, возможно, будут Самвел Карапетян и Роберт Кочарян.

В этом и проявляется новая модель армянской власти. Уголовные дела могут иметь формальные основания, отдельные обвиняемые могут быть далеки от образа "жертв демократии", но государственная машина действует выборочно. Одних трогают в нужный момент, другим позволяют спокойно существовать до тех пор, пока они полезны или безопасны. Закон превращается в рычаг, который власть включает по политическому расписанию.

Армения уже проходила через жесткую власть. При Роберте Кочаряне и Серже Саргсяне в стране господствовала система военных кланов, силового давления и закрытых договоренностей. Тогда европейские столицы предпочитали говорить осторожно, исходя из собственных интересов в регионе. Сегодня тот же подход применяется к Пашиняну, только упаковка изменилась. Старая силовая система при Пашиняне получила удобную упаковку из красивых слов о демократии, реформах и европейском выборе.

Западные структуры быстро поздравили его с победой. Звучали фразы о "демократическом пути" и духе "бархатной революции". На фоне задержаний, давления и поствыборных арестов такая реакция дала Пашиняну понять, что его методы будут восприниматься мягко, пока он остается удобным партнером для европейской повестки.

Для контраста возьмем Грузию. В отношении Тбилиси европейские политики охотно говорят об откате демократии, требуют санкций, угрожают ограничениями и обвиняют власти в давлении на политических оппонентов. В армянском случае похожие практики получают совсем другую оценку. Там аресты называют правовой процедурой, давление объясняют борьбой с внешним влиянием, а победу правящей партии подают как успех демократии.

Такой подход давно стал привычным инструментом западной политики. Страна, которая идет "в нужном направлении", получает снисходительность. Лидер, который обслуживает "нужную геополитическую линию", сохраняет статус демократа даже на фоне репрессий. Пашинян хорошо понял эти правила и научился ими пользоваться. Он говорит на языке реформ, получает поддержку извне и параллельно строит власть, где силовые органы становятся частью политической борьбы.

Армения при этом снова превращается в чужой форпост. В прошлом она долго была опорной точкой России на Южном Кавказе. Сейчас Пашинян ведет страну к новой зависимости, только с другим центром влияния. Для армянского общества такая смена покровителя не решает внутренних проблем. Она лишь усиливает раскол, делает экономику уязвимой и превращает страну в площадку соперничества крупных игроков. Важно понимать, что выйти из тупика Армения сможет лишь подписав мирный договор и наладив отношения с Баку.

Закрывая глаза на происходящее в Армении, Европа берет на себя политическое соучастие. Брюссель может сколько угодно прятаться за дипломатическими формулами и аккуратными заявлениями, но его молчание уже стало частью механизма, который помогает Пашиняну удерживать власть. Здесь важна не судьба армянской оппозиции и не внутренний спор Еревана. Важна подпись Европы под процессом, который она обязана была назвать своим именем.

Позже Брюссель снова попытается говорить о правилах, процедурах и стандартах. Но армянский пример будет каждый раз возвращать его к простой истине. Европа сама создала доказательство собственной политической нечестности и дала понять, что ее принципы заканчиваются там, где начинается расчет.